Риш больше всего сожалел, что не видел злую Лирку. Даже обидно. Все вокруг видят магичку в гневе, шёпотом делятся впечатлениями, а ему достаются только испуганные взгляды либо невозмутимое выражение лица. И с этой женщиной он спал? Оборотни вокруг знают о ней больше, чем он, познавший с ней близость. И не помнящий эту близость!

Как же раздражает!

— Как она додумалась с Виканом связаться⁈ Майяри не предупреждала её?

— Похоже, госпожа Майяри, наоборот, просила Викана присмотреть за подругой.

— Одно из многих её странных решений, — сварливо выпалил Риш. — С газетной статьёй надо что-то делать.

— Уже, — Саврий улыбнулся. — Лично съездил, изъял все материалы по этому делу и возместил ущерб от взрыва. Починкой мостовой займётся гаварий, а стёкла и статуя на совести хозяина этой части города, деньги ему выделят.

— Резая Лишия так просто не заткнёшь, — поморщился Риш. — Он ещё при самозванце по подвалам хоронился, один раз едва ли не с плахи сбежал. У него противостояние с правящей семьёй уже в крови.

— Но в этот раз он пошёл против истины, — заметил Саврий. — Я настоятельно посоветовал ему написать опровержение, всё же в его писанине много неточного и приписанного от себя. В противном случае мы бросим весточку его товарищам по ремеслу и те вытурят его из города без оглядки на заслуги. Я тут кое-что принёс… — мужчина зарылся в бумагах.

— Лирка-то пришла?

— Проскользнула тихо, аки мышь. И заперлась в своей каморке. Мне кажется, она надеялась, что вам никто не доложит подробностей.

— Серьёзно? — Риша поразила чужая наивность.

— Ага. Она не знала про статью… Но сейчас наверняка уже прочитала. Вот! — Саврий наконец изъял лист и положил перед хайнесом.

Тот с недоумением посмотрел на рисунок. Очень легко, без особых деталей была набросана женская фигура в платье и с чем-то похожим на корону на голове. Несмотря на изящество линий, в наброске поглядывало что-то тёмное. Словно подул ветер и под его порывами клок тьмы сложился в очертания женщины.

— Это они готовили для следующей статьи, резчик даже уже начал вырезать доску для оттиска. Доску тоже изъяли. Нет, ну Резай в этот раз грань перешёл! Какая-то благородная госпожа, рубиновая диадема… И ела Лирка не сердца! Ташей утверждает, что это была шея и то исключительно по необходимости…

— Она была в платье? — перебил Саврия Риш. Он напряжённо, почти не моргая, смотрел на рисунок, всё же пытаясь вообразить Лирку… дану Лиркаа как коварную соблазнительницу и яростную главу рода, которая кого-то там укусила, но этот момент Риш прослушал. Откровенно говоря, он бы не удивился, узнав, что Лирка действительно укусила кого-то в самое сердце.

Ему она точно всю душу искусала, поганка пугливая!

— Пришли-ка её ко мне…

Язвительные слова поддержки Ирреса до сих пор трескучим хохотом звенели в голове, но вот Лирке весело не было. Она продолжала мяться у двери покоев хайнеса под насмешливыми взглядами охранников. Видимо, они тоже газеты читают. Какой-то умник додумался подложить под двери её кабинета букет наломанных роз. Кто-то, не жалея рук, рвал их с куста, оставив следы своей крови.

Оправив одежду, Лирка глубоко вздохнула и тихонечко потянула дверь на себя. Хайнес не ждал её в гостиной, она почти на это не надеялась… Ладно, надеялась, что ей не придётся идти в спальню. Но Сильнейший ранен, причём по её вине. Ему наверняка так плохо…

«Ужасно страдает», — насмешливо протянул Иррес.

«Почему ты не ушёл?» — возмутился господин Наэш.

«А сам-то!»

Шани раздражённо заревела. Уже сутки эти якобы разумные существа беспокоятся, тревожатся, им что-то не нравится, они злятся. Никакого от них толка! Мужчины умолкли, но Лирка продолжала чувствовать их присутствие.

«Ты только левой половиной лица к нему не поворачивайся», — посоветовал господин Наэш.

Спрашивать причину Лирка не стала. Миновав гостиную, она осторожно постучалась, надеясь, что хайнес её не услышит, но из-за двери донёсся приглушённый стон и сдавленное «Войдите».

Сильнейший лежал на постели, обессиленно откинувшись на подушки. Выглядел он… Ну таким же неестественно белокожим. От прежнего оттенком не отличался. На лбу компресс, шнуровка на рубашке распущена, нижняя часть тела заботливо укрыта одеялом, только левая ступня торчит.

— Это ты, чудовище? — не открывая глаз, мученически простонал мужчина.

Лирка растерялась. Может, он ждал кого-то другого?

Приоткрыв левый глаз, Сильнейший протяжно выдохнул:

— Ты!

«Он ведь знает человеческую мудрость, что если кого-то долго называть идиотом, то идиота и получишь?» — злорадно протянул Иррес.

— Почему я не могу спокойно отлежаться без известия, что мой маг во что-то вляпался? — продолжал страдать Узээриш.

Лирка понуро склонила голову. Лучше бы он на неё рычал.

— Ты вообще осознаёшь, что нельзя так издеваться над мужчиной, который к тебе неравнодушен?

Лирка вспыхнула.

— Я исполняла свой долг, господин, — осознав, что высказалась больно уж резко, женщина уже куда мягче добавила: — Но вам же сказали, что со мной всё в порядке? И… мы же понимаем причину вашего неравнодушия. Ваша вторая половина…

— … выклевала мне мозг, который и так ушиблен и ужасно болит, — страдальчески поморщился Узээриш. — Есть в этой стране хоть кто-то, кто заботится о моём здоровье и спокойствии? Хотите, чтобы я свихнулся? Или хочешь, чтобы меня вместе с птицей твоя подруга съела?

Да чего он постоянно Майяри приплетает⁈ Лирка сдержала раздражение, только прищурилась сердито. В глаза бросилась торчащая из-под одеяла стопа и шевелящиеся пальцы. Закралось подозрение, что Сильнейший изволит притворяться. Очень уж напомнило поведение сына, когда тот прикидывался ужасно простуженным, чтобы мама на службу не ушла. Магичка уставилась на мужчину уже с подозрением.

Если принять во внимание цвет его кожи, то выглядит он морозно свежим. Тряпка на лбу казалась сухой, а таза с водой рядом не наблюдалось. Да и ушиблен у него затылок, а не лоб. Издевается?

Вскипевшую ярость Лирка уняла в один миг. Боги с ним. Раз хочет отыграться на её совести, она старательно притворится виноватой. Это не так уж плохо. Главное, не упоминает…

— Мне всю ночь снилось, что я пытаюсь вспомнить, но никак не могу, только крутится в голове одна пикантная картинка по кругу. А тут просыпаюсь и узнаю, что женщина, которую мой сов считает своей, гуляла в компании другого мужчины, а потом самовольно подвергала себя опасности.

— Сожалею, что подвергала вас таким мучениям, — ровно отозвалась Лирка. — Но мне кажется, что вам стоит помочь вашей второй половине осознать, что в компании другого мужчины гуляла не ваша женщина.

Голос, лишённый привычных осторожности и опасений, слегка удивил Риша, и он одним глазом посмотрел на магичку. Та стояла к нему боком, он мог видеть только правую половину лица со шрамом, а она особой подвижностью и эмоциональностью не обладала. Под глазом лежала тень недосыпа, а кудри поникли. Домой, что ли, выгнать? У него-то всё равно постельный режим.

— Тем более после нашего с вами близкого знакомства я успела выйти замуж и родить ребёнка.

Ого, у неё ни один мускул в смущении не дрогнул!

— Мы можем с вами никогда больше об этом не вспоминать. В моей жизни та ночь не оставила никаких следов, кроме воспоминания, которое с каждым годом выцветает и забывается. У вас же она не сохранилась даже в памяти. Поверьте, в ней нет ничего такого, чтобы желать её вспомнить.

— Я почти оскорблён, — возмущённо вскинул брови Риш.

— Мы с вами поддались душевной слабости и просто нашли короткое утешение рядом друг с другом, — совершенно спокойно продолжила Лирка.

«Что ты творишь⁈» — вскипел господин Наэш.

— Если верить слухам, у вас подобных ночей было много. Не думаю, что она отличается от других.

— Зря я тебя вчера отпустил, — кисло протянул Риш.