Невозмутимая магичка уже ждала их у дверей кабинета, выражая готовность последовать за хайнесом куда угодно. Саврий с любопытством посматривал то на неё, то на господина. Он ещё утром понял, что между этими двумя что-то успело произойти, и теперь пытался сообразить, что именно. Зная прямоту Сильнейшего, оборотень был почти уверен, что долго в неведении ходить не придётся.

Заложив руки за спину, Риш неторопливо подошёл к вытянувшейся женщине, поджал губы и склонился к её лицу. Ни один мускул не дрогнул, Лирка продолжала взирать на него почти равнодушно.

— Спрятала от меня своего нахального отпрыска? — протянул хайнес.

Женщина ощутимо вздрогнула, взгляд малость потемнел. Сжала губы, слегка прищурилась. Узээриш тоже прищурился. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, будто перебрасываясь колкими фразами мысленно, совершенно не обращая внимания на стражу у дверей кабинета и на ещё более заинтригованного Саврия.

— Доброе утро, господин, — наконец отозвалась Лирка, напрочь проигнорировав вопрос.

Риш чуть удивлённо приподнял левую бровь. Сегодня привычная робость женщине изменила. В её взгляде не было и следа страха, неуверенности и боязливой осторожности. Она смотрела прямо, настороженно, но при этом решительно, словно предупреждала — не просила! — чтобы он не переходил определённую черту. Лёгкий азарт взбудоражил кровь, всё же волевые и сильные женщины нравились ему и вызывали взволнованный трепет.

— Доброе, — Узээриш разогнулся, но взгляд не отвёл. — А у кого-то оно было ещё и раннее.

— Дела подняли вас раньше? — невозмутимо поинтересовалась Лирка.

— Я про тебя.

— Да, у меня были ранние дела, — спокойно согласилась магичка. — Мне нужно вас сопровождать, или я могу заняться корреспонденцией?

— Через час мы выезжаем. Будь готова. До этого времени можешь разбираться с письмами. И, — Риш взглянул на неё с лёгкой насмешкой, — любовные послания оставь Саврию. Сегодня твоё сердце должно быть свободно.

— Как прикажете. Могу идти?

Военная невозмутимость Лирки раздражала самую малость. Риш был уверен, что внутри женщина сдерживает настоящий вулкан. Не мог объяснить причины уверенности, но готов был поспорить, что, сорви с Лирки маску равнодушия, она яростно оскалится и сожрёт его глазами.

— Иди, — Риш подождал, когда она развернётся и сделает пару шагов, и бросил вдогонку: — Но я за тобой слежу. Не думай, что я забыл наш разговор.

С шага магичка не сбилась, но лопатки свела сильнее.

Уже в своём крошечном кабинетике Лирка позволила себе раздражённо зашипеть и всадить в воздух кулаки. Внутри действительно исходил лавой вулкан переживаний. Поспать она так и не смогла, вспоминала прошедшую ночь секунда за секундой и оценивала собственное поведение. А вела она себя крайне подозрительно!

Шани ободряюще заворчала. Чувствовала переживания, не понимала их, но поддерживала как могла. Чего нельзя сказать о господине Наэше и Ирресе. Первый настаивал на откровенной беседе с хайнесом, второй после того, как она перетянула его карнизом по хребту, с ней вовсе не разговаривал. Вот и сейчас Лирка ощущала их присутствие, но они молчали! Иррес мог бы ради сохранения «чести» и поддержать, помочь восстановить душевное равновесие.

«Передай этой тиранше, что пусть она со своей „честью“ катится куда подальше! — обозлённо прорычал дух. — А я перетерплю. И не такие муки сносил!»

«Лиркая, ты слышала», — бывший хайрен тяжело вздохнул.

«Ты вообще сама своей неуместной жалостью выдала себя!» — продолжил Иррес.

— Если бы не ты, я бы даже не подумала туда бежать! — огрызнулась Лирка, с противным скрежетом отодвигая кресло и падая на сиденье.

Два розовых конверта, различавшихся лишь размерами и оттенками, сразу полетели на поднос с проверенной почтой, и Лирка вцепилась в увесистый пакет чёрного цвета.

«Меня, великого Духа, какой-то палкой! — Иррес продолжал негодовать. — И за что⁈ За мои самые добрые намерения! Поэтому среди вас, смертных, так много душегубов! Доброту вы всё равно не цените!»

Лирка презрительно кривилась. Где Иррес и где доброта… Она всё ещё была на него зла. Додумался вылезти в доме Вотых! Ещё и ночью, когда его светящаяся туша более заметна. Ум у великого Духа явно невелик!

Иррес раздражённо фыркнул.

«Жалкие лицемеры! Говорите, что я самый злой среди нас, но именно я и только я принимаю от вас побои!»

Теперь фыркнула Лирка. Побои — сильно сказано! Вчера она только и успела один раз пройтись по Ирресовой спине, а затем подселенец всё же умудрился коснуться её кожи и проскочить внутрь. Но попадало ему не первый раз, это правда. И совесть Лирку ничуть не мучила, потому что порка всегда следовала за пакостничеством.

Господин Наэш виновато молчал. Увы, ему редко удавалось остановить Ирреса. В борьбе за право управлять телом дух чаще всего побеждал, потому что навык управления у него был неизмеримо больше, чем у бывшего хайрена. В период заточения в Зверинце господин Наэш предоставлял Ирресу полную свободу в управлении их единым телом, не смея забирать у пленённого духа остатки независимости. И теперь его благородство подло аукалось в неспособности физически противостоять авантюрам друга.

«Ещё и на Ханёна нарычали!» — обиженно тянул дух.

«Я не рычал!» — возмутился господин Наэш, который единственный похвалил мальчика.

Лирка зло прищурилась. Не будь Иррес на неё обижен, Ханёну досталось бы и от него.

Сын действительно на неё немного обиделся. Она провела с ним беседу на тему, как можно и нельзя вести себя в присутствии Сильнейшего — а лучше на его присутствие не нарываться! — и мальчишка до самого прощания в доме господина Ёрдела угрюмо молчал. Лирка чувствовала, что убедить поганца не удалось. Да и как можно, когда все дяди, дедушки и Мхян твердили, что маму надо защищать и беречь? Один её голос против них чашу весов мальчишечьего доверия не перевесит.

Отшвырнув проверенное письмо так, что оно едва не вылетело с подноса, Лирка запустила пальцы в волосы и тихо, сквозь зубы застонала. Что теперь будет делать хайнес, чтобы вывести её на чистую воду? Может, прав господин Наэш и стоит признаться? Подумаешь, ночь вместе провели. Спустя столько лет сам факт близости уже не казался страшным. Стыдно только. Сказав правду здесь, можно успокоить подозрения Сильнейшего, и он не будет рыть глубже.

«Говорить нужно всё», — непреклонно заявил бывший хайрен.

Лирка взбесилась и, вскочив на ноги, от души саданула стол коленом. Тот подскочил, едва не сбросив с себя всё, и со скрежетом отодвинулся на середину комнаты.

«Да как вы представляете это „всё“⁈» — со злостью подумала она.

«Не бесись, — недовольно проворчал Иррес. Судя по всему, он сменял гнев на милость. — Если сунется глубже, я ему полрыла откушу. Нет хайнеса, нет проблемы!»

Узээриш наблюдал за магичкой, которая с настороженностью смотрела в окно экипажа. Они как раз миновали тяжёлые ворота лечебницы при храме Волпадеса, и Лирка, словно ощутив расставленную западню, нахмурилась, бросила на него короткий взгляд, смутилась, столкнувшись с его глазами, и вновь посмотрела в окно. Задать вопрос о цели приезда она не посмела.

«Ты зачем на него смотрела⁈ — ярился Иррес. — Он нас едва не увидел!»

«Я не думала, что он на меня всё ещё пялится!» — расстроенно попыталась защититься женщина.

«А ты думай!»

«А ты меньше вылезай, — осадил его уже господин Наэш. — Не забывай, мы на территории бога Волпадеса. Не нужно привлекать его внимание. Вряд ли он будет столь радушен к нам, как Господин Ваирак. Сиди как мышь и не шурши!»

На некоторое время внутри действительно воцарилась тишина. Нарушил её бывший хайрен.

«Но действительно хотелось бы знать, зачем Сильнейший сюда приехал. Если память мне не изменяет, здесь находится старейшая в Салее лечебница для душевнобольных».