— Он не смог? — молчавший до этого жрец нота-са напряжённо всматривался вдаль.

Лёд продолжал осыпаться, с хрустом приминая Лес и со звоном врезаясь в замёрзшие воды. Он уже почти полностью осыпался за спиной крылатого Господина, но вот почему-то отверстие, от которого пошли трещины, продолжало висеть в воздухе тёмным пятном.

Вдруг землю тряхнуло так, что всех подбросило вверх на четверть сажени.

И Лес стремительно осел вниз вместе с почвой.

— Что?.. — Двуликий изумлённо вытаращился.

Пятно, от которого разрушилась ледяная стена, вытянулось и обрело очертания фигуры. Вниз прямо на голову крылатого Господина рухнуло что-то тёмное и овальное, и клюв его треснул.

В следующий миг с деревьев позади Господина снялась стая драконов, которая будто бы только и ждала момента для нападения. И два десятка ящеров обрушили на ледяного духа огненные струи.

Рёв раненного Господина заглушил весь остальной шум.

Крылья духа задёргались, сам он начал извиваться, Ёта даже не сразу понял, что тот пытается сделать.

А потом осознал, что Господин пытается вырваться, но не может.

Что-то его удерживало.

Послышался нарастающий гул. Над просевшими верхушками деревьев показалась чернота, расползавшаяся по телу духа вверх. Она сковывала его неровными угловатыми пластами, крылья тоже чернели, тяжелели и дёргались всё медленнее и медленнее. И тут лицо в раскрытом клюве, до этого неподвижное, исказилось и срощенные губы разлепились. Трубный звук заставил вздрогнуть, казалось бы, весь мир, но оборвался резко и даже как-то жалко. Господин покачнулся, по его белой груди поползла сетка трещин, и он начал медленно заваливаться вперёд.

— Он не упадёт на нас? — спокойный Ли-риан-си взглядом оценил рост духа.

Ответ не потребовался. Падающий дух исчез, в воздухе остался кружиться только пушистый вихрь снежинок.

— Кто это? — спокойная половина Двуликого с напряжением всматривалась в висящий в воздухе силуэт. Безумная же половина дёргалась в страхе и кривилась. Но потом глаза его потрясённо распахнулись, и он тихо протянул: — Тёмный хаги… Такая сила… Почему он жив?

— О чём вы, Господин? — Ло-тиа-х с беспокойством следила за ходом боя своей Госпожи и Главного Господина. И Госпожа проигрывала, несмотря на поддержку древовидного Господина. Вмешательство ещё одного сильного соперника точно сместит баланс сил не на её сторону. — Где твой Господин⁈ — набросилась жрица на Ло-сан-ха.

— Он ищет пропажу Госпожи, — невозмутимо ответил тот.

Одновременно раздались страшный вопль и треск. Торчавшие из тумана древовидные щупы ушли вниз. Мелким горохом рассыпался смех карликового Господина.

— Давай, Иссешаэ, — подначивал Карлик, — выдерни его из земли. Мы высушим ему корни!

Госпожа тяжело рухнула недалеко от дома, во дворе которого стоял Двуликий. Всё её тело оплетали змеевидные молнии, а Главный Господин, казалось, вообще не сдвинулся с места и наблюдал за противницей с кривой, зловеще-уродливой улыбкой на лице. Обычные атаки Госпожи на него действовали. Вокруг завивались миражи, но он, пребывавший почти постоянно в собственных иллюзиях, их не видел. По воде шли его же молнии, и Идоара была совершенно бессильна против него. Только слепая ярость могла вынудить её на этот бесполезный бой, который она не могла выиграть.

И Ёта оценил мудрость собственного Господина.

И слабость. Да, его Господин в отличии от тех, кто сейчас дрался, был почти трезв рассудком. Но слаб, и из-за этой слабости стоял в стороне. А сильные занимали места главных.

Как тут не понять, что именно важнее в их мире?

Земля в который раз уже дрогнула. Рёв боли не напугал и даже не сразу привлёк внимание, лежащая рядом Госпожа казалась интереснее. Но вот хохот вмиг заставил всех поднять глаза на ликующего Барда.

Тот стоял рядом с Домом Духов, повернувшись спиной к Страдающему Эру, и хохотал. Его одежда, почерневшая и обгоревшая, постепенно срасталась и вновь закрывала его тело. А вот Итраид, похожий сейчас на статую из вулканического камня, медленно вставал, отброшенный к восточной оконечности города.

И в нём больше не было ничего, что указывало бы на присутствие разума.

Рихан замер в ужасе.

Убраться подальше от поля боя не удалось.

Ярли едва успела поймать его, иначе бы он сейчас куковал на дне длинного пролома в компании мерзких червей, и уже сама потащила вглубь Леса. Несколько раз пришлось менять направление из-за рухнувших с неба кусков жидкого огня. Рихан видел такие, когда они с Учителем добрались до северной оконечности Многоимённых земель. Морской берег бурлил там не только от приливов и отливов, но и от огромных волн, накатывавших при каждом сотрясении земли и извержении дымящихся гор. Гной, вытекавший из их недр, сжигал на своём пути всё, плавился даже камень. И морская, холодная вода не могла остудить его жар сразу. Длинные лавовые языки уходили на сотни саженей от берега, из-за чего линия его была столь опасно неровной, что даже рыбаки на своих крохотных судёнышках выходили на воду лишь в редкие солнечные дни и никогда не задерживались до темноты.

Ушли они с Ярли совсем недалеко.

И когда красивый Господин швырнул почерневшего от бешенства духа, только и смогли что упасть наземь да прикрыть головы руками.

Грохот поднялся невообразимый, взметнулась пыль. Рихан оглох. Уши наполнились однообразным, звенящим шумом, а мир, казалось, подпрыгнул, и мужчина рухнул на что-то твёрдое. Пришёл в себя не сразу и, когда открыл глаза, решил, что оказался в месте перехода, куда попадает каждая душа после смерти. Перед глазами было черным-черно, землю устилали красные потёки и клубами вился дым. Дым и привёл его в чувство: живые всё же не задыхаются.

Ярли что-то ему сказала. Рихан увидел, как шевельнулись её губы, но звук едва пробился сквозь писк в ушах. Он резко тряхнул головой, и шум резко ударил по слуху.

Рёв. Протяжный рёв раздавался совсем рядом. Та чернота, что стояла перед глазами, зашевелилась, перевернулась на другой бок, и Рихан похолодел от ужаса, увидев лицо лавового Господина в каких-то десяти саженях от них. Дернувшись, он схватил Ярли за руку и спиной вперёд принялся отступать. Дух попробовал сесть. Опёрся рукой на землю, но та проломилась под ладонью и дух опять упал на спину. В лицо пахнуло нестерпимым жаром.

Вдруг дух замер. Его почерневшие глаза уставились на них. Лицо задрожало, и с губ полилось не разборчивое шипение.

— Ты… — наконец понял кое-что Рихан. — Из-за тебя… проклятая… рита… Ты втравила меня… верил тебе…

Оборотень обеспокоенно посмотрел на Ярли. Он ясно услышал в речи духа обращение к женщине. Не мог же он знать её раньше? Или мог?

— Айва…рита… — Господин забулькал, с губ его потела лава. — Если… не пошёл… тобой… не стал… — он словно задохнулся, а зачем зарычал и зарыдал. — Ненавиш-ш-ш-шу-у-у-у-у… Ты везде… всегда… в каждом лице… проклятая… Исчезни же… исчезни…

И он пополз к ним, стремительно, волоча за собой длинное, почти окаменевшее тело и разбрасывая во все стороны горячие ошмётки.

— Беги! — заорал Рихан, толкая Ярли своей спиной назад.

Но та вынырнула из-за него и, слегка пригнувшись, бросилась навстречу духу. Толчок, и она взмыла в воздух.

— Нет! — Рихан от ужаса упал на колени, смотря, как женщина приземляется на лоб духа.

Ещё один прыжок, и Ярли всем телом приземлилась прямо в глаз Господина. Тот взревел, попытался поймать её, но вёрткая как блоха женщина подскочила ввысь на три сажени и вновь опустилась на глаз. Вой духа чуть не выбил из Рихана сознание. Только мысль, что Ярли в опасности, удержала его в реальности.

— Нет, нет, нет… — шептал он, на коленях подползая ближе, и от отчаяния почти теряя голос.

Он не был таким прыгучим, как Ярли, и не мог миновать лавовые реки, растекавшиеся вокруг тела духа.

— Ярли, назад! — закричал он. — Пожалуйста, вернись! Назад!