— Дарен, мы только слетали кое-что уточнить, — улыбнулся Викан. — Дать вам попону прикрыться?

Молодой хайнес яростно ощерился. От холода его и без того неестественно бледная кожа побелела ещё сильнее, голубоватый узор вен разошёлся по всему телу.

— Риша, куда вы летали? Зачем?

Обычно синие глаза Иерхарида пожелтели, на лице проступило непривычно хищное выражение. Он не подходил и смотрел на жену так, словно боялся, что она испугается и убежит.

— Она больна, а ты её куда-то потащил! — наступал на Викана Риш. — Ещё и вы, госпожа Майяри… — оборотень злобно глянул на женщину, но та, повиснув на плечах мужа, что-то горячо ему шептала. Ранхаш не очень хорошо смотрел на брата.

Викан и так понимал, что все шишки за отлучку повалятся на него, но всё равно стало немного обидно.

— Господин, с такой заботой, как у вас, душевную болезнь подхватить можно, — отозвался он на упрёк. — Вы совсем-совсем не заботитесь о душевном здравии госпожи Риши.

— Риша? — Иер вопросительно посмотрел на жену.

Та понурилась и медленно потопала к нему по хрустящей земле. Остановилась рядом и, вжавшись мокрым лицом в его исполосованную шрамами грудь, тихонечко пробормотала:

— Я просто хотела вспомнить тебя, но не смогла.

— Ришенька, — Иерхарид крепко обнял её и жарко поцеловал в шапку, — не расстраивайся из-за этого, моё солнце. Я расскажу тебе всё, что ты забыла.

— Но я хочу сама по-о-о-омнить, — Лийриша опять расплакалась и обняла мужа в ответ.

— В монастырь мы летали, — сказал Викан Узээришу, — просто поболтали с настоятелем о беспамятстве госпожи Риши.

— Да у них все упоминания о печати Снятия давно сгорели! — рыкнул Риш.

Викан на него возмущённо уставился.

— Если бы госпожа Риша это знала, то лететь бы никуда не пришлось.

— Эта мелкая и так расстраивалась по любому поводу!

— А так она терзалась, что ничем себе помочь не может! Теперь она хотя бы попыталась.

— Монастырь цел? — сквозь зубы процедил Риш.

— А что с ним будет? — удивился Викан.

— А зачем ты тогда Майяри позвал? — проявил прозорливость хайнес и зыркнул на Майяри.

Которая, обвив непреклонного мужа за шею, жарко его целовала. Риш сперва изумлённо приподнял брови, потом досадливо цыкнул и отвернулся к отцу… который нежно-нежно целовал солёные губы Риши. Викан и Узээриш почти завистливо кривились и отвернулись к сараю.

— Это Слипни? — прищурился Риш. — На постой, что ли, напроситься… Всё равно сюда собирался.

— Прям так напрашиваться будете? — хмыкнул Викан и скользнул по его телу насмешливым взглядом.

Зразый добрался до Слипней за полночь. По деревенским меркам уже ночь глубокая, но на небольшой площади ярко пылал костёр, вокруг которого собрались служивые. Они же сидели у костра рядом с амбаром, куда заперли братьев из монастыря у Ваии, привезённых для допроса. Жители деревеньки тоже не спали, нет-нет да высунутся на улицу полюбопытничать.

— Брат, а куда мы? — в который раз испуганно спросил Ссеверасс.

Зразый ответить не мог, а то что подумают сопровождающие? С ума парень сбрендил, с воздухом беседы ведёт?

Мальчишка жался к его боку, судорожно стискивал руку и очень боялся потерять Зразыя. Даже почти не моргал.

— Сюда, — один из оборотней открыл дверь просторной избы, уступленной временным жильцам старостой деревушки, и Зразый шагнул в тускло освещённые сени, а уже оттуда в жилую комнату.

С непривычки глаза заломило от десятка разномастных светлячков, плавающих под потолком. Зразый проморгался и уставился на мужчин, сидящих за тщательно выскобленным деревянным столом. Молодого хайнеса и бывшего хайнеса он узнал, видал во время ученичества у господина Винеша. А вот невозмутимого оборотня с длинной серебристой косой парень раньше не встречал.

— А это кто? — нахмурился Узээриш.

— Зразый, — представился парень. — Мне передали, что вы за мной посылали.

— А-а-а-а, — хайнес расплылся в благодушной улыбке и закинул руки за голову.

Зразый невольно скользнул взглядом по его одежде из грубого полотна, будто у самого старосты и одолженной. Рубашка с широко распахнутым воротом и закатанными рукавами, штаны, подвёрнутые до колен… Видок расхристанный, совершенно неподобающий правителю всея Салеи, даже сапог нет. Ступни босые и грязные, словно хайнес по земле ходил. Господин Иерхарид был одет так же, но достоинство, с которым бывший хайнес носил одежду, превращало грубое полотно едва ли не в дорогущий шёлк. Сразу было видно, что господин высокороден, благороден и очень богат. По молодому хайнесу тоже было видно, что он не из простых, но он скорее виделся Зразыю породистым жеребцом. А породистый жеребец что в драной попоне, что в расшитой золотом оставался породистым жеребцом.

— Вот без кого мы бы никогда не справились, — щедро отрекомендовал Узээриш.

Оборотень с холодными жёлтыми глазами заинтересованно посмотрел на Зразыя, и тот тут же почувствовал себя неуютно, будто со стражником в переулке столкнулся.

— Вы нам очень помогли, господин Зразый, я в неоплатном долгу перед вами, — господин Иерхарид склонил голову, и парень дико смутился.

— Что там… Меня же учитель попросил, а у меня в свою очередь перед ним огромный долг. Если не он, сидеть бы мне… — Зразый осёкся, а взгляд оборотня с серебристой косой стал ещё более заинтересованным.

— Все мы имеем глупость по молодости совершать… глупости, — Узээриш хмыкнул. — Присаживайся, выбирай любой табурет. Не стесняйся, вся изба в нашем распоряжении. Викан обещался добыть перекусить…

— Уже как час пропал, — холодно напомнил Ранхаш.

— Ну… — Узээриш понимающе приподнял брови, — не будьте строги к брату. Вдовушки порой равнодушны к деньгам, если есть что-то поинтереснее. Уверен, он старается ради нас. Да ты присаживайся, присаживайся.

Зразый осмотрелся, задержал взгляд на печной скамье, но всё же взял один из табуретов. Может, Ссеверасс сам сообразит присесть рядом, а не маячить за спиной.

— В последнем послании ты говорил, что тебя выперли из монастыря?

— Не выперли. Дед Цыбай… — Зразый помешкал, — хороший такой дедок из младших жрецов. Он вывез за стены якобы за дровами и велел идти куда подальше, мол, чтобы под раздачу не попал.

— Все они хорошие до поры до времени, — Узээриш, прищурившись, выискивал на листе среди семидесяти трёх имён Цыбая. — А, вот. «Младший жрец по хозяйственной части, отслужил при монастыре шестьдесят три года…» О, солидный срок!

Зразый приуныл.

— Так, «…допрошен… н-н-н-н…» — пробежав глазами до конца листа, хайнес нашёл, что искал. — «Отпущен после допроса. По предписанию осел в деревне Кожжи, откуда в течение двух лет права съезжать не имеет».

Парень приободрился.

— Похоже, и вправду неплохой дедулечка, раз через Вахеша прошёл. Я тебя к чему позвал. Ты там долго тёрся, братьев знаешь. Характеристика нужна по семи. Взгляни.

Зразый принял протянутый лист и сразу увидел отмеченные крестиками имена.

— С братом Машем почти не пересекался, — покачал головой парень, — а по остальным кое-что могу сказать.

— Я же говорил, что парень ясность внесёт, — торжествующе хлопнул в ладоши Узээриш, будто с ним кто-то спорил. — Эх, и награда тебе полагается! Сообразительный малый, а такие оборотни очень высоко ценятся.

Хайнес говорил что-то ещё, расхваливая смелость и удаль Зразыя, а парень, не отрываясь, смотрел на имя, густо обведённое чернилами и написанное наверху среди самых важных братьев монастыря.

«Привратник Темаш»

Ссеверасс, когда не боялся, отличался жуткой болтливостью. Рот его не закрывался, мальчишка задавал тысячи вопросов один странней другого.

«Почему камни несъедобные?»

«Потому что они камни!»

Чтобы хоть немного отдохнуть от непрестанного потока вопросов, Зразый просил его рассказывать всё, что он знает о мире смертных. И удивился, когда Ссеверасс начал рассказывать ему сказки и легенды. Он знал их в невероятном количестве и мог рассказывать долгими часами.