Лирка решительно не понимала, как такие разные состояния могли так быстро сменять друг друга.

«Наш разум держит нас в равновесии, — заговорил с ней господин Наэш, — но у сумасшедших нет ограничений. Их ничего не держит, поэтому они могут падать из одного состояния в другое при малейшем колебании».

У Ирреса было также?

«Не так», — недовольно отозвался тот.

«Нет безумных, которые были бы похожи друг на друга. Нам с Ирресом повезло в том, что мы оказались очень близко друг к другу».

Только господин Наэш может назвать это везением. Лирка слабо улыбнулась.

«Иррес научился держать равновесие, потому что чувствовал меня довольно сильно. Понимал. Можно сказать, видел».

Господин Наэш всегда несколько умалял свои заслуги. Он стал для Ирреса тем самым голосом разума и создал для него ограничения, которые помогали сдержаться в одном состоянии.

Бог готовил противоядие до самого утра. Ветки дерева над костром потемнели и пожухли от ядовитого дыма, и Лирка с большой опаской посматривала на зелье. Давать его Исешке она опасалась.

— Это оно! — с гордостью уверял её мальчик. — Яды, собранные в таком соотношении, что почти стали безвредным питьём. Им теперь только нужно, — он заговорщицки понизил голос и шире распахнул глаза, — соединиться с Пожирающим Солнцем, и тогда все вместе они станут безвредными. На какое-то время.

«В этом есть смысл, — и всё же в голосе господина Наэша не было уверенности, — часть противоядий и строится по формуле „соедини яд с ядом, чтобы получить воду“».

— Я не дам ему это пить! — решительно заявил Леший.

— Я хочу попробовать, — не согласился сам Исешка.

— Брат, — Леший потерянно посмотрел на него.

— Что я теряю? — лис смотрел куда-то вниз, и Лирка, проследив за его взглядом, увидела, что у чёрного пятна на руке мужчины появился третий луч. А рядом с его кончиком что-то очень похожее на крохотную точку. Ещё одно солнце? — Это хотя бы шанс.

— Это противоядие! — бог выглядел оскорблённым. — Я помогаю другу. Я обещал помочь.

Иррес внутри Лирки глухо и зло застонал. Но ничего не сказал. Что он скажет сумасшедшему? Это Наэш умеет найти слова и донести истину даже до безумного.

Лирка вместе с господином Наэшем всё же попыталась проверить зелье.

Это был чистейший яд. Для всех них. Кроме, может быть, уже отравленного Исешки.

Может быть.

Иррес не выдержал и, выйдя из Лирки, позвал:

— Эй, ты! Разум!

— Нет! Не зови, не зови его! — заистерил Истаридан.

— Ты знаешь этого умалишённого лучше, чем кто-то. Он может нас сейчас обмануть?

— Я не буду слушать! Не буду! — бог закрыл уши ладонями, зажмурился и весь сжался.

По Лесу прокатился тихий и спокойный голос разума.

— Он может обмануть, — честно сказал он. — Но ему сложно скрывать свои намерения. Он не всегда понимает, когда говорит, а когда мыслит. Ему нужно говорить с кем-то о своих намерениях. Со мной он не говорил. А с вами?

Иррес продолжал сомневаться.

— Решать мне, — неожиданно твёрдым голосом произнёс Исешка.

— Пусть пьёт, — вдруг сказал Риш.

Всё это время он молчал и казался погружённым в собственные мысли.

Лирка обеспокоенно вскинулась, но Риш твёрдо посмотрел на неё.

— Пить можно, — уверенно произнёс мужчина.

— Дар? — Иррес резко обернулся и пристально посмотрел на него.

Или это был господин Наэш?

Дар? Лирка оживилась и с надеждой посмотрела на хайнеса.

— Шанс есть, — сказал Риш. — Но этого будет недостаточно. Как и сказал раньше он, — мужчина взглянул на бога.

— Если помрёшь, я выпьют эту отраву следом и на том свете оторву тебе голову! — пообещал Леший и пошёл наливать зелье в чашку.

— Ну скажешь тоже… — смутился брат.

— А? — бог распахнул глаза, увидел, что Леший черпает зелье, и встрепенулся. — Полчашки! Полчашки! Не больше! Остальное после… после… Я сам! Не тронь.

Он вырвал чашку, отпихнул не очень-то сопротивляющегося Лешиего в сторону, наполнил посудину и сам поднёс её Исешке. Тот поморщился от горького запаха, глубоко вздохнул, выдохнул и опрокинул зелье в рот. В два глотка проглотил и скривился.

— Ху… х-х-х… Горько-то как… Аж желудок скрутило…

— Он отравился, — Леший побелел.

— Он не отравился! — бог обозлённо уставился на него.

А затем уселся рядом с Исешкой и уставился на него. Не мигая. Вообще.

Следующие полчаса царила почти полная тишина. Все напряжённо ожидали развязки. Исешка сперва кривился, плевался, потом успокоился и прикрыл глаза. Через некоторое время покраснел, часто задышал и начал обильно потеть.

— Да! — радостно и взволнованно выдохнул бог. — Так и надо.

Лирка так устала от выматывающей тревоги, что не сразу осознала, что сидит в объятиях хайнеса, а осознав, не нашла в себе сил возмутиться. Наоборот, ей захотелось прижаться плотнее и спрятаться в его руках. Как маленькой девочке скрыться в объятиях папы. Ей больше не с чем было сравнить это желание найти безопасное место, в котором бы о ней мог позаботиться кто-то другой.

Через час бог влил в Исешку ещё полчашки. Видимо, действительно было очень горько. Мужчина почти выплюнул влитое, но потом всё же мужественно проглотил и обессиленно упал на одеяла.

— Этим вкусом убивать можно, — не очень удачно пошутил он.

Леший тут же недовольно зарычал. Волк в нём тоже очень беспокоился.

В этот раз Исешка даже задремал. Лирка немного приободрилась: яд в котелке был таким крепким, что должен был убить в течение пары минут, а брат был жив уже целый час.

Ещё через час бог разбудил Исешку и заставил того выпить ещё полчашки.

И Лирка не то чтобы успокоилась. Тревога чуть-чуть отступила, но и этого послабления оказалось достаточно, чтобы измученный напряжением организм предал её и она уснула на плече хайнеса, глубоко вдыхая его снежный запах. И проснулась только ближе к полудню от ругани Исешки. Брат уже сам сидел на одеяле и с ненавистью смотрел на очередную порцию горького варева.

— Оно обязательно должно быть таким противным? — возмущался он.

— Он тут ещё привередничать будет! — Леший отвесил ему подзатыльник. — Пей и не выёживайся!

То, что брат всё ещё был жив, да ещё и взбодрился настолько, чтобы ругаться, добавило Лешиему веры в безумного бога и разожгло надежду на благополучный исход.

— Вы всё это время так сидели? — Лирка смущённо посмотрела на хайнеса. — Простите. Затекло, наверное, всё…

— Ты так сладко дышала мне в шею, что кровь в жилах точно не стояла, — Риш хитро прищурился, и женщина, сердито фыркнув, поспешила выбраться из его рук.

К вечеру Исешка почти допил дрянь из котла и даже жалел, что не нашёл в себе мужества помереть от Пожирающего Солнца.

— Гадость какая, — ворчал он между глотками, — неудивительно, что столь немногие выживали.

— Скотина ты неблагодарная, — ласково пенял ему подобревший и повеселевший Леший. — Господин бог старался, а ты его труды хаешь. Стыда бы набрался, лисья ты морда.

А добреть и веселеть ему было с чего!

Солнце на руке брата ощутимо потеряло в цвете и посерело.

Ирреса явно что-то мучило. Он молчал, что уже было для него несвойственно, держался в стороне и будто бы боялся смотреть на бывшего друга. Лирке бы очень хотелось поговорить с ним, но к ней привязан бог, Иррес точно не захочет в его присутствии что-то рассказывать. Подумав, она перепривязала бога к Лешиему. Мальчишка даже внимания не обратил, пребывал в восторженном ступоре от восхвалений того же Лешия. Тот обещал ему котёл каши и вообще всяких благ за помощь брату.

— Ну, котёл всё равно для готовки больше не потребен, — проворчал, скрывая улыбку, Вирьяр.

Возражать Леший не стал. Исешке так похорошело, что он даже встал и рискнул прогуляться по пятачку вытоптанной ими полянки, так что брат был готов бога на руках носить от облегчения. Пусть тот и сказал, что противоядие лишь отсрочка.