А когда начали прибывать народы с северо-востока Хоётора, и вовсе стало страшно в одиночку к воде ходить. Странные это оборотни, непонятные. Обережную вышивку на одежде почти не носят, зато нашивают камни разные и бусы. И приезжали они не на конях, как кочевники, и не своим ходом, как живущие в глубинах Леса. Ящеры под ними были, крылатые и бескрылые. Кто-то даже самых страшных мохнатых хоёторских тварей под седло подвести смог. Хо-ёта-си презрительно фыркал, но А-ара видела, как напрягаются широкие плечи мужа, а господин жрец И-тро-х и вовсе настороженного взгляда не скрывал.

Но более, чем внешний вид и ездовые звери, озадачивали порядки прибывших. А-ара знала, что не все народы Хоётора живут по тем же правилам, что и они, но никогда на самом деле не понимала, насколько разительным может быть отличие. Их муж, Хо-ёта-си, ни за что бы не взял на собрание кого-то из жён. Их дело блюсти порядок в шатре, нечего таскаться за ним хвостом, когда он важные дела решает. Но мужчины с северо-востока не чурались везти жён с собой, и те вели себя пугающе свободно. У мужчин хуани-са столь вольное поведение вызывало едва сдерживаемую ярость, они судорожно стискивали кулаки, не понимали, почему должны терпеть прямые, малопочтительные взгляды чужих женщин, и молчали только потому, что жрецы распорядились не ссориться с чужаками.

Чужие женщины мало того что не сидели в шатрах, так ещё и порой исчезали в глубинах Леса. А-ара слышала, как мужчины в становище насмешливо фыркали, что с концами и исчезли. Но те возвращались через сутки-двое с добычей. А-ара сперва глазам поверить не могла, когда две молодые женщины с косами белого цвета вернулись в лагерь, неся на плечах пиху̀тну[1]. Она всё ждала, что сейчас за ними выйдут мужчины-охотники, но так и никого не дождалась. Женщины же сдали добычу соплеменникам и пошли чистить оружие. И глядя на то, как сноровисто и быстро они управляются с чисткой и заточкой, А-ара проникалась робкой убеждённостью, что они сами смогли добыть вкусного и ценного зверя.

Мужчины с других сторон Хоётора смотрели на добытчиц с нескрываемым… презрением? А-ара не понимала, что видела на их лицах. Ей чудилось, что они в замешательстве и пытаются скрыть пренебрежением свою слабость.

Шептались даже — да простят Господа! — что среди приехавших женщин есть воины и, вот нелепица, шаманы! Про последнее А-аре хотелось узнать сильнее всего. Она даже не устояла и рискнула спросить мужа, на что тот презрительно фыркнул.

— Бред. Не может женщина нести в себе умение править силой. А те, кто смеют называть себя шаманами, дорого поплатятся перед Господами за наглость и ложь.

Из ответа мужа А-ара поняла, что есть среди чужаков женщины, которые называют себя шаманами. Сердечко у неё заколотилось, и она вспомнила слухи, которые витали про её семью в поселении, когда она ещё жила при отце. Никто открыто про то не говорил, сам отец сурово хмурил брови и велел более никогда не задавать ему такие вопросы, но шептались, что бабка А-ары, мать её отца, и кто-то из тёток имел власть в Арван-Ё больше любого мужчины. Что будто бабушка была едва ли не жрецом или — как звучит-то необычно — жрицей. Она погибла при битве за Арван-Ё, так же, как и упомянутые тётки. От всей семьи Арван осталось не так много детей, и им пришлось идти с поклоном к соседям, чтобы те позволили проигравшим поселиться на их землях. К отцу в поселении относились со страхом, он был сильным шаманом, но за спиной всё равно шептались, что он из рода проигравших.

Если женщины её рода действительно были так могучи, как шептали злые языки, могла ли А-ара унаследовать их силы? Кое-что она умела, отец даже обучил её управлять возможностями, но всегда строго напоминал, чтобы она ни в коем случае не кичилась тем, что умеет.

«Эра Арван-Ё уходит в прошлое, — часто повторял отец. — Мы были единственным оплотом „иного“ на юге Хоётора. Нас ненавидели, нам завидовали, нас боялись и уважали. Но мы всегда были чужими. Мы пришли из земель Разрушенных империй [2] и принесли с собой свои традиции. Нам повезло, что Господа Хито-Ё [3] приняли нас такими, какие мы есть. Но длани наших Господ больше нет над нами, и нам нужно забыть то, кем мы были, и стать наконец „своими“».

Совсем юной А-аре слова отца казались бессмысленными. Она родилась уже после потери Арван-Ё, не застала ни былого величия рода, ни иных традиций жившего на территории утерянного города арван-са̀. Но сейчас, после пережитых злоключений, после длительной болезни, которая будто бы обновила её сознание, после общения с крысаком, который оказался не таким, какими описывали всех крысаков, А-ара всё чаще и чаще вспоминала слова отца, по-новому их осмысливала и пыталась разгадать непонятное.

Век оборотней долог, но как же быстро ушло в забытьё величие Арван-Ё, утерянного менее пяти десятков лет назад. Всё ещё ходят и витают горячие требования вернуть утерянный город, народы Хоётора не могут забыть о столь большой потере. Но былая громкая слава Арван-Ё уходит из памяти, будто её старательно стирают.

Даже в детстве А-ара понимала, что её отец чужой для народа, в котором он проживал. Он словно бы стоял немного особняком. А-ара не понимала причин этой отчуждённости, не понимала, почему отца сторонятся.

Но сейчас она сама начинала чувствовать себя чужой. Смотрела вокруг и видела то, что не замечала раньше. Осмысливала происходящее по-другому. Как будто проснулась после очень долгого сна и теперь пыталась понять, где она и что с ней происходит. Мир вроде бы тот же, что и был раньше, но он вдруг стал менее понятным.

И вот сейчас, глядя на охотниц, вспоминая слухи о семье и былом величии Арван-Ё, причину, по которой Хо-ёта-си взял её в жёны, и малопонятные слова отца, А-ара пыталась представить, какой была бы её жизнь, если бы Арван-Ё остался с Хоётором. Могла бы она, как эти смелые и ловкие женщины, уходить далеко в Лес на долгое время, возвращаться с добычей и не ждать поддержки от мужа? Отчаянно смелая надежда затапливала грудь, А-ара старалась представить, какой она могла быть, но пока получалось не очень. Женщин, по смелости и умениям подобных мужчинам, она видела очень мало. Какими они ещё могут быть?

На пятый день по становищу прокатило волнение.

Углядаи сообщили, что видели недалеко представителей скаана-са̀. Хо-ёта-си плевался, жрец, обводя всех строгим взглядом, вел держать себя в руках и на конфликт с непотребным северо-восточным народом не идти.

— Не время для внутренних дрязг. Мы должны объединиться для борьбы с врагом внешним.

— Позор с такими объединяться! — рычал Хо-ёта-си, и многие мужчины в становище его поддерживали.

Из слухов А-ара поняла, что большинство из присутствующих народов не рады приезду скаана-са. Только северяне и жители восточной стороны приняли весть спокойно, а кто-то даже с ехидной радостью посматривал на брезгливо кривящихся «праведников».

— Кто такие скаана-са? — не удержалась она и пристала к И-тона с вопросом.

Та недовольно свела брови, но поняла, что от любопытной девчонки теперь не избавиться. Как бы к мужу ещё не пристала с неуместными расспросами. Да и любопытство А-ары грело ей душу, с юной девушкой хотелось делиться опытом и смотреть, как она становится взрослее и мудрее.

— Это богатый народ с северо-востока. Они занимают город Вано-Ё. У них странные обычаи, осуждаемые Господами.

— Тогда почему Господа терпят их, да ещё и дали им богатство? — недоумевала А-ара.

— Господа везде разные, — И-тона понизила голос и опасливо посмотрела в сторону Дома Духов. — У них свои, у нас свои.

— А какие у них есть обычаи?

— Я то не особо знаю, — отмахнулась И-тона. — Только непотребство разное, о котором судачить любят больше, чем о хорошем. Мол, мужчина там не может брать больше одной жены. Да и не берёт он, зовёт…

— Как это? — удивилась А-ара.

— Да то Господа только знают. Слышала, что он приходит к понравившейся деве и просит идти к нему, а та решает, хочет ли. Ума не приложу, как они так делают.