Слова господина Наэша немного успокоили Лирку, и она пообещала себе обязательно изучить всё семейное законодательство Салеи.

«За всю историю было два прошения, оба круг консеров отклонил. Если вы думаете, что власть правящей семьи безгранична, то вы ошибаетесь. Власть хайнеса опирается на поддержку влиятельных семей, которые в свою очередь владеют теми ресурсами, которые нужны для страны. Впрочем, так во всех странах. И кругу консеров невыгодно, чтобы правящая семья становилась слишком сильной, но и выходцев из безымянных они над собой терпеть не будут. Чтобы они дали своё согласие… Я даже вообразить не могу, что нужно сделать!»

Всё правильно, логично. Но Лирка не могла избавиться от ощущения, что чего-то не хватает.

«Но эта скляда явно что-то замыслила!» — не успокаивался Иррес.

«Ты как маленький, — снисходительно вздохнул господин Наэш. — Конечно, замыслил. Замыслил показать Лиркае, что даже такое невыполнимое условие его не остановит и он будет добиваться желаемого. Такое упорство производит впечатление на женщин. Глядишь, и сердце Лиркаи дрогнет, и она уступит ему и так, без условий. Войдёт женой в его семью».

И Лирка наконец вспомнила.

«А если не поглощение, а слияние?»

Внутри повисла тишина.

«А разница какая?» — не понял Иррес.

«При поглощении одна семья полностью растворяется в другой, — объяснила Лирка. — А при слиянии две семьи объединяются в одну новую. Новая семья вбирается в себя прошлое и достижения обеих семей».

Она училась на втором году, когда по школе прошёл слух, что из-за какого-то парня из лекарей два рода чуть не передрались. Мол, он единственный наследник для обеих семей. На поглощение ни одна из них идти не хотела. Остаться без наследника, продолжения рода, — результат тот же, что при поглощении. Сговорились на слияние.

«Круг консеров не одобрит, — наконец отмер господин Наэш. — Чтобы они согласились, нужно чтобы это слияние было выгодно. Им или стране. Чтобы присоединение семьи Шхаелых к правящей семье и к другим влиятельным родам было интересно для них. Не ищите подвоха там, где его сложно подстроить».

Но Лирка уже не могла довериться господину Наэшу. В этом вопросе у него имелся свой интерес.

— Мама, мы приехали, — Ханён дёрнул её за рукав.

Лирка вышла из экипажа первой, подождала сына и зашагала к воротам, которые всё ещё были заперты.

— Сюда, госпожа, — позвал её охранник и отворил дверцу сбоку от ворот.

Ханёна было не остановить. Он явно истосковался по гостеприимному дому главного мага и его негостеприимному домоправителю.

— А господин Мариш где? — с нетерпением спросил он у охранника.

— Да где-то в доме, — отмахнулся тот.

Лирка зашла на территорию вслед за сыном и на пару секунд остановилась, оправляя мундир, волосы и шейный платок. Ханён успел пробежать почти половину пути, когда она неторопливо, оттягивая момент встречи, зашагала по мощёной дорожке. Боги, хоть бы Нарий сегодня был на службе!

— Вот он! — закричал Ханён, и Лирка сперва посмотрела на него, а затем наверх, на распахнутое окно.

И злость вспыхнула, как если бы на угли плеснули масла.

На неё, насмешливо улыбаясь, смотрел хайнес. Стоял, бесстыдник, с голым торсом, на котором красным горел злосчастный рубец, и ехидно поигрывал бровями. Затем облизнул губы и чмокнул воздух перед собой. Лирка вспыхнула. Не от смущения. На заставе и не такое видела. От ярости. У неё от беспокойства душу рвёт и сердце места не находит, а он скалится! Прибила бы, да он хайнес и ею же ранен.

Сильнейший бросил взгляд вбок и немного посторонился. Рядом с ним встал Нарий, и Лирка остановилась так резко, будто на стену налетела. Злости как не бывало. Зато накатила такая испуганная оторопь, что секунд пять женщина только и могла, что пялиться на злющего вредителя и хлопать глазами.

«Давай не пойдём», — малость струхнул Иррес.

Нарий прищурился и едва разжимая губы беззвучно, но понятно для Лирки процедил: «Живо сюда!»

В комнату Лирка зашла с опасением, но облегчённо выдохнула, увидев из родичей помимо Нария только Вехну и Ёриха.

«Чего радуешься, идиотка? — вскинулся Иррес. — Его ж никто не остановит, если понадобится! На вас двоих управу только виларий имеет».

Нарий действительно выглядел ну очень злым. Лирка отчасти его понимала. Если бы что-то подобное выкинул кто-то другой из семьи, то разбираться как дане пришлось бы ей и она ух была бы зла. А тут на его плечи… Женщина сердито зыркнула на хайнеса, который успел усесться и теперь попивал что-то мутное, светло-коричневое.

«Наябедничал, хвыба! А нам теперь не только с ним разбираться, но и с семьёй!»

— Этот тут? — Ханён заглянул в комнату и с любопытством уставился на Сильнейшего.

— Я не «этот», а твой отец, — нахально отозвался Узээриш.

При виде мальчишки его глаза живо вспыхнули, и он с жадным удовольствием осмотрел встрёпанную голову птенца. Будто только из гнезда вылез. Сов внутри нежно заквохтал.

Щёки мальчика порозовели, глаза лихорадочно заблестели, но он сурово поджал губы и свёл брови, словно старался скрыть эмоции.

— Пока мама тебя не признает, и я признавать не буду, — пробурчал Ханён.

— Я признала, — мать строго на него посмотрела, и мальчик смешался под её взглядом. — Ханён, то, что вы не знали друг друга, моя вина. Он действительно твой отец, постарайся относиться к нему уважительно.

Сдавленно охнувший Ёрих потёр грудь напротив сердца и с тоской взглянул на пустые бутылки. Увы, хвалёная ежевичная настойка господина Юдриша быстро закончилась, но внести покой в душу не смогла: больно уж велико оказалось смятение.

Ханён закусил губу и насупился. А затем решительно выпалил:

— Пока дядя Иррес не признает! — и выскочил за дверь.

«А я никогда не признаю!» — дядя Иррес тут же показал, на чьей он стороне.

— Тёмные, как же на меня похож… — восторженно протянул Узээриш, глядя на закрытую дверь. — Будто я его сам воспитывал!

— И верь после этого, что нрав по крови не передаётся, — покачал головой Вехна, хотя сходства между хайнесом и Ханёном он даже в характере не усматривал.

— Не ожидал, что за меня заступишься, — Риш с лёгким изумлением посмотрел на Лирку.

— Раз всё раскрылось, я бы не хотела, чтобы Ханён держал на вас зло, — неохотно отозвалась та, сказав лишь часть правды.

От правящей семьи им с Ханёном теперь никуда не деться. И Ханёну же будет проще и легче, если он примет отца и отношения их станут тёплыми. Лирка бы не хотела, чтобы её сын жил в ненависти и непринятии.

— Отойдём, дорогая сестрица.

Лирка вздрогнула и так посмотрела на приближающегося Нария, что Риш невольно дёрнулся и едва не поднялся на ноги, чтобы вступиться за черноглазого галчонка, но вовремя напомнил себе, что перед ним самая коварная птаха в мире. Подхватив Лирку под локоть, Нарий утащил её в сторону гардеробной.

Хлопнув дверью, вредитель запалил светляк и надвинулся на женщину.

— Это правда? — одними губами спросил он.

Магичка раздражённо посмотрела на него. Она только что перед ними признала, что хайнес отец Ханёна. Что ему ещё нужно?

Нарий хлопнул себя по лбу и беззвучно заругался.

— Ты могла сказать хотя бы мне? — опять зашевелил он губами. В сиянии светляка его глаза жутковато отсвечивали зеленью. — Я в этих кругах с рождения кручусь, мы бы что-нибудь придумали уже тогда, когда я в город приехал. А сейчас у меня даже времени нет, чтобы сообразить и решить, что делать!

— Да чем бы ты помог⁈ — яростно зашевелила губами в ответ Лирка.

— Я знаю все законы Салеи! Меня готовили как законника! — последнее Нарий прошипел. — Нашёл бы лазейку, придумал, как вытянуть тебя с дворцовой службы… Боги! Да мы могли бы сделать вид, что Ханён мой сын! Оба светлые, на заставе нас свести пытались. И никто бы здесь не стал дознаваться, что я приехал на заставу позже тебя. Им тут дела нет до одного из сыновей не самой влиятельной семьи!