Совершаю аналогичный манёвр, только в два раза чище, в два раза быстрее и оказываюсь в непосредственной близости с первым одиннадцатым. Второй продолжал лететь по изначальной траектории, наблюдая за происходящим.

Первый запаниковал и попытался уйти от меня, но я липкий. Цепляемся в затяжные ножницы. Мне даже жалко его. Пилот явно молодой, мало тренированный, так ещё и машина у него дерьмо.

Выхожу из ножниц управляемой бочкой, сажусь ему на хвост. Даже господь не сможет сделать так, чтобы он выбрался из той задницы, в которой оказался. Наблюдаю три движка, нагнетающих скорость.

Пытается использовать своё единственное преимущество. В какой-то момент я даже хотел связаться с ним по комлинку, сказать, чтобы он покидал сектор. Потому что мы оба понимаем, что ему конец.

Но, как сказал Медведь, этот парень готов обслуживать интересы корпораций до самой смерти. А она наступит быстро.

Поливаю его плазматиками, они разбиваются о мощный дефлектор. На какое-то время это даже спасает моего оппонента, но через пару мгновений щиты падают, я попадаю в двигатель и срезаю крыло.

Бедолагу сносит и закручивает по спирали, он даже не успевает катапультироваться. Мне его искренне жаль. Возможно, если бы он выжил, он захотел бы отомстить Авдееву за то, что отправил его на самоубийственную миссию.

В этот момент мне на хвост садится второй и начинает палить прямо в дефлекторы. Неплохо, неплохо. Но пока я здесь, ты будешь только вторым. Даю резкий крен практически под девяносто градусов.

Ну естественно. Его сносит. О боги, какая же это дерьмовая модель — эти ваши одиннадцатые. Заостряю угол, отрываюсь от него, закручиваю бочку, выхожу на новый манёвр.

Пока я сделал три манёвра, он сделал всего два… Ещё немного предсмертных попыток моей жертвы вернуть себе преимущество в бою, но увы, его машина просто физически не способна противостоять моей.

Когда я выхожу на опасную для него траекторию, он понимает, что я сяду на хвост буквально через несколько секунд, и врубает полный форсаж. Нагнетает скорость. Но слишком медленно.

И тут я вспомнил о самом главном. Гравишторм! Этот идиот летит прямо в него! Он вообще понимает, что произойдёт, когда он окажется внутри? Или он решил таким образом меня скинуть? Думает, что я не знаю, куда мы несёмся?

Ну ладно, будь по-твоему, дружок. Думаешь я тебя не поймаю? Думаешь, я тебя не переиграю? Думаешь, я тебя не уничтожу?

— Скользящий! — завопила Белка. — Остановись! Он уходит от тебя, оставь его!

— Подтверждаю! — вторила Кобра. — Он уже не цель. Уйдёт в гравишторм и поминай, как звали! Не гонись за ним.

— Девочки, напомните, а кто тут капитан? — говорю я без капли иронии.

— Скользящий, это п-плохая идея! — вмешался Андрей. — У нас нет никаких достоверных данных о том, что поведение твоей птицы в гравишторме с отключенными с-системами будет контролируемо.

— Какова протяжённость аномалии?

— Большая! Пятьдесят километров по направлению движения! Ты будешь в ней находиться десять секунд! Без связи, без управления, без всего.

— Хочешь сказать, не переживу?

— Скользящий!

Остаётся всего немного до аномалии, смотрю на радар и готовлюсь полностью отключать машину.

— Увидимся на той стороне аномалии.

— СКОЛЬЗЯЩИЙ! — орут все с Внезапного.

Но мне всё равно. Я выполняю свою миссию. А миссия — уничтожение противника.

Пять секунд до вхождения в аномалию. Четыре. Три. Две…

Резко перевожу все тумблеры, отвечающие за снабжение крыла. Гаснут абсолютно все экраны, гудение нейродрайва прекращается, топливо перестаёт вырываться из двигателей. Влетаю в аномалию.

И тут понимаю, что забыл самое главное. Отключить нейрошторм! Чёрт! Как только оказываюсь в зоне аномалии, меня начинает штормить так, что мама не горюй. Кое как, будучи ещё в сознании, вырубаю нейрошторм. Но уже поздно, мой организм словил адскую перегрузку. Последнее, что мелькнуло перед глазами — это бортовой компас, который вертится, как вентилятор…

Приятная луговая трава. Я помню её. Это то самое место, где я оказался после дембеля. Приехал в ближайшую деревню рядом с частью, где жила Марина, в то время моя пассия.

Она очень ждала моего возвращения и была, пожалуй, самой преданной девушкой из всех, кого я когда-либо встречал. Рыжая бестия, ноги от ушей, лицо, усыпанное веснушками, но не яркими, а такими дымчатыми, едва заметными. Ярко-синие глаза, осиная талия, длинные, утончённые пальцы рук.

Ну и конечно же пылкий взгляд. И как я только здесь оказался вновь? Гляжу вокруг, знакомые пейзажи, сеновал, сенокос. Некоторые места в нашей галактике всё ещё сохраняют глубокий шарм прошлого.

Луг, ромашки, полевые цветы, одуванчики, лето, лес, сосны, ели, берёзы. Вдыхаю полной грудью. Пожалуй, это единственное, ради чего стоило бы вернуться на Землю. Ну и ради борща с пампушками. Однозначно.

Сзади меня обнимают знакомые руки. Оборачиваюсь, и впрямь Марина передо мной. В сарафане, с ярким макияжем, вся цветёт и пахнет. Но как? Разве всё то, что было до этого сон? А как же моя карьера лётчика?

Мне придётся начать всё заново?

Она стоит, вожделеет, но первый шаг не делает. Смотрит в глаза, улыбается. Марина из тех девушек, которые первый шаг сами не сделают никогда. Но зато, если ты сделал, попрут навстречу, как танк.

Не могу удержаться, целую её, она мгновенно включается в процесс. Есть девочки недотроги, которые только губками водят туда-сюда. Но Марина не из таких. Если господь ей даровал ей язык, значит он должен быть задействован на все сто.

Такое ощущение, что я не трогал женщину уже несколько лет… Впрочем, неудивительно. Ведь я только что с дембеля. Мы уже совсем разгорячились, она меня увела за сеновал.

На траве мягко, тепло и приятно. Правда, иногда насекомые беспокоят, но нам сейчас не до этого. Под сарафаном у неё абсолютно ничего нет. Хорошо подготовилась к моему возвращению. Поняв это, во мне будто десяток литров ракетного топлива подожгли. Аж уши загорелись от желания!

Срываю бесполезную одежду, грудь у нее аккуратная, небольшая, упругая, трогаю, не могу оторваться. Слышу её лёгкие стоны. Нас даже могут увидеть, но какая разница?

Она раздевает меня тоже, никаких разговоров, мы оба на пределе, хочется уже заняться делом. Однако в последний момент, она внезапно отстраняется.

— Скользящий.

Меня это смутило. Раньше Марина меня так не называла, да и не то, чтобы я ей рассказывал про свой позывной, полученный в далёком прошлом.

— Что? — спрашиваю с недоумением.

— Ты на связи?!

— В смысле?

— Скользящий, ответь! Ты на связи?!

* * * * *

Открываю глаза, обстановка резко меняется. Образ Марины постепенно растворяется передо мной. На секунду я даже теряюсь. Что вообще происходит?

— Скользящий, мать твою! Если ты не выйдешь сейчас на связь, я переоформлю Внезапный на себя!

Так стоп! Гравишторм. Гиперджет… Память быстро восстановилась. Я огляделся по сторонам. Но вокруг темно. Да, точно. Я же всё отключил. Тогда как работает связь? И почему?

Проверяю связь и понимаю, что она не работает. Кто со мной разговаривал тогда? Вспоминаю, что лететь через гравишторм мне надо было секунд десять. Но прошли ли эти десять секунд? Вдруг, если я сейчас включу тачку обратно, всё пойдёт прахом?

А если прошло больше десяти секунд, и я уже падаю вниз? Пытаюсь понять, что происходит. Да, я определённо падаю. Чёрт! Нельзя медлить. Врубаю все системы.

Ядро запускается, синхронизация активируется. Мониторы сразу загораются, я вижу высоту и меня чуть Кондратий не хватает! Запускаю движок, топливо начинает вырываться из сопел.

Я всего в пятистах метрах от поверхности!

Панорамка подрубилась, вижу, что гиперджет в адском штопоре. Придётся попотеть. Ядро нейродрайва, конечно же, буксует. Ну разумеется. Опять вручную.