«Какая всё-таки душевная бабка», — не удержался Иррес.

Лирку грубоватые слова бабушки Ехи ничуть не зацепили. Та всегда была недружелюбна на словах, но не на деле. Поднявшись на ноги, женщина вынула из печи горшок с кашей и вернулась за стол.

К бабке она пришла сразу, как хаварий отдал ей все распоряжения и отпустил отдыхать после дороги. К себе в избу Лирка даже заглядывать не стала. На что там смотреть? На пыль и паутину? Ну и ещё на сплетницу-соседку. А бабушка её уже ждала. Слухи разлетелись быстро, и старая волчица встретила Лирку острым неодобрительным взглядом.

— Сидела бы рядом с детьми, — укоряюще проскрипела бабка, — а мужики бы твои сами дела делали. Неймётся тебе, дурная. Чего на пороге замерла? Проходи давай. Вечерять будем. Как раз расскажешь, как жизнь столичная. И в самом деле чтоб рассказала! Клещами тянуть слова не буду. Ежели языком до сих пор пользоваться не научилась, так я его тебе топором отчикну, раз всё равно не нужен.

И Лирка рассказала. Не всё, конечно. Умолчала о своей связи с хайнесом. Если боги будут милостивы, слухи до заставы доползут год на третий, а пока чего бабке нервы трепать?

«Ей их если только вилами растреплешь, — проворчал Иррес, о котором вообще-то тоже умолчали. — Только совать их нужно поглубже и ворошить хорошенько, чтобы точно нащупать».

Ну не смогла она рассказать про хайнеса! Столько лет носила тайну в себе, а тут болтать о ней направо и налево? Нет, не может. Внутри всё противится.

Каша оказалась вкуснючей и жирной, с сочными кусками курятины. Или чего-то на неё похожего. Бабушка как-то отловила во дворе толстого ужа, таскавшего у неё цыплят, и на нём кашу и сварила. Лирка только на третий день узнала, с чем кашу ела, когда полюбопытствовала, не попался ли вредитель.

— Так мы его уже сожрали, — вскинула кустистые брови бабка.

До того момент змей Лирке есть не доводилось, а после она уже не могла спокойно на них смотреть: слюни текли.

«Лиркая, прошу тебя», — смущённо пробормотал господин Наэш, и женщина изгнала упитанных змей из своих мыслей.

Позавтракав, Лирка убрала горшок обратно в печь и вышла на крылечко.

Солнце едва поднялось, небо пока ещё было розово-серым и приятно тянуло свежестью, мокрой травой и печным дымом. Из-за дома доносились сочный треск, с которым топор впивался в древесину, хруст и глухой стук поленьев о траву. Бабка занималась любимым делом — колола дрова. Вот в чём никогда в этом доме недостатка не было, так это в дровах. Осмотрев забор и поздоровавшись с дородной соседкой, которая вышла в огород на прополку, Лирка взяла в сенях топор и пошла до ближайшего леска.

Обратно вернулась с тремя лесинами на плече, когда солнце уже оторвалось от горизонта и небо поголубело.

— Ох, Лирка, ладнющая ты какая баба! — пропела соседка, выпрямляясь в своём огороде и упирая руки в бока. Широкое лицо расползалось от такой же широкой улыбки. — Не девкой тебе надо было родиться, а мужиком. Смотрю на тебя, а у самой нутро трепещет, — и густо захохотала.

Лирка улыбнулась.

— Вы б потише говорили, а то приревнует ко мне дядька Инха̀р.

— Да он уже не ревнивый, — весело отмахнулась соседка. — Вот сотворили же тебя боги какой! И баба из тебя загляденье вышла, и мужик бы из тебя не худой получился. Тощеватый, но по повадке самый мужик. Ты, вон, и плетень поправишь, и печь сложишь, и воевать ходишь.

«Нет, ну печь мы не сложим, — протянул озадаченный Иррес. — Наэш, ты же не умеешь? Не должен уметь. Ты у нас белоручка».

Лирка опять улыбнулась. К шуткам местных баб она так и не привыкла особо.

— Под тебя такую и мужика найти сложно, — продолжала болтать соседка. — Им твоя сила да рукастость поперёк горла будет. Гордявые все! Нет, правильно Ехи говорит, тебе мужик умный нужен, незаносчивый. Ты б к Нарию вашему всё же присмотрелась. По ровне он тебе будет.

— Брат он мне, тётка Лея, — Лирка сгрузила лесины на траву и одёрнула прилипшую к телу рубаху.

— Таки не кровный же! Чего носом крутишь? Хорош собой, учёный, из высокородья и гордый не той гордостью… Сила ему твоя поперёк горла не встанет. Он тут единственный, кто тебя за шкирку таскать смеет.

— Мы с ним теперь из одной семьи, — Лирка присела на крылечко и принялась обтачивать лесины.

— Так он же имянный, — непонимающе захлопала глазами тётка Лея.

— Отказался от прежнего имени и с нами новое имя принял, — магичка взглядом смерила один из подгнивших столбов.

— Ах ты ж боги, кошмар какой утворил! — всплеснула руками соседка. — За кого ж теперь тебя замуж отдавать? Мож, в городе кого присмотрела?

«Ужас какой! — хмыкнул Иррес. — Ничего кошмарнее твоей вдовости тут нет!»

— Да кому она там нужна⁈ — вместо Лирки ответил нахальный мужской голос.

Лирка исподлобья посмотрела перед собой. К покосившейся ограде вразвалочку подходил невысокий, но крепкий оборотень. Смуглый, с чёрными курчавыми волосами и не самой аккуратной бородой. Сощурив откровенно плутовские карие глаза, мужчина опёрся локтями на забор и подался вперёд.

— Как кому⁈ — возмутилась тётка Лея. — За ней в столице ухажёры табунами бегали!

«Во-во, — поддакнул Иррес, — спасу от них не было! То один, то другой, то третий… Если б не хвыба, вообще из дома выйти не смогли бы! А так он всех распугивает».

— В столице-то? — оборотень насмешливо вскинул брови. — Это здесь на неё смотрят, потому что кусок слаще поди найди в этой глухомани. А там мужиковатая баба с приплодом даром никому не нужна. Даже просто потешиться. Да, Лирк?

Женщина не ответила. Юрт появился на заставе года три назад. Улыбчивостью он никого не обманул, повадки у него были откровенно бандитские, как и у большинства здесь. Как и многие, пробовал подбить клинья к Лирке. Сперва получил вежливый отказ, но обиделся на переборчивость бабы, которой бы вроде полагалось не выбирать, а брать, что есть. Рожа-то попорчена, ещё и с дитём. За попытку прижать в тёмной улочке Лирка искупала его в сточной канаве так, что он неделю дерьмом пах. Тут бы уж крови её возжелать за такое унижение, но как раз через пару дней после «купания» исчез кое-кто из заставников. Быстро расползлись слухи, что это Лиркины сослуживцы. Мол, пропавший мозгами одарён особо не был, остановиться вовремя не успел, вот его и отправили к богам, чтобы мозгов додали. Юрт дураком не был. Отстал. Но шанс сказать ядовитое слово не упускал.

«Нас вообще-то замуж звали! — разозлился Иррес. — Лирк, дай я выйду. Хвыба же указ подписал!»

«Указ в Жаанидые, — напомнил господин Наэш. — Нас стрелами нашпигуют раньше, чем он сюда долетит».

— Что, обида ест? — тётка Лея раскатисто захохотала.

— Да она даже местным не по нутру, — смуглые щёки Юрта потемнели, глаза забегали. Похоже, он уже жалел, что связался с языкастой тёткой. — А у городских каких только баб нет!

— Таких точно нет, — уверенно заявила тётка Лея. — А вам она не по нутру, потому не по зубам. Точнее, по зубам-то вы хорошо получили, да, Лирк?

Лирка отложила в сторону обточенную лесину.

— Разборчивая больно ваша Лирка, — наглое выражение сменилось раздражением. — Сколько мужиков к ней тропу топтали, а она перебирает. Ей ли перебирать? — он ткнул в магичку, которая продолжала невозмутимо строгать будущие столбики.

— А зачем ей мужик? — соседка уже откровенно веселилась над загнанным в угол Юртом. — Дитя есть. Деньгу сама честно и прилично зарабатывает. Нужно будет, избу сама сложит. Всю мужицкую работу делать умеет, ещё и ценным ремеслом владеет. Вон и семьёй обзавелась! Зачем ей теперь мужик? Из-за стручка? — тётка игриво вскинула брови и стрельнула глазами на пах Юрта. — Так у тебя, говорят, неважный…

— Кто говорит? — мгновенно окрысился Юрт.

— Ой, да кто только не болтает, — отмахнулась тётка Лея. — Ты б поменьше голышом ходил, а то тебя не только бабы, но и сослуживцы оценили.

— Важный он у меня! — огрызнулся Юрт.