Лирка не могла надеяться, что ей поверят и сохранят свободу. Она на жизнь-то не надеялась и чувствовала себя виноватой за соблазнение хайнеса, когда тот был в уязвимом состоянии. Она богам молилась, когда наутро хайнес не вспомнил прошедшую ночь! По крайней мере она на это надеялась. Кто за неё мог заступиться? Майяри? Так Майяри сама только-только какое-то положение обретала.

Навалившиеся проблемы едва её не сломили. Помог Весхалий.

Впервые они встретились в парке при храме. Весхалий, закутанный в шерстяной плед, несмотря на довольно тёплую погоду, сидел под деревом и с блаженной улыбкой следил за облаками. Его спокойствие тогда разозлило Лирку. Угнетённая своим состоянием, она уже не могла мыслить ясно и правильно, и улыбающийся Весхалий вызвал у неё жуткую зависть к его спокойствию. Тот заметил её состояние и обеспокоился, начал расспрашивать, а Лирка и так была на грани. Вопросы прорвали плотину, и она прямо там разрыдалась. Тогда она ему ничего не ответила. Просто плакала, пока силы не закончились. А потом поняла, что подобравшийся к ней жрец едва сидеть может без опоры, а под пледом скрывалось жутко худое тело. И почувствовала вину за свою прежнюю зависть.

Они виделись почти каждый день. Постепенно Лирка рассказала ему свои проблемы. Сперва о ребёнке, не вдаваясь в подробности. Потом о душевных проблемах. Про подселенца ей не хотелось говорить. К её удивлению, Весхалий предложил ей выйти за него замуж. Он не мог дать ей ничего, кроме защиты для её ребёнка, чтобы никто не смел называть его бастардом, но и этого уже было много.

И Лирке стало стыдно.

Весхалий — глубоко больной оборотень, который порой ходить не мог без чужой помощи. Он не имел ничего, как и она сама, но он был готов решить её проблемы, а она, сильная, здоровая и почти маг, чувствовала себя бессильной.

Она отказала. Посчитала бесчестным пользоваться добротой этого прекрасного мужчины. Весхалий на самом деле был очень красив, хоть что-то хорошее взял от матери, но было бы лучше, родись он с лицом и здоровьем отца. Беловолосый, утончённый, он напоминал Лирке почти прозрачного духа. Не могли быть смертные такими хорошими, каким был Весхалий.

Она как могла убедила Весхалия, что отказывает ему не потому, что он болен. Она просто не могла повесить на него ношу в виде ребёнка от очень знатного оборотня. Но Весхалий заметил, что брак с ним тоже нельзя назвать хорошим и он может принести ей много плохого. Он не захотел сам рассказывать о семье и попросил господина Руахаша поведать эту историю.

После Лирка долго не могла успокоиться. История Весхалия растравила всё в её душе, она металась, не находила себе места и уже не видела свои проблемы такими уж неразрешимыми. Даже Ирреса стала меньше бояться, хотя он приводил её в ужас!

Она вышла замуж за Весхалия. Он защитил её своим именем, а она взяла на себя заботу о нём. И, откровенно говоря, была счастлива эти несколько недель замужества. Господин Руахаш сказал ей, что лекарство для Весхалия пытаются сделать, и Лирка уже воображала их дальнейшую жизнь. Она не очень верила — и тогда, и сейчас — в любовь, но не сомневалась, что сможет полюбить Весхалия. Разве можно его не любить? Благодарность к нему переполняла Лирку. Её не смущали болезненность и слабосилие супруга. Сама-то она вон какая сильная! Её здоровья хватит на двоих. Даже Иррес не мог разрушить её радостные ожидания.

А потом Весхалию стало хуже. И господин Руахаш, и Лирка ходили к его матери, пытались выпросить лекарство, надеялись, что лекари успеют создать подходящее зелье. Но консери не отдала зелье даже под страхом смерти, а новое лекарство так и не создали.

Весхалий, подаривший Лирке веру в то, что она справится, умер.

Её это сильно подкосило. Прежние страхи вернулись. И она решила уехать из города. Господин Руахаш не стал её отговаривать, хотя направление ему не понравилось, но он надеялся, что Лирка не поедет так далеко и осядет где-то по пути к границе. Но та была упорна. Точнее, Иррес был упорен.

И вот в дороге они наконец докопались до причин беременности.

Всё из-за Ирреса, а точнее, из-за его сил!

Он признал это неохотно, собственно, показывая этим, что готов идти к примирению с Лиркой. Иррес оказался одним из тех духов, которых создали боги. И создали его как образец будущего народа, бессмертный образец. Он стал предтечей детей мира, которые могли брать силы у мира и считались одним из самых могущественных народов, пока их не прокляли в период Древних войн и они не стали туманниками. Никакие болезни не были им страшны, их нельзя было отравить, сложно убить. И они не страдали бесплодием. В чревах их женщин прорастало даже самое безжизненное семя, а семя их мужчин закреплялось в самой неблагодатной почве.

И Иррес был их бессмертным, куда более могущественным воплощением.

Когда он оказался в Лирке, то жизненные силы, поддерживавшие его всё это время, перешли в тело девушки, из-за чего подселенец и начал умирать. Иррес ещё пару месяцев не мог взять силы под контроль, и Лирка сперва никак этого не ощущала, но через неделю начала светиться в темноте, что доставило ей проблем. На время она стала самой плодовитой женщиной в Салее. Сейчас, когда силы под контролем Ирреса, такое вряд ли возможно, но проверять она бы точно не рискнула.

Открыв глаза, Лирка посмотрела на макушку сына и мягко прижала его к себе. Дёрнуло раненое плечо, но несильно. Иррес всё же дал ей пару капель сил, не желая мучиться от боли.

Рождения Ханёна она не хотела. Беременность далась очень сложно, если бы не силы Ирреса, вряд ли бы она закончилась благополучно. Физическое истощение зверя после появления подселенца, душевные проблемы, склоки с Ирресом, долгая дорога, переживания, отсутствие поддержки… Рождение Ханёна реально стало чудом. И Лирка полюбила его так, как никогда и никого любить не будет. Она была уверена, что сильнее любить просто невозможно.

Могла ли она сейчас признаться хайнесу, что Ханён — его сын? Господин Наэш прав, сейчас другие условия. Возможно, более благоприятные. А если её мальчика заберут у неё? Он хайнес, а кто она? Она имя лишь недавно получила. Захочет ли Сильнейший, чтобы его сын рос рядом с матерью? Вряд ли. Наверняка заберёт во дворец, а ей-то там места не найдётся.

Нет, она не готова рисковать и потерять Ханёна.

Лирка склонилась и поцеловала сына. Своего сына.

Успокоенная, она закрыла глаза и подумала, что надо бы обновить табличку мужа. Пусть мёртвого нельзя ввести в род, но никто не помешает ей добавить к его имени «Шхаелый».

Господин Цавий признал свою вину после показаний сыскаря, подстрелившего убийцу на крыше суда. Сыскарь сперва никоим образом не выдавал своей причастности к путанному делу. Но выяснилось, что когда-то давно в городской страже одновременно с ним начинал и господин Цавий. Тот, глядя на военные успехи брата, решил пойти его дорогой, но в итоге скоро покинул службу и занялся торговлей, в которой весьма преуспел. Но связи среди стражи сохранил, с Батрием они даже приятельствовали. С убитым оборотнем господин Цавий столь близких отношений не имел, но именно он пристроил оборотня на службу к брату.

В последние два года Батрия преследовали неудачи одна за другой. Отягощённый долгами, он принял предложение господина Цавия, тем более что нужно было пристрелить преступника в момент нарушения закона. На то, что сам Цавий — заказчик убийства, глаза пришлось закрыть.

Признавался Батрий неохотно, но, когда на месте дознавателя сидит сам хайнес, поневоле нервничаешь и начинаешь подозревать, что вляпался ты в дело куда более серьёзное, чем шептал ушлый Цавий. Сильнейший ещё и надавил на слабое место почти любого жаанидыйского сыскаря: обещал, что если он не будет искренним, то беседу с ним проведёт уже сама Майяри, которая… ха-ха-ха… своеобразно милосердна. Всё же покушались на её дорогую подругу.

Имея на руках признание сыскаря, Узээриш уже побеседовал с бледным от такой чести господином Цавием, и тому пришлось признаться, чтобы хоть сколько-нибудь смягчить свою участь.