— Хороший аппетит — залог хорошего здоровья.

Судя по помрачневшему челу, магичка стремительно теряла аппетит и вместе с ним душевное спокойствие.

— Ешь-ешь, — довольный помощник придвинул ближе тарелку с пирожными. — Ты им сейчас всё равно не нужна.

Лирка посмотрела на пирожные, на хайнеса и, запихнув в рот надкусанное, поднялась.

— Да ты стремительно обрастаешь поклонниками, — насмешливо протянул хайнес, вот только в глазах его не было и намёка на веселье.

И это почувствовали все, но на помощника господина Отрота недовольство Сильнейшего никак не подействовало.

— О нет, — отмахнулся мужчина, забавно сморщив нос, — мне просто нечасто выпадает шанс провести время в компании такой приятной молчаливой особы. Чаще всего я вынужден слушать маменек, которые привели своих истеричных великовозрастных отпрысков.

— Неужели это такое неприятное занятие? — не поверил Риш.

— Ну так истеричность у их деток не на пустом месте возникает, — красноречиво приподнял брови Сейшен.

Под коллекцию разномастных предметов, изъятых при обыске у Рышныев, выделили комнату, в которой обычно проводили религиозные чтения для больных. Принесли несколько длинных столов, на них разложили мелкие вещи, а на полу то, что покрупнее.

— Вот, обратите внимание на этот кулон, — господин Отрот указал на простенькое украшение, агатовую подвеску на кожаном шнурке.

Риш удовлетворённо кивнул. Про кулон он уже знал. Специально распорядился включить его в список вещей, которые требовалось привезти в лечебницу, чтобы проверить, как работает чутьё господина Отрота.

— Ещё взгляните вон на тот кинжал, — внимание было обращено на оружие с длинным узким лезвием и костяной рукояткой, — и вот эту вышивку.

— Вышивку? — Узээриш удивлённо уставился на чёрный шёлковый платок с замысловатым цветочным узором.

— Да. Подозреваю, что он мог принадлежать одному из молодых оборотней, которые погибли после обыска храма в Арван-Ё. В то время была мода на такой узор. Вероятно, платок пробыл в Хоёторе достаточно долго, чтобы считаться «хоёторской вещицей».

Тёмные! Это здорово осложняет дело.

— А вот это?

Мужчины обернулись к Лирке, которая указывала на предмет непонятного предназначения. Срез красноватого дерева своеобразной формы с жёлтыми и оранжевыми прожилками, покрытый лаком. В одном месте ближе к краю было вырезано круглое отверстие, через которое пропустили верёвочку с нанизанными на неё деревянными бусинами.

— Я не уверен, — честно признался господин Отрот.

— Это краснолипник, — Лирка не сомневалась в своих словах. — Дерево, растущее в лесах Хоётора. Хорошее, благое дерево. Местные часто используют его для оберегов. Видите? — протянув руку, она указала на широкую жёлтую полосу, переходящую в оранжевую. — Такое сочетание считается самым благоприятным. Наверняка на оборотной стороне ещё есть синее пятно или хотя бы крапина.

Магичка перевернула деревяшку и хотела уже ликующе ткнуть в пятно пальцем, как Узээриш взревел:

— Не трогай, дура!

Лирка вздрогнула и посмотрела на него испуганными чёрными глазами.

— Здесь ничего нельзя трогать голыми руками!

— Простите, я не знала, — растерянно пробормотала женщина.

Риш застонал. Конечно же, она не знала, потому что никто не посчитал нужным поделиться с ней некоторыми деталями расследования.

— Может, ей лучше остаться здесь на некоторое время? — взволнованно предложил глава лечебницы.

Лирка посмотрела с испугом уже на него. И Ришу это не понравилось. Пусть уж лучше она своими глазищами мучает только его!

— Что-то чувствуешь? — требовательно спросил он. — Чужое присутствие?

Женщина почему-то потупила взгляд, потом послушно напряглась и отрицательно мотнула головой.

Лирка на самом деле не ощущала чужого присутствия. Иррес и господин Наэш уже вернулись из сознания Шани, которая не привыкла, что там помимо неё есть ещё кто-то, но они успели перепрятаться в подсознание Лирки. Господин Наэш изредка выглядывал, чтобы убедиться, что над ней не проводят очередной странный ритуал, и опять прятался. Подлый удар хайнеса — характеристика от Ирреса — здорово их напряг.

— Здесь вряд ли что-то случится, — помотал головой господин Отрот.

Что это?

Лирка мгновенно напряглась, ощутив в голове что-то чужое. Её напряжение заметил бдительно за ней следящий Узээриш.

— Что такое? Лирка!

Женщина не отозвалась, продолжая прислушиваться к себе.

Женщина? Впервые женщина…

«Пшёл прочь!» — негостеприимно рявкнула магичка.

Шани заинтересованно заворочалась, но гость ей тоже не очень нравился.

— Он боится божественных храмов и вряд ли придёт сейчас, — напомнил лекарь.

И внутри сразу стало тихо. Лирка ещё некоторое время прислушивалась, но гость, видимо, испугался, поняв, на чьей он территории, и сбежал.

Зато напротив теперь стоял обеспокоенный хайнес, который не сводил с неё пристального взгляда.

— Простите, — виновато протянула Лирка и положила ладонь на живот, — кажется, мне не стоило есть пирожное.

Узээриш сплюнул от досады и облегчения, выругался и, взлохматив волосы, взбешённо прошипел:

— С ума меня сведёшь!

— Простите, — женщина покаянно опустила глаза.

— Просить прощения будешь у сына! — рявкнул Риш. — Потому что ночевать сегодня будешь со мной!

По прошествии пяти дней А-ара немного успокоилась. Крысака всё ещё искали, только уже не так живо, как вначале, но жрец всё же решил, что в становище проник посторонний, который и помог узнику сбежать. Стены шатров до сих пор дрожали от гневных криков, а женщины в поселении подозрительно переглядывались с соседками: не к тебе ли наш муж ходил? Сыну жреца, И-сон-ри, на третью ночь кто-то намял бока. Сам он обидчика в темноте не опознал и клялся, что тот не один был. Язва То-нии, поигрывая бровями, нашептала А-аре, что наверняка его другие мужья обмяли, в оглядку. Признать, к чьим бабам он ходил, И-сон-ри так и не признал, но если б признал, тогда бы не били, а утопили. Старшую жену его поколотил главный жрец, чтобы следующий раз мужа — сына его — срамить не смела, но язык ей это не прижало. Наоборот, более того обозлилась, а словом она разила хлеще, чем муж её стрелой. Что ни день, то появлялся в становище новый слух. Один раз даже заговорили что-то про То-нии, но И-тона сама сходила к сплетнице, и к вечеру разговоры утихли, смялись, да и вообще получилось, что кто-то кого-то просто неправильно понял.

— Тоже нашла на кого говорить, — ворочала тогда вернувшаяся И-тона. — У То-нии язык-то подлиннее будет.

Польщённая То-нии хмыкнула и передумала идти к соседке перемывать кости злословнице.

Решимость, которой А-ара прониклась, помогая сбежать крысаку, постепенно сходила на нет. Она всё чаще думала, как сдержать слово, данное То-нии и главной жене, нервничала и вновь осознавала собственную беспомощность. Возможно, она совсем пала бы духом, но привычный уклад становища круто изменился.

На первый же день после побега крысака прибыли оборотни от народа нота-са. Они не пришли гостями в само становище, а расположились лагерем в версте по восточную сторону. А-ара сперва испугалась, что грядёт новое столкновение с бывшим врагом, но через сутки пришла весть, что к закату прибудут представители народа олхи-са̀, которые жили далеко на севере, на самом берегу могущественного Моря.

— Зачем они едут? — обеспокоенно спросила А-ара у старшей жены.

— То нас не касается, — И-тона строго посмотрела на девушку, но та продолжала встревоженно глядеть, и она всё же сжалилась. — Грядёт собрание детей Хоётора для решения грозящей ему опасности. Давно оно уже задумано.

Более ничего она не знала. А-ара, томимая уже иной тревогой, пробовала подслушать мужа, но тот гостей в шатре не принимал, а с главным жрецом беседы вёл или в Доме Духов, или в шатре самого жреца. По становищу, конечно, гуляли слухи, но они больше касались самих гостей, особенно прибывших издалека. Дальние народы были овеяны таким количеством слухов, что зубоскалили о них с большим удовольствием. Несмотря на строгий запрет мужа и главной жены-матери, А-ара прогуливалась рядом с шатрами гостей, но, столкнувшись как-то раз с пугающим Ли-риан-си, перестала так делать. Шаман тогда долго и пристально всматривался в неё, даже когда девушка уже откровенно бежала, испугавшись его проклятущих чёрных глаз-бездн.