— Вы их упустили.

— Мы их ищем.

Некоторое время мужчины просто смотрели друг на друга, но Викана пронять было сложно, и господин Аризей решил поговорить со вторым участником неудавшейся слежки, который должен быть больше подвержен уколам совести.

— Где Лирка?

Почему-то Викан поёжился, бросил опасливый взгляд через плечо и тихо сказал:

— Вон.

И качнул подбородком в сторону статуи.

Точнее, в сторону оставшегося после неё постамента с поломанными палками ног. Но последние господин Аризей рассмотрел не сразу, зависнув на замершей на пьедестале женской фигуре.

Лирка стояла к ним спиной, всматриваясь куда-то вдаль. Ветер осторожно трогал её кудри и лепестки поникших роз, трепал пустые рукава наброшенного на плечи мужского кафтана и нежно гладил волной ниспадающую вниз юбку. В бледном сиянии ночных светил женщина казалась совсем тонкой и походила на изящный чернильный росчерк, лишь намеченный художником. Не хватало только поэтичных строк, говорящих о любви, красоте и загадочности изображённой.

А потом она повернула голову, и господин Аризей едва заставил себя устоять на месте. На бледном лице жутко чернели глаза и неровные очертания рта, а правую щеку прорезала трещина.

— Злая, как свора Тёмных духов, — едва слышно предупредил Викан.

Идея ткнуть Лирку в совесть перестала казаться хорошей.

Увидев господина Аризея, магичка сошла с постамента и зашагала к нему. Вирьяр не выдержал и всё же отступил в сторону. Так будет проще защитить начальника, если вдруг на него нападут, а Лирка была очень похожа на того, кто мог напасть.

— Это хоёторцы, — сразу заявила она. — А с ними Дориний Исхый, служивший боевым магом на Харинской заставе. Их нужно поймать как можно скорее! — дурное настроение прорвалось, и женщина почти оскалилась. — Дориний им мог понадобиться только по одной причине. Он мелкая сошка, ничего не знает, связей не имеет. Единственное, что он может, — опознать нас.

— Нас? — смешался господин Аризей. Его несколько выбила из равновесия Лирка, так непохожая на Лирку.

— Мою семью! Им нужна печать, а она у меня, — злая женщина произнесла последнее почти неслышно. — Они будут искать всех, кто дорог мне. Давить на мои привязанности. Если их не поймать, пострадает моя семья! — а вот это магичка прорычала, чем напугала мужичка, который до этого момента горестно стонал рядом с треснувшей вывеской «Птичьего вестника».

— Не стоит переживать, — Аризей посчитал, что немного официальный тон если и не подействует на женщину успокаивающе, то хотя бы не разозлит сильнее. — Обещаю, дана Лиркаа, мы сделаем всё для их поимки.

И, не выдержав, достал из отворота рукава платок и протянул Лирке. Та непонимающе на него уставилась.

Викан, деликатностью весьма дурно прикрывавший ехидство, пояснил:

— Ты слегка измазалась, когда ела.

Но его слова подействовали на Лирку отрезвляюще. Растерянно хлопнув глазами, она приняла платок и попыталась стереть уже высохшие разводы.

— Не переживай, — решил закрепить результат господин Аризей, — теперь мы знаем, как они выглядят.

— А я говорила, что нужно сразу доложить хайнесу, — Лирка раздражённо зыркнула на Викана. — Потащились… Так бы хоть предупредили, что мы там делаем, может быть, меня тогда и не окликнули.

Вирьяр не стал её разубеждать. У них с Ташеем был выходной, и, конечно, их не стали бы по такому поводу выискивать в городе, чтобы предупредить.

— Мило выглядишь, — отважился на комплимент господин Аризей.

«Мне тоже нравится, — подхватил Иррес. — Все потенциальные поклонники ведут себя на удивление прилично. Вот что значит умение подать себя так, чтобы никто не смел лезть с пошлыми шуточками».

— Где она⁈

Лирка резко обернулась на знакомый голос и увидела Нария, за которым из переулка выбегали и остальные члены отряда. Вредитель перевёл ищущий взгляд на магичку и в ужасе распахнул глаза.

— Что ты опять съела⁈

Рассвет только-только высветлил горизонт, когда Саврий прошёл в приёмную и занялся обычными утренними делами, из которых сегодня исключалась только подготовка кабинета хайнеса к работе. Но отсутствие Сильнейшего всё же не отменяло подготовку ежедневных отчётов для ознакомления, просто в этот раз господин просмотрит их, лёжа в кровати. Господин Винеш пообещал, что тот точно не сможет встать.

«А если встанет, то ляжет на неделю. И нет, вы меня не казните за покушение на здоровье Сильнейшего! Нельзя покуситься на то, чего нет».

Сложив отчёты на поднос, Саврий в сомнении посмотрел на вечерние газеты. Для утренних было ещё слишком рано… Хотя «Птичий вестник» уже лежал и сочно пах свежей краской. Заинтересованный Саврий развернул газету и тут же зацепился взглядом за громкий заголовок на первой странице.

— Да вы что…

И заинтригованно заскользил глазами по странице. С каждой прочитанной строкой брови помощника приподнимались всё выше, а улыбка становилась всё ехиднее. В конце он не удержался и коротко хохотнул, после чего решительно водрузил газету поверх отчётов.

Как хороший поданный, он просто обязан взбодрить господина во время болезни!

Утро выдалось удивительно поздним, и Риш открыл глаза из-за бьющего в окна солнца. Обычно он не позволял задёргивать шторы, имея привычку перед сном, глядя на звёздное небо, перебирать в голове дневные события. Вставал всё равно довольно рано, блеклый утренний свет едва успевал заползти в окна. А тут лил валом и болезненно бил по глазам. Похоже, Винеш что-то такое добавил в питьё, чтобы спалось хайнесу крепко и долго.

На подушке рядом валялась уже сухая тряпка. Узээриш помнил, что нежная и жалостливая сестричка Иия сидела на его постели и прикладывала холодные компрессы на пострадавший затылок. На столике рядом осталась чашка с цветочным узором, из которой пила травяной отвар ехидная Лийриша, явившаяся скрасить его скучный вечер. Слегка пожелтевший плед из совиного пуха, которым укрыл его отец поверх одеяла, почти сполз на пол, и Риш, подтянув его ближе, со стоном зарылся в него носом. От мягчайшего покрывала пахло гнездом. Покоем. В памяти мелькнули сочувствующие личики двух маленьких братишек и совсем крохотной сестрички и недовольная физиономия Зиша, которому поручили вывести слишком громких детишек и развлечь их, пока отец и мать заняты.

«У них есть няни!» — звенел в голове недовольный голос брата и сердитое клокотание отца.

Позднее утро стало ещё и хорошим утром. По губам расползлась ленивая улыбка, и Риш, перевернувшись на другой бок, подгрёб к голому животу подушку и блаженно прижмурился. Но, увы, успел заметить поднос, водружённый на тумбочку. Сонное сознание сперва никак не отреагировало, только напомнило, что им категорически запрещено работать, если только Риш не хочет сойтись в схватке с дворцовым лекарем.

Но искрой мигнувшее слово «работать» превратилось в тлеющий огонёк. Вновь уснуть не получилось. Тело и сознание запустили пробуждение и готовились к насыщенному дню. Через четверть часа Риш со стоном перевернулся на другой бок. Вот же Саврий! Не мог прикрыть поднос платком?

Разум уже пытался сообразить, что их ждёт. Ничего кроме ежедневных отчётов быть не должно. Случись что-то серьёзное, ему бы обязательно доложили. Доложили бы?

Нахмурившись, Риш приподнял веки. Отец и дядя Аризей могли и не доложить, если бы, конечно, дело не касалось очередного мятежа. Посмотреть, что ли? Просто перебрать и убедиться, что ничего важного нет.

Так, он ранен! Узээриш вновь решительно закрыл глаза.

А если от него сейчас пытаются что-то скрыть?

Веки снова поднялись, и жёлтые глаза раздражённо уставились на солнечный свет. Утро теряло прелесть.

Больше всего Риш не переносил, когда от него пытались что-то утаить. Как повелитель страны он нёс ответственность за всё, что происходило на её территории и, в некоторых случаях, за её пределами, если дело касалось военных столкновений, отношений с соседями или действий граждан Салеи. А раз он несёт ответственность за всё, то и знать должен всё. Отец, постоянно ощущавший вину за самозванца, который больше тридцати лет сидел на троне, никем не обличённый, и за оставленную после него разруху, порой закрывал глаза за чужие утайки. Прощал, если можно было простить. Ришу же было важно знать если не всё, то как можно больше. Собственно, поэтому ему так подходил Саврий. Тот с одинаковой серьёзностью собирал и отчёты, и сплетни. Тем более что в последних можно было почерпнуть немало важного.