Тот вскинул на него помутневший взгляд.

— Ушёл… тварь… — с трудом выдохнул он и прищурился, пытаясь рассмотреть лицо перед собой. — Ты… скажи… Майяри Вотый… хоёторцы тут…

— Ага, — мальчик закивал и с неожиданной силой разжал судорожно стиснутые пальцы оборотня. Раненый зашипел, и Ссеверасс, опомнившись, торопливо ткнул его пальцем в лоб.

Короткая вспышка, и оборотень закатил глаза. А Ссеверасс задрал его одежду, открывая рану.

— Несмертельно, — удивился он. — Ослышался, что ли…

Но рану огладил тонкими пальцами, прощупал повреждение снаружи и изнутри силами. И осторожно принялся прясть, выплетая новую плоть там, где она была нужна. Быстро-быстро, как опытная вязальщица, в руках которой спицы мелькали почти неразличимыми бликами.

— Сев, — окликнул мальчика дед, зашедший в проулок с другой стороны.

— Я уже закончил, — Ссеверасс вскинул на деда ясный взгляд. — Подбросим под ворота госпожи Майяри? Он про неё говорил.

— Тут ещё один…

Темаш даже договорить не успел, Ссеверасс уже стоял рядом, в конце проулка, где в кустах на боку лежал мужчина могучего сложения. Мёртвый. Губы мальчика задрожали.

— Я выбрал не того, — в ужасе прошептал он. — Умирал этот…

— Да всё того, — дед мрачно смотрел на чуждую для Жаанидыя физиономию убитого. — Чую, вражина он…

— Да как ты… Мы же не знаем… — Ссеверасс был готов разрыдаться.

— Потом поплачешь, — строго прогудел Темаш, и мальчишка послушно шмыгнул носом, кое-как сдерживая слёзы. — Берём того… живого. И несём к госпоже Майяри. А этот… — он с сомнением посмотрел на мёртвого.

Так-то Ссеверасс и в одиночку мог дотащить раненого, но отпускать его без присмотра Темаш не хотел.

— Ладно, если кто труп приберёт, не наша забота, — решил он. — Скажем госпоже как есть, а она сама пусть забирает. Тока про этого… — он кивнул в сторону раненого и многозначительно приподнял брови. — Ты понял?

Ссеверасс торопливо закивал.

— Пошли, доволокём его.

— Деда, только я сам! У тебя спина больная!

— … ты её вот совсем не знаешь, а о любви какой-то говоришь, — рассуждал Иррес уже куда спокойнее. Даже расслабленно растянулся на ковре. — Ты кого видишь перед собой? Этакую строгую и властную магичку? Ой, можешь даже не оправдываться! Видел, как ты на неё пялился. Явно любишь властных дамочек. А наша Лирка…

— … нежная и уязвимая, — Риш прищурился и с улыбкой посмотрел на досадливо скривившегося подселенца.

— Эй, она действительно такая!

— Я и не спорю, — Риш уселся повыше и скривился из-за судороги, стянувшей мышцы живота. Срастить рану-то срастили, но бесследно она не прошла. Почему-то ужасно ныла поясница, а от слабости слегка подташнивало.

Но внутри томительно и бодро дрожала струна ожидания. Ведь пташечка Кая обещала вернуться для серьёзного разговора. Риш с трудом сдерживал предвкушающую улыбку. О, он ничуть не сомневался, что Лирка нашла прекрасное объяснение его признанию, поверила себе и теперь будет убеждать его. Ему уже хотелось посмотреть, как растерянно и почти обиженно будут подрагивать её ресницы, когда она поймёт, что всё впустую.

Послышалась решительная поступь, и в спальню уверенно зашла Лирка. Риш обрадованно вскинул брови и осмотрел встрёпанную, но совершенно невозмутимую магичку. Тряпичные туфли на босу ногу, помятые штаны, криво сидящая рубашка и нечёсаные кудри. Кто-то так переживал, что забыл про себя. Сов внутри жалостливо затрепыхался. Хотел прикрыть расстроенную птаху крылом, чтобы она на время позабыла о тревогах и уснула, уткнувшись лбом в его бок. Он мягкий и тёплый, а ещё очень удобный!

— Как вы? — Лирка скользнула взглядом по скрытому одеялом животу.

Риш невольно расправил плечи, красуясь самым откровенным образом. И удовлетворённо отметил, что женщина отреагировала на движение и подняла глаза выше. В чёрной радужке нельзя было рассмотреть, как дрожит зрачок, но дрогнули крылья носа и чуть ниже опустились ресницы, затеняя глаза ещё больше. Досадливо скривившись, она отвернулась.

— Вижу, совсем неплохо, — неохотно выдавила Лирка.

— Болтает как обычно, — встрял Иррес. — И, как всегда, глупости.

Риш продолжал пристально смотреть на Лирку. Смущённой та не выглядела, испуганной тоже. Скорее, немного раздосадованной и виноватой.

— Простите, — тихо произнесла женщина, вороша пальцами и без того спутанные кудри. — Я виновата перед вами. И готова нести ответственность за то, что почти убила вас.

— Какого ты высокого о себе мнения, — фыркнул Риш. — Если бы я тебя не узнал, ты бы меня даже оцарапать не смогла. Поверь, нацелься ты в сердце, скрутил бы в тот же миг.

— Так чего тогда не скрутили⁈ — огрызнулась Лирка и яростно полыхнула глазами.

— Поражён был, — тихо прошептал Узээриш, — тем, что действительно тебя узнал.

— Боги, господин… — женщина нервно отёрла лицо ладонями.

— Я и раньше был уверен, что ни за что не перепутаю тебя с подделкой. Но, — левая бровь интригующе приподнялась, — не ожидал, что рассмотрю тебя под такой… плотной маской. Весьма своеобразной… Смотрю сверху, вижу заурядное мужское лицо, но понимаю, что это ты. Любой бы на моём месте растерялся. Ты вот вообще кричала, когда меня увидела, — припомнил мужчина.

— Вы… — Лирка взглянула на него с досадой. — Это очень серьёзно, как можно вот так смеяться над этим?

— Твоих слёз мне вполне хватило и там, — честно ответил Риш. — Сейчас для выздоровления мне нужны твоя забота и нежность. И не буду против улыбок. Они наверняка пойдут мне на пользу. Сердце быстрее стучать начнёт… кровь по жилам разбежится… Хотя даже улыбок не нужно. Смотрю на тебя и уже бодрее себя чувствую. Быть влюблённым так волнительно…

Женщина дёрнулась, воровато посмотрела на приоткрытую дверь и уже куда тяжелее, без проблеска вины, на Узээриша.

— Хоть ты уже слышала, думаю, мне стоит признаться лично тебе…

— Не стоит, — холодно отозвалась Лирка и прищурилась.

Риш прищурился в ответ.

— Ещё как стоит, — протянул он. — Потому что ты уже что-то придумала. Если я сейчас покорно промолчу, ты только уверишься, что всё хорошо…

— А иначе всё плохо, — не удержался Иррес.

— Всё ещё лучше! — Риш раздражённо посмотрел на него. — Выйди в гостиную. Ну, право, такие разговоры при посторонних не ведутся.

— Я не посторонний, — обиженно отозвался Иррес, но на лапы поднялся: из гостиной всё равно всё прекрасно слышно. — Я, между прочим, с ней в комплекте. Приданное. Приятное дополнение! Радуйся, ни у кого такого нет. Тебе ужасно повезло.

— Мне всегда ужасно везёт, — не стал скромничать Риш.

Иррес вышел и даже закрыл за собой дверь, но Лирка и Риш живо вообразили, как он прижимается большим ухом к створке.

Не успела Лирка собраться с духом для продолжения разговора, как Узээриш прямо посмотрел на неё и абсолютно серьёзно, без тени улыбки сказал:

— Что ж, птичка Кая, знаю, что я не в твоём вкусе и вообще мало тебе нравлюсь, но я полюбил именно тебя.

Женщина пошатнулась, с трудом выдохнула и пошире расставила ноги, чтобы точно устоять. В другое время Риша бы позабавило, как она принимает признание. Будто удар под дых получила и теперь готовится получиться ещё один.

— Я снежная сова. Хайнес. Представитель рода Ийехаидый, — Риш перечислял, как гвозди забивал. — Мы женимся только по любви, иначе давно бы вымерли.

Он прям почувствовал, как закружилась голова у Лирки: её ощутимо повело, и она, нащупав позади стену, опёрлась на неё. Но лицо оставалось напряжённо-настороженным. Ни тени испуга или изумления.

— У меня неприятный и властный характер и не самая хорошая репутация, — продолжал перечислять Узээриш. — И в комплекте со мной тоже что-то вроде «Ирреса»: куча врагов и внимание всей страны. Я не дам тебе покоя, и рядом со мной всегда будет слишком шумно. Но я богат. Хорош собой. И готов быть преданным и верным мужем.

— Ты её уже замуж зовёшь? — изумился за дверью Иррес.