— Сколько их?

— Два харвестера у Синхрона, и двое сопровождающих. Судя по сигнатуре два гиперджета одиннадцатых.

— Бомжи.

— И ещё двое у Аквантикс.

— Свяжись с Синхроном и перенаправь сигнал ко мне.

— Есть.

Какое-то время висела тишина, я скорректировал курс, проходил неподалёку от гравишторма. Здесь такие гравиштормы не редкость. Смотрю на обычный магнитный компас в кабине. Его потихоньку начинает колбасить. На мониторах лёгкая рябь.

Однако дублирующие системы стабильны. Как же я люблю за это тринадцатые гиперджеты.

На данный момент у учёных есть лишь предположения о том, как на планете генерируются гравишторма с мощным магнитным полем. По одной из версий, такой зарождается в местах особенно большого скопления залежей ферромагнетиков.

В сочетании с разрежённой атмосферой и мощнейшими ветрами звезды в системе, нагнетается гравишторм. Он может отключать электроприборы, корабли, а также вызывает аномальные явления. Например, каким-то волшебным образом усиливает или уменьшает силу притяжения.

— Капитан судна «Внезапный», с вами говорит капитан харвестера «Колун», Дмитрий Авдеев, позывной Медведь, корпорация Синхрон. Как слышно?

— Медведь, на связи капитан «Внезапного», позывной Скользящий. Приятно познакомиться, какими судьбами в секторе один три шесть? Заблудились, чай?

— Преследуем ту же цель, что и вы. Летим вскрывать «черепашку» и приватизировать ресурсы. У нас две машины, против вашей одной. У вас небоевой круизер. Лучше возвращайте задаток своему центровому и разворачивайтесь обратно в Бездну. Мой вам совет.

— Спасибо за рекомендацию, но тут ещё два гиперджета Аквантикс на подлёте, прямо у вас за спиной. Как насчёт разобраться сначала с ними, а потом решать наши проблемы?

— Мы уже с ними связались, они получат свою долю ресурса. С Возрождением мы не сотрудничаем.

— А следовало бы, Медведь, следовало бы…

— Я так полагаю, Скользящий, вы решили погибнуть за интересы корпорации, которая вас использует, как обычную подстилку?

— Подстилка — это твоя жена, вчера приходила ко мне, сказала, что ты с ней плохо обращаешься. Придётся тебя наказать, Медведь.

— Уровень дискурса мне ясен, ты лишишься и круизера, и джета. Потом будешь жалеть, что не пошёл на сделку.

— Сделка — это когда обеим сторонам выгодно сотрудничать, а ты мне предлагаешь развернуться и покинуть сектор. Теперь послушай, что я тебе предложу, два гиперджета против меня — это почти оскорбление, поэтому предлагаю тебе вызвать на подмогу ещё четыре бомжовых одиннадцатки, может тогда шансы уравняются.

— Да пошёл ты!

На этом связь оборвалась.

— Зачем ты так жёстко с малюткой? — послышался голос Герды.

— Пусть знает, с кем связался.

— Туда их! — сказала Кобра.

— Отставить подкаты к капитану во время задания. — строго сказал я.

— Есть.

Уже хочу уединиться с Кировой в своей охрененной каюте снова. Она знает, чем меня можно удивить. Иногда я всё-таки думаю, что роман в таком формате — это ошибка. Но, с другой стороны, мы в системе Бездна. А значит здесь нет никаких формальных правил ни для чего. Делай, как по кайфу.

На радарах появляются мои соперники. Гиперджеты Аквантикс ещё где-то далеко. А вот гравишторм довольно близко.

— Кобра, позови учёного. — скомандовал я.

Через несколько мгновений Андрей Синицын подал голос.

— Д-да, С-скользящий, слушаю.

— Андрей, а вот скажи мне следующее, если я отрублю питание ядра и все системы гиперджета ещё до входа в гравишторм, это меня уничтожит? Или я смогу сохранить функционал джета и запустить его после выхода из аномальной зоны?

— Т-теоретически, т-так и должно быть. Выключая все системы, т-ты их защищаешь от перегрузки. С-соответственно, можно всё включить сразу после выхода из зоны гравишторма. Но…

— Отлично, это я и хотел услышать.

— Н-но, это всё теория, Скользящий!

— Хорошая теория, меня всё устраивает.

— Е-если она не сработает, потом н-не говори, что я виноват в аварии т-твоего джета.

— Скользящий ботанику, конец связи.

Отрубаюсь. Да, звучит логично. Подумаешь, что явление неизученное? Ну и что? У меня есть компас. А ещё я могу пытаться завлечь своих недругов внутрь, чтобы они все там попадали к чертям.

Вдруг эти пилоты будут так же хороши, как и я, и придётся использовать нелегальные методы, дающие мне преимущество в бою? Впрочем, сначала надо их увидеть и глянуть каковы они в деле.

— Скользящий, — с волнением произнесла Кобра. — они рядом.

— Я вижу.

На радарах отображаются два крыла. Оба по мою душу. Нагнетаю боевую скорость, дохожу до пятнадцати махов. Теперь можно и развлечься. Два гиперджета пролетают мимо меня примерно в полукилометре, я успеваю понять, что к чему и считать точную сигнатуру со своего сканера.

Вонючие одиннадцатки. Как по мне — это вообще худшая модель гиперджетов, что была когда-либо произведена. Даже восьмёрка и то лучше, хотя уровень маневренности у неё, мягко говоря, хромает.

Но эти — вообще недоразумение. Мало того, что Горизонт — производитель гиперджетов, решил, что надо уменьшить количество элементов оперения, так ещё и поставили на них тройную турбину.

Это, безусловно, привело к позитивным изменениям в крейсерской скорости, да и в целом на бумаге боевые показатели лучше. А по факту, это самые натуральные слоны с крыльями. Еле двигаются, еле маневрируют.

Сделать манёвр «Кобра» на одиннадцатом практически нереально, он просто рухнет к чертям ещё когда только начнёт задирать нос. А на Гардиконе воздух разрежённый. Даже моих ста восьмидесяти маневровых лепестков здесь маловато для качественного маневрирования.

А у одиннадцатых их вовсе сто десять. Не говоря уже о том, что из-за конструктивных особенностей и массивности этих моделей, они хуже синхронизируются с пилотом через ядро.

Ведь вся идея нейросинхронизации с пилотом строится именно на балансе между самой машиной и пилотом. Машина не может быть слишком огромной. Это нагрузка на синапсы. Чем больше тачка, тем больше ядро, ею управляющее, тем больше нагрузка на пилота.

Оно сказывается, как в коротком промежутке, так и на перспективу. Например, когда мы вступим в бой, а это случится уже через секунд десять, не более, я могу крутить манёвры, как умалишённый. А они — нет.

Потому что моё крыло прекрасно сбалансировано на всех уровнях. Начиная от собственной развесовки и положения в пространстве, закачивая синхронизацией с ядром, отсутствием перегрузки мозга и синапсов.

Ощущается это реально, как вторая кожа. Я буквально чувствую каждый маневровый лепесток. Они встраиваются в мою нервную систему.

И нет ничего, над чем я бы не имел контроля. А одиннадцатый — это как протез ноги из начала двадцать первого века. Ты можешь им управлять, иногда даже вполне успешно. Но это не часть тебя, поэтому на ночь снимаешь.

В этом плане Возрождение — молодцы, они сумели найти очень тонкую струнку настройки нейросинхронизаторов под каждого человека индивидуально. Поэтому их пластичные органоиды, выращиваемые частично, как органика, дополняются нейросинхронизаторами, после чего их невозможно отличить от собственной конечности.

Если, конечно, эта конечность была утрачена и понадобилась новая от Возрождения.

Ныряю вниз, поближе к земле. Сейчас посмотрим на что способны тачки Синхрона. Спойлер: ни на что. Оба одиннадцатых устремляются за мной, тоже пикируют, но очень кондово, будто это два борца сумо.

Мимо летят плазматические снаряды, но всё в молоко, они даже не могут нормально навестись. Но я всё равно на всякий случай активирую дефлекторы, благо, энергии пока достаточно.

Выхожу из затяжного пике и начинаю входить в мёртвую петлю. Через камеры панорамного вида, наблюдаю, как эти два пыжатся. Скорости много, аэродинамики мало.

Радиус их петли в разы больше, чем у меня. Внезапно один из них решает, что он не хочет играть по моим правилам, резко выходит из петли, сделав «переворот на горке». Это мне было и нужно.