Он поверить не мог, когда не увидел в поселении Дома Духов. Вот это удача! Глухие деревеньки, существующие без покровительства Господ, в Хоёторе были. Прятались они в самой гуще Леса и, что важнее всего, нередко оставались в стороне от вечного раздора, который раздирал страну. Так что жители в таких поселениях хоть и были подозрительными, как и все хоёторцы, но всё же относились к пришлым с большим гостеприимством, чем остальные.

В деревню они вошли открыто и тут же остановились на окраине, дожидаясь, когда их заметят и навстречу выйдет глава. Хоёторцы — в одежде из шкур и с сальными волосами — высыпались на улицы, чтобы поглазеть на редкую в их краях диковинку. Многие держали в руках копья, так что Рихан тянул губы в самой дружелюбной улыбке, какую только мог изобразить. К его удивлению, навстречу им вышла мрачная старуха с посохом. Рихан поспешил поклониться ей и заговорил по-хоёторски медленно, старательно подбирая слова:

— Светлых путей, жители великого Леса! Мы не хотели нарушать покой ваших жилищ, но моя… — он обернулся к невозмутимой Ярли, — … женщина ранена. И мы ищем знахаря. Мы смиренно молим о помощи.

К старухе подошёл молодой плечистый мужчина и что-то зашептал ей на ухо. Та отмахнулась от него.

— Для переворачивающейся твари он больно странно говорит, — проскрипела она.

Рихан отметил, что местный хоёторский несколько отличается от того, к которому он привык.

— Я готов пустить кровь и доказать, что в моих жилах она тепла и красна, — Рихан вытащил из-за пояса нож и порезал ладонь.

При виде крови деревенские зашумели и загалдели. Пришелец доказал, что он не хитрая тварь из Леса. Но он всё ещё оставался чужаком. Многие выжидательно уставились на старуху. Та пожевала сморщенными губами, осмотрела цепким взглядом Ярлу — Рихан с беспокойством отметил, как жадно глядят мужчины на рослую красавицу, — и повелительно махнула рукой, маня их за собой. Оборотень поспешил подхватить Ярлу под локоть и пошёл следом.

«Одичали как звери», — презрительно цедил Господин.

Рихан был более расположен к местным. Как тут не одичать в такой глуши? Эти хоть ходят в одежде и живут в домах, а не в норах, а то видел он и такое. Лица вот только были туповатыми, некрасивыми. Рихан явно видел следы кровосмешения и вырождения. И мужские взгляды его беспокоили. Нет, за Ярлу он мало переживал. Она и этих уделает на раз… Ладно, он переживал. Переживал за них обоих! Но какой у них ещё был выход?

Старуха провела их к почерневшему от времени бревенчатому дому, по самое крыльцо ушедшему в землю. Рихан осторожно прошёл внутрь за старухой, осмотрелся и только после этого пропустил Ярлу.

Обстановка внутри по меркам Жаанидыя была убогой. Те же почерневшие бревенчатые стены, дощатые, с широкими щелями полы, выложенный из камня очаг у стены и топчан с ворохом слежавшихся одеял. Пахло на удивление приятно: травами. Они связками висели под потолком, а на полках вдоль стен стояли многочисленные туески. Рихан заподозрил, что старуха как раз и есть знахарь.

— Неживая она у тебя какая-то, — мрачно заявила старуха, подозрительно глядя на Ярлу.

— С головой не всё ладно, — печально поделился Рихан. — Как ударилась, так сама не своя стала. Вот ходим, ищем лекарство, которое жизнь в её глаза вернёт. Зовут нас, знающая, Ро-риха-с, — старуха вскинула на него острый взгляд, — и Ро-ярла.

— Шаман?

— В Хоёторе да, а в родных землях таких, как я, иначе зовут.

— Шо-лиа-ва, — не очень охотно представилась старуха. — Пусть девка твоя садится. Посмотрим, что у неё там.

Рихан провёл Ярлу к топчану — более тут не на что было сесть — и заставил опуститься. Торопливо сам приспустил платье и снял повязку, обнажая рану. Щелчком пальцев запалил светляк и отошёл в сторону.

— Что ж ты в грязи её такой держишь? — с укором протянула старуха. Рану она смотрела долго, даже поковырялась внутри деревянной спицей. — Глины-то внутри…

Рихан похолодел. Тёмные! Ну неё же кости из глины! Болт наверняка раздробил их, и глина попала в рану. А он и не подумал!

— Трав вытягивающих наложу. Но тянуть они будут две ночи. Места для вас у меня нет, но наверху сено для лежака сушится. Можете ночевать там.

— Не забудем никогда вашу милость, знающая, — Рихан поклонился. — Только что я дать могу за помощь вашу? Есть нужда в чём-то?

Старуха окинула его оценивающим взглядом и тяжело потопала к полке с деревянными плошками. Среди них Рихан увидел каменный стакан столь искусной работы, что даже сперва глазам своим не поверил. Чуждость какая на фоне убогости!

— Пошаманишь, — наконец сказала старуха. — Есть у нас для тебя работа.

От трёх отрядов, по которым разнесли Шхаелых, не было вестей уже четвёртый день. Нет, Лирка не переживала. Драконы полетят к условленному месту только сегодня, так что и вести будут только сегодня.

Нервничал Иррес.

«Я тебе говорю, непросто так они собрались здесь, — раздражённо шипел дух. — Ранее такие сборища были и ничем хорошим они не заканчивались. Если Господа решили объединиться, значит, хотят напасть на кого-то из соседей. На северо-восток Многоимённых земель они не сунутся. Там, во-первых, воевать никакого интереса, народы большей частью разрозненно живут».

«Лёгкая добыча, — заметил господин Наэш. — Могли бы отвоевать утерянные там территории».

«Я ещё не сказал „во-вторых“, — язвительно отозвался Иррес. — Там Ваирак верховодит. А он бывший бог Хоётора. Наши с ним связываться не хотят. Даже психи подозревают, что тот только и ждёт удобного случая, первого шага с их стороны, чтобы на законных основаниях пролезть назад в Хоётор и всё под себя загрести. Тем более самый сильный дух восточного Хоётора — Идоа̀ра. Она хоть и сука, но разум кое-какой имеет. Сама не лезет и других восточных Господ в узде держит. Нет, на Салею навострились. Если бы западными соседями интересовались, на западе бы и собрались».

«Салея и раньше подвергалась набегам», — сказал бывший хайрен.

«Пф-ф-ф! От парочки племён отбиться невеликая удача, — фыркнул Иррес. — Не нужно недооценивать мощь Хоётора и безумие его Господ. Если те заистерят, то могут такого наворотить… В безумии ты не думаешь о боли, потерях… Ты просто рвёшь!»

Слова Ирреса вселяли тревогу. Лирка со стен всматривалась в полосу Леса и чувствовала на себе сотни невидимых глаз. Даже травяная полоса, отделявшая заставу от Леса, зловеще шелестела высушенными жарким летом стеблями. Порой они ходили волнами, словно в самой гуще ползали змеи. Ну или соглядатаи.

Заставники приняли вернувшуюся магичку тепло: всем не терпелось узнать новости из большого мира, да и любопытно было послушать, как Безымянные имя себе получили. Сами тоже охотно трепали языками, и их рассказы только распаляли тревогу. Говорили, что как только хоёторцы начали собираться в южной части Леса, так и под стены заставы приезжать перестали. Раньше нет-нет, но подъедут, позубоскалят или потешные бои с салейцами затеют. Привычное дело. Повисшее затишье отдавало запахом бури.

Лирка на всякий случай написала письмо Майяри, где попросила подругу кое-что сделать, если вдруг она не вернётся. Ханёну написала, но попросила Майяри не отдавать ему письмо сразу. Только если с ней, Лиркой, что-то случится.

Хайнесу тоже написала.

Три раза рвала письмо. Четвёртый раз просто начерно перечеркнула написанное — последний лист бумаги оставался — и коротко вывела внизу самое важное.

«Позаботьтесь о Ханёне. И прошу, если мне позволено просить, не судите строго мою семью».

Не стала писать «тех, кто выживет». Решила вообще не упоминать возможную смерть. Да и не собиралась она умирать. Но, когда ты военный, смерть всегда стоит за твоей спиной и даже правит твоими руками.

— Чего в избе сидишь? — в дом вошла бабка Ехи. Неодобрительно зыркнула на только вставшую магичку, которая поздно вернулась со службы, и проворчала: — Ешь давай и иди на двор, что ли. Забор поправь, раз опять мне на постой навязалась.