Единственное, что меня беспокоит, так это тревожный зов Овцебыка. Что там стряслось, что ему понадобилась Герда? Но мысли об этом уже растворяются в небытии, я проваливаюсь в туман, глаза закрываются, наконец-то засыпаю… Впервые за долгое время.

Когда я очнулся, вокруг было темно и тихо. Я ощущал бодрость, я хорошо отдохнул, боль в боку существенно поутихла, но не прошла полностью. На мне лежало шерстяное одеяло, даже слегка вспотел. Какое-то время приходилось вглядываться в темноту и приводить мысли в порядок. Ощущения такие же, как и после обморока, помнишь, что снилась какая-то дичь, но ничего конкретного. А ещё сновидения были будто на ускоренной перемотке. В голове мелькали миллионы сюжетов, начинающихся и заканчивающихся за доли секунды.

Спустя минут пятнадцать я попытался сесть на кровати, но с первого раза не получилось. Было слишком больно. Полежал ещё минуту и попытался снова. Уже не так больно. Сел. Немного выдохнул. Почувствовал, как по всему телу начала циркулировать кровь. Сколько я пролежал в отключке? Надеюсь, мы уже покинули Доминус. Посидев какое-то время, скидываю ноги с кровати, нащупываю холодный пол, морщусь, но быстро привыкаю. Потом поднимаюсь и иду к единственному источнику света, имеющемуся в помещении – тонкой белой окаёмке вокруг переключателя. Лёгким движением перевожу тумблер в активное положение, но ничего не происходит. На ощупь нахожу свой карманный комлинк, лежащий рядом на тумбочке, включаю его, там мало заряда, но мне хватит. Свечу экраном вокруг. Я в комнате отдыха с четырьмя кроватями. Да, негусто, но мы и не на галактическом крейсере «Федерация», где комнату отдыха сложно отличить от пятизвёздочного отеля.

Натягиваю трусы, осматриваю рану под слабым свечением мониторчика комлинка. Выглядит прекрасно, Герда проделала ювелирную работу. Стежок к стежку. Что ж… Когда-то я видел её обнажённой, теперь она меня. Получается квиты.

Полностью облачившись в свежую форму, я подогнал её к телу, так чтобы ничего не висело и нигде не зажимало. Мне не очень нравились эти довольно грубые по исполнению и внешнему виду комбинезоны для персонала Внезапного. Серые, без изысков, уже затёртые. Как капитан судна я ощущал стойкую потребность в униформе, которая будет меня как-то выделять среди остальных. К сожалению, форма Радона Кобальта была одна и в совершенно неприглядном виде. Если и имелись на корабле копии его капитанского кителя, то они погребены под обломками капитанской каюты, которую снесло неизвестным снарядом ещё при первой посадке на Доминус.

Беру лежащий рядом Скорпион, надеваю кобуру, выхожу в коридор. Темно. Корабль обесточен? Не слышу звучания движка. Не чувствую вибраций, нет гудения. Что произошло на этот раз?

Включаю комлинк, слышу сплошные помехи на линии. Ничего не работает. Выключаю, оставляя лишь светящийся монитор. Освещаю себе путь, чтобы хоть кого-то найти. Выхожу на капитанский мостик. Ни единой души. Сердце начинает бешено колотиться, подбегаю к иллюминатору и понимаю, что всё плохо. Мы до сих пор на Доминусе!

* * * * *

Бескрайняя рыжая пустыня с далёкими хребтами будто смеётся мне в лицо. Подбегаю к штурвалу, дёргаю тумблеры панели управления судном. Ничего не работает. Что с генератором? Что с движком? Где все?

Несусь, как ужаленный к шлюзовому отсеку. Не хватает скафандров. Четырёх штук… Стоп. Кто четвёртый? Уголёк? Корабль сломался и они вчетвером ушли, оставив меня здесь? Быть того не может…

В желудке начало урчать. Я понял, что не ел уже долгое время. Но сейчас думать о еде не к месту. Придётся выяснять, что произошло. Куда они все отправились? Может нашли новый корабль? Лечу в машинное отделение. Пусто. Темно. Тепло. Значит, движок заглушили относительно недавно… Смотрю на приборку. Не хватает того самого предохранителя. Понятно, решили по старой схеме. Осталось выяснить только зачем?

Может быть не смогли разбудить? Подумали, что я умер? Нет, быть того не может, каким надо быть идиотом, чтобы принять меня за погибшего? Или может Уголёк как-то выбрался и всех убил? Но я не видел нигде никаких следов борьбы. Бегу обратно на капитанский мостик, слышу стон из-за двери кладовой. Останавливаюсь. Кто-то просит о помощи и громко мычит. Резко открываю дверь и понимаю, что передо мной связанный Уголёк. Так… Значит версия о том, что он всех убил отпадает.

– Вот ты где!

– Дай что ли попить или поесть чего… Да льда принеси…

– Ещё чего?

– Мне кажется голову пробило, когда ты посудину эту тряс при взлёте.

– Это не я.

– Бабёнку свою посадил?

– Следи за языком… – я задумался на мгновение. – А я могу тебе принести лёд и еду…

– Будь так любезен, дружище.

– Но ты должен для меня кое-что сделать.

Уголёк насторожился.

– Что же ты хочешь от меня, друже?

Ишь, как запел. Какое-то время назад меня пристрелить пытался, а тут уже друже. Но учитывая обстоятельства, я не хотел его злить и говорить привычную фразу: «Не друже я тебе, ублюдок лысый». Хотя и очень хотелось. Мне нужно было сыграть в его игру и переиграть его в ней. Изящно, элегантно. Так, чтобы он сам меня привёл в нужное место.

– Мне бы надо понять, сколько мы тиснули ценностей с инженерного шаттла Черезникова.

– Хах! Шаттл Черезникова… Да откуда у этих бомжей инженерный шаттл?

– Вот ты мне и скажешь, а я тебе не только лёд, воду, еду, ещё и в долю возьму.

– Да кому ты стелишь, фраер, я таких как ты думаешь не видал? Говори прямо чего надо… Долей он мне тут перед мордой крутит.

Чёрт, прошаренный.

– Ладно, ты меня раскусил… Знаю я одного дельца, который предложил бы за всё тиснутое добро тысяч сто реалов, может сто пятьдесят. А мне больше нужно. Хочу найти какого-нибудь лоха, который деньгами располагает, да новичок в деле. Надо сбагрить ему все ценности, и дело с концами.

– Ха! А я так и думал, что ты алчный засранец, но тут могу тебя понять. – клюнул таки на приманку. – Сам порой мыслю так же, думаю, где навара побольше срубить. Но ты мне сначала ответь на пару вопросов… Я, если что, не спрашиваю, а интересуюсь, лады?

– Валяй.

– Первый, а чего вы там в шаттле-то нашли, я не понял? На сто тысяч реалов? Платину что ли для нейросинхронизаторов?

– Именно её и не только, ещё килограмм пять осмия, очищенный кварц, керамика, в общем, ребята летели явно не сюда. Что-то пошло не так.

– Базаришь, базаришь… Ну и вторая моя точка интереса к тебе. Ты, друже, неужто зла на меня не держишь за то, что шмальнул в тебя? Уж поверь… Ситуация накалилась, вы меня вообще выкинуть хотели вместе с модулем. Бесы попутали, знаешь ли, на эмоциях действовал. Не обессудь, братан.

Да какой я тебе братан, рожа ты немытая?

– Кто прошлое помянет, тому и глаз долой, как говорится. Ну что? Сможем договориться по поводу товара? Знаешь кому тиснуть?

– Ну положим знаю, но сидеть на корабле, как псина последняя не намерен. Вот освободишь меня и будет тебе разговор.

– Освобожу, но и ты меня пойми. Нужны какие-то гарантии твоего миролюбивого поведения. Обиды обидами, а мало ли чего ты задумал? Вдруг сам затаил зло на меня, да не сознаёшься?

– Да ты тоже людей беспочвенно не обвиняй в таком! Это знаешь ли серьёзная предъява. Я своё тут отсидел уже, мысли все прогнал, переосмыслил происходящее, остыл. На тебя зла не держу, зуб даю! Сам верно сказал, кто прошлое помянет, ну и всё такое. Лады?

– Лады.

– Освободишь?

– Нет.

– Да ты ж охренел, чёрт! Базаришь с тобой по-человечески, а ты вот так?!

– Да не ссы, освобожу, но позже. Мне сейчас надо дельце одно уладить. Один из членов команды себя ведёт подозрительно. Буду выяснять, что к чему. Как выясню, так и освобожу.

– Да киданули тебя твои члены, ха! Антей, ты, видимо, не догоняешь. Тут каждый сам за себя. И только я с тобой на диалог адекватный пошёл. А эти крысы втихую отсюда смылись. Я это слышал прекрасно. Да перешёптывались ещё бог знает о чём. – он прокашлялся. – Освободи меня друг, вместе поплывём, всё тёрки за кормой оставим. Ты мне кажешься человеком вполне адекватным, обязательным, да я и сам такой. Иногда конечно срываюсь, всякое бывает, все мы люди.