Ранним утром Риш вызвал к себе консера Ребуша. Тот, всё это время находившийся во дворце как задержанный по подозрению в покушении на жизнь Лиркаа Шхаелый, пришёл тотчас же. О результатах расследования ему уже сообщили, поэтому держал он себя спокойно, с достоинством и даже смиренной покорностью, словно говоря, что он ничуть не оскорблён постыдным задержанием и всё понимает. Принимать его в кабинете Риш не стал, отдав распоряжение подготовить одну из малых гостиных, где и ожидал консера, будто просителем был он, хайнес. Такая честь Ребуша больше насторожила, чем смутила. Насторожил его и внешний вид хайнеса, раздражённый, невыспавшийся, помятый. Он со вчерашнего дня и не переодевался. Даже не причёсывался, хотя Риша прошлым вечером крутилась вокруг него с расчёской, но из-за живота и низкого роста не смогла ни подступиться, ни дотянуться.

Присаживаясь, консер подозрительно взглянул на маленькую корзиночку, которая стояла рядом с чашкой хайнеса и на которую тот пялился с таким видом, словно в ней крылась какая-то тайна. Господин Саврий тоже посматривал на плетёнку, но с видом усталым и почти обречённым.

— Вам уже рассказали о результатах расследования? — хайнес с мрачной усталостью приподнял брови.

— Да, — кивнул консер. — Господин Аризей приходил после полуночи. Но он передал, что у вас есть ко мне вопросы.

— Да, у меня есть один очень большой и важный вопрос, — тон подсказал, что беседа вряд ли понравится консеру.

— Мне жаль, что мой брат так грязно повёл себя, — Ребуш счёл нужным начать с покаяния.

— О, будем откровенны, — Риш поморщился, — грязно вёл себя не только он. Вы же не забыли наш разговор в суде?

Ребуш растянул губы в кроткой улыбке и склонил голову.

— Я был в отчаянии. Мой внук…

— Ханён Шхаелый не ваш внук, — холодно осадил его Риш. — Вы подтолкнули судью и прокурора к нарушению протокола ведения досудебного расследования и ведения самого процесса. Кроме того, вы пытались подменить свою кровь на кровь кого-то другого.

— Мой господин, уверяю вас, что это кровь семьи Шиндый. В последние годы моё здоровье сильно пошатнулось, и моя кровь больна. Я лишь опасался, что из-за моих болезней кровь перетерпела такие изменения, что я не буду сыном и своего отца.

— Или же вы прекрасно знали, что ваш сын не ваш сын.

— Это сплетни… — начал было консер, но Риш его перебил:

— Ваша супруга призналась, что под давлением… обстоятельств имела близость с господином Цавием, чтобы родить ребёнка, так как вы не способны иметь детей.

Повисла тишина. Хайнес взял корзиночку в руки и заглянул в неё. Почему-то нахмурился.

— Собственно, это внутренние дела рода Шиндый, и я бы не завёл о них разговора, если бы ваше семейство не начало втягивать в свои разборки посторонних и нарушать из-за этого законы.

Смиренное выражение покинуло лицо Ребуша, и он недовольно искривил и без того тоскливый изгиб губ.

— Нам с супругой пришлось пойти на крайние меры, чтобы заиметь наследника, — наконец выдавил он. В его глазах искрами мерцала злость, он явно бесился на болтливость жены. — Передавать титул Цавию или его сыновьям было бы неразумно. Никто из них не годится для такой ответственности. Цавий ленив и непоследователен, его сыновья и вовсе глупы, хотя, воспитай их отец иначе, могли бы стать вполне достойными молодыми оборотнями.

— Но и сын вас не устроил.

— Если вы о нелепых обвинениях… даны Лиркаа, — консер скривился, — то в них нет ни слова правды.

— Я имел беседу с господином Руахашем о жреце Весхалии, который стал мужем даны Лиркаа. И он предоставил мне любопытную бумагу, которая осталась у него после смерти юноши.

Саврий приподнялся и протянул Ребушу желтоватый лист с кривыми строчками, в которых тот узнал свой почерк. И внутренне похолодел. Вспомнил, в какой злости набрасывал текст, когда узнал о своеволии Весхалия, который мог опозорить их всех. Вспомнил, как искал и не мог найти печать рода, а найдя, шлёпнул её аж два раза, подтверждая ею и своей подписью изгнание из рода потомка по имени Весхалий. Он отдал его жене, велев съездить и показать сыну, что его ждёт. Но он никак не ожидал, что эта дура отдаст бумагу мальчишке!

— Теперь я понимаю, почему вы притязали на сына даны Лиркаа, — хайнес сам вытянул из плотно сжатых пальцев лист и вернул его Саврию. — Не буду говорить о морали, консер, но замечу, что вы лгали в суде, отрицая, что муж госпожи Лиркаа и есть ваш сын. Более того, вы пытались навести на неё бесчестье, заявив, что ребёнка она нагуляла вне законного брака.

— Но давайте опустим мораль, — поморщился Ребуш. — Не думаю, что именно госпожа Лиркаа имеет отношение к нашей беседе.

— Отчего же? — наигранно удивился Риш.

— Мы все время от времени лжём, Сильнейший, — продолжил консер, отбросив и смирение, и кроткость. — Ваш отец дал мне титул не за праведность.

— Но и не за бесчестность. Вам дан титул за ваши военные заслуги, — напомнил хайнес. — И вряд ли мой отец вместе с титулом давал вам право пренебрежительно относиться к законам. Вы правы, все мы врём. Но если попадаемся, то вынуждены отвечать за своё враньё. Дана Лиркаа же вполне может требовать от вас ответа, и её голос будет услышан.

— Дана Лиркаа не так давно была просто безродной, Сильнейший. Не будем приписывать её голосу ту силу, которой он не обладает, — консер позволил себе слегка улыбнуться, и Саврий с холодным изумлением приподнял брови.

Когда хайнес в таком настроении, даже он предпочитает не шутить с ним и не относится к его словам с пренебрежением. А ему, Саврию, позволено больше, чем многим.

— Дана Лиркаа находится под покровительством семьи Вотых и является подругой госпожи Майяри Вотый. Думаете, они будут молчать? — Риш с наигранной заинтересованностью приподнял брови. — Кроме того, у неё безупречная военная репутация, а вот ваша с недавнего времени изрядно подмочена. Пусть род Шхаелых пока не обрёл влияния, но уже то, что они заслужили имя, склонит на их сторону симпатии, а покровительство консера Шереха делает фигуру даны ещё более весомой. Помимо этого, она вдова жреца Ваирака — наиболее почитаемого среди всех богов Салеи, что даст ей поддержку со стороны жречества. За время обучения в школе магии она заимела весьма полезные знакомства, а в друзьях у неё не самые простые оборотни. Но самое важное! — Узээриш сделал паузу, наслаждаясь раздражённым и озадаченным выражением лица консера. — Одиннадцать лет назад во время мятежа она оказалась в плену вместе с моим отцом и вынесла моего брата Зиша из Подземного города невредимым! — Риш прищурился. — И мы, правящая семья, до сих пор этот долг ей не оплатили. Как понимаете, голос госпожи Лиркаа имеет очень большой вес.

Консер облизнул пересохшие губы и забегал глазами.

— Порой полезно читать не только военные сводки и изучать поле боя, но и знать, какое прошлое стоит за плечами безымянного воина, — Риш позволил себе сарказм. — Он может оказаться тем, кто переломит ход сражения не в вашу пользу.

— Я поступил… необдуманно, — с трудом признал Ребуш. — Думаю, нам стоит с госпожой Лиркаа встретиться и обсудить наше положение в более спокойной и мирной обстановке.

— Разве? — Узээриш уставился на него с искренним непониманием.

— Её сын всё ещё сын моего… Весхалия. В нём кровь Шиндыев. Вы же сами сказали, что подменили кровь на свою, чтобы не позволить совершиться несправедливости. Признаю, я вместо своей крови решил оставить кровь брата, чтобы быть уверенным, что ритуал признает в мальчике потомка рода Шиндый. Я лишь подстраховался, но моя вина не отменяет того, что в жилах Ханёна кровь моей семьи.

— Боюсь, здесь сделать уже ничего невозможно, — покачал головой Риш. — Суд признал, что Ханён Шхаелый не может быть вашим наследником. Но даже если бы родство подтвердилось, есть бумага, подтверждающая, что Весхалий вошёл в семью жены. Дети, рождённые в таких браках, наследуют матери. В род отца они могут перейти только по мировому соглашению с матерью или если у детей не останется иных опекунов. Возможно это ещё в случае, если родители плохо заботятся о своём ребёнке, но подобных обвинений в сторону даны Лиркаа никто не потерпит. Мировое соглашение между вами вряд ли возможно. А потерять опекуна в семье, где есть десять старших родственников, мальчику вряд ли грозит. Но если такое случится, то о нём наверняка позаботятся друзья и покровители даны. Правящая семья готова при необходимости взять на себя подобные обязательства.