— Я чуял подвох! — Мариш хлопнул руками по столу и оскалился. Во взгляде Сумеречного Хайнеса смешались ликование и злость. — Такой же наглый, как и папаша! Один в один!

— И господин Руахаш, судя по всему, знал, но всё равно к нам направил! Ах, никому верить нельзя! — восхитился Юдриш.

— Слышал? — домоправитель посмотрел в угол, и обернувшийся Юдриш вздрогнул, увидев в кресле Ёрдела.

— О боги, господин! Вы всегда так неожиданно находитесь рядом!

— Слышал, — невозмутимо отозвался хаги. Он рассматривал бумаги, которыми ему велел заняться Мариш, и новость не заставила его оторвать от них взгляд. И через секунду стало ясно, что он имел в виду совершенного другое «слышал», не относящееся в прозвучавшему разговору. — Госпожа Лирка слишком часто говорит сама с собой, а у меня чуткий слух.

На осознание потребовалась пара мгновений, и Мариш с хрустом сжал зубы.

— Ты знал? — прорычал он. — Знал и не сказал⁈

Ёрдел вскинул на него глаза, и в его взгляде вдруг мелькнуло что-то насмешливое.

— Ты не спрашивал.

— Я убью тебя! — взревел Мариш и схватился за тяжеленное пресс-папье.

Тихий стук в дверь заставил его замереть.

— К вам можно? — зазвенел нежный голосок Лоэзии.

Между мужчинами повисла тишина. Воздух, казалось, захрустел от напряжения. Мариш сжимал губы, а Ёрдел смотрел на него этим насмешливым, возмутительно живым для него взглядом. Даже брови приподнял, будто подначивая домоправителя.

— Конечно, — наконец отозвался Мариш и разжал пальцы.

Каменное пресс-папье тут же рассыпалось на мелкие камешки, и Сумеречный Хайнес обжёг злым взглядом подгадившего ему Ёрдела. Юдриш старательно прятал довольный взгляд.

А он сразу сказал, что из этого парня выйдет хороший преемник. Такой, которому и сам Мариш будет нестрашен.

«Если ты сейчас не перестанешь злиться, я тоже уйду, и будешь ты здесь одна», — пригрозил Иррес уже от безысходности.

Лирка была не в духе с самого разговора с хайнесом. Иррес тоже бесился от повисшей опасностью недоговорённости, но отходил куда быстрее. Тем более вылить гнев всё равно было не на кого: подлец Наэш не торопился появляться.

После разговора Лирку ждал ещё сын, и беседа с ним оказалась самым лёгким, что ей предстояло пережить в течение дня. Ханён винил во всём себя и был убеждён, что мама ни в чём не виновата и поступила правильно. Её прекрасный, благородный сын, который позволил ей остаться самой-самой в его глазах! Казалось, что объяснения с хайнесом и Ханёном — это самое страшное и сложное, но первая встреча с хайреном Иерхаридом заставила Лирку покрыться холодным потом.

Он ни о чём её не спросил. Просто смотрел. Растерянно и расстроенно. Взгляд его то и дело останавливался на Ханёне и вспыхивал теплом. Потом опять возвращался на Лирку или Сильнейшего, и на лице хайрена опять появлялось потерянное выражение. Его правая рука постоянно тянулась к вихрам Ханёна, но отстранялась, словно мужчина не был уверен, что можно. Сам Ханён чувствовал себя рядом с ним довольно свободно, но смотрел недружелюбно, хотя и чувствовалось, что его враждебность несколько наиграна. Дед вызывал у него любопытство, и он из последних сил держался, чтобы не попросить рассмотреть железную руку. Красота-то какая! Целая железная рука! Мальчишки бы на заставе обзавидовались, узнав, что у него есть дед с железной рукой. То, что он ещё когда-то был хайнесом, уже не столь интересно.

Из пропитанной неловкостью атмосферы Лирку вытянула Майяри. Подруга пришла вместе с господином Шидаем и господином Винешем, которые окружили хайнеса и оттеснили его в спальню. Тот никак не хотел уходить без Ханёна, уверенный, что «подлая Майяри вернётся к старому способу решения проблем». Ханён сделал за взрослых сложный выбор и великодушно сообщил, что посидит с этим и господином Иерхаридом. Если господин Иерхарид даст ему посмотреть руку.

Тут уже Лирку стало почти невозможно вытащить из спальни, но Майяри мягко, но непреклонно вытолкнула её в коридор силами. Нет, она не стала ничего спрашивать. Ни одного вопроса. Даже вопросительного или недоумевающего взгляда себе не позволила, в отличие от Эдара, который уставился на Лирку как на подселенца первый раз: того гляди схватит что-то тяжёлое, чтобы по голове огреть.

— Ничего не бойся. Если станет плохо, мы поможем, — только и сказала Майяри. — Пошли, приведём тебя в порядок. Думаю, стоит посидеть некоторое время подальше, — она скосила глаза за плечо, на дверь апартаментов, — от проблем.

И до самого вечера подруга самоотверженно защищала её от чужих расспросов. Лирка видела ошеломлённые взгляды слуг — похоже, орали они будь здоров и в доме уже все знали о происхождении Ханёна — и чувствовала, будто сам воздух стал вязким от затаившегося ожидания. За ней следили, как следят за опасным зверем, запертым в вольере: с жадным интересом, но и не без опасения. Но Майяри и слугам не позволяла находиться рядом слишком долго. Сама помогла Лирке помыться, переодеться и заставила плотно поесть. Прорваться смогла только госпожа Пандар. Но какой смельчак посмел бы, да и смог бы её остановить?

— Теперь как честная баба за него иди, — домоправительница выпустила густое облако табачного дыма, терпко пахнувшего вишнёвой корой. — Не надо на меня шипеть, — медведица зыркнула на недовольную Майяри. — Хайнес не какой-то там мужичок, которого в сторону отпнул, а он и рад откатиться. Этот только ушибленное место потрёт и хитрость какую-нибудь измыслит. Ты-то, госпожа, лучше меня о изворотливости его знаешь, сколько раз уже вместе работали. Это его прадед чуть ли не указом женился, без особой хитрости был мужик, хоть и жестковат. А он так всё вывернет, что ахнешь и уже в храме. Ты учти, — госпожа Пандар ткнула в Лирку трубкой, — платье для тебя подходящее уже почти пошито.

— Что… Как⁈ — возмутилась Майяри и тут же поспешила оправдаться перед Лиркой: — Я к этому отношения не имею! Госпожа Пандар, когда вы успели?

— Так ещё до бала, — хмыкнула домоправительница. — А то я не видела, к чему всё идёт? И так всё ясно. Стоило только на Сильнейшего глянуть. У него глаза как луны вспыхивали, когда он Лирку видел.

И ушла, оставив Лирку томиться в раздражении.

Какая к Тёмным свадьба⁈ С ума сходят!

Тогда, одиннадцать лет назад, Лирка, может быть, и решилась бы выйти замуж. Но тогда она была перепуганной девчонкой, которую разрывали стыд и ужас от положения, в котором она оказалась. Сейчас она относится к браку куда трезвее. И брак с хайнесом нельзя назвать трезвым решением. Отец часто говорил, что семейную жизнь нужно строить с оборотнем, который равен тебе по происхождению. Тогда можно надеяться на взаимное уважение и тёплое отношение.

А она и хайнес — воплощение неравности.

Как быстро его любовь превратится в растерянность, если семья и окружение будут постоянно нашёптывать, напоминать о её происхождении?

Пройдёт влечение, и он начнёт замечать, что другие женщины куда красивее. Она непросто не умеет вести себя как женщина его круга, она вообще плохо понимает, как должна вести себя женщина.

В глуши, в которой выросла Лирка, роль женщины определялась границами семьи. Дочь, жена, мать, хозяйка дома. Вне этих ролей её не существовало. Если раньше Лирка полагала, что это правильно, ибо другого не знала, то сейчас она уже не представляла себя ограниченной этими ролями. Да, быть женой хайнеса и женой землепашца — это разный уровень свободы. Но ведь и у хайнеси много ограничений? А Лирка успела вкусить свободу.

Откровенно говоря, замуж она не хотела вообще.

Муж нужен, чтобы в жизни была опора. Чтобы в годах, оставшись без родителей, не умереть от нужды. Чтобы в старости тебя могли поддержать дети. Чтобы смысл какой-то в твоей жизни был.

Этому учила Лирку жизнь в родной деревне.

Но жизнь за её пределами показала, что можно иначе. Что ты сама можешь быть себе опорой, сама можешь озаботиться своей старостью. И смыслы у жизни столь многообразны, что попробуй ещё определись и выбери. И ради этого не нужно выходить замуж и переходить в полную зависимость от супруга.