― Подтверждаю.

― Хорошо, далее, согласно пункту 13.10.13, если условия проживания на судне не устраивают учётного оператора, он имеет право на размещение в лучших условиях. Разумеется, если таковые имеются на судне. Я уже успела осмотреть Внезапный, и я сделала простой вывод. Вы не рады моему присутствию. Могу понять. Учётных операторов никто не любит. Но вы не имеете права держать меня в каюте старого образца, когда на судне имеются свободные каюты нового образца.

Вот чертовка. Ещё и щеголяет уставами какими-то, пунктами договора… А я и не посмотрел какие санкции предполагаются за отказ. Ладно, сейчас не время лезть на рожон, пусть получает свою каюту, хрен с ней.

― Марина, вы слишком много додумываете, здесь вас никто не может любить или не любить. Мы вас все видим впервые.

― Прошу, не надо говорить за меня, что я додумываю, а что нет. Я не тупая, я всё прекрасно вижу. Вы не встали, когда я вошла, вы не поздоровались со мной, как полагается. Ваше право. Мне всё равно, как меня встречают. Я выполняю свою работу и всё. И я хочу её выполнять в приемлемых условиях, а не жить, как собака рядом с общим сральником. Надеюсь, я достаточно доходчиво донесла свою мысль? Пожалуйста, подтвердите, что вы готовы предоставить мне лучшие условия проживания, чтобы я могла качественно выполнять свою работу.

Чёрт. Эта слишком хороша… Но нам будет трудно сработаться. По крайней мере на первых порах. Однако, у меня складывается впечатление, что я её неплохо понимаю. Она ответственная, исполнительная, прямолинейная. Идеальный солдат. Только корпоративный. Это даже слегка располагает… Но лишь слегка.

― Подтверждаю.

― Спасибо, Антей, я как раз присмотрела себе каюту номер двенадцать. Она мне идеально подойдёт. Она свободна?

― Нет. ― на самом деле свободна, но нельзя ей потакать во всём. Пусть знает своё место. Хотя бы временно. ― Я могу вам выделить девятую. Наш инженер как раз в больнице.

Она задумалась.

― Ладно… Если девятая лучше, чем то, что у меня сейчас, тогда подойдёт. ― Марина что-то нащёлкала в своём мастердеке. ― Не и последнее, капитан, как учётный оператор, я обязана взять на себя полномочия по наложению вето на некоторые ваши решения, которые будут идти в разрез с обозначенной миссией или же на те решения, которые будут напрямую угрожать жизни команды и моей жизни в том числе. Предупреждаю, что открытый саботаж, угрозы, насилие, пытки и так далее, не приведут ни к каким позитивным последствиям. Во мне полмиллиона датчиков, которые мониторят моё состояние. Эти датчики передают на центральные сервера Киберкона, а затем Возрождения всю информацию обо мне. Любые радикальные изменения послужат сигналом для реагирования. Возрождению не требуется разрешение суда для уничтожения своих врагов. А мы можем стать врагами, если вы пожелаете. Вы же этого не желаете, Антей?

Ну вот почему это случается именно со мной? Неужели у Возрождения не было нормальных учётных операторов?

― Восьмой день на межсистемной, меня уже начинает воротить от процесса. ― нылась Кобра.

― Это тебе ещё не приходилось общаться с Мариной. Просто ужас.

― Ты, кстати, выяснил, это твоя знакомая? Или всё-так нет?

― В её личном деле ничего не указано про Леонтьевых. Но когда я спросил её напрямую, она напряглась. Так что ситуация всё ещё покрыта завесой тайны. Я ещё не помню, какого цвета у неё глаза. На моей памяти серые, а у этой карие. А может моя память меня подводит? Без понятия… Да и неважно. Даже если это моя бывшая, что меняется? Мы безбожно далеки друг от друга уже многие годы. Забавно лишь то, что произошло вот такое совпадение, если оно вообще имеет место быть.

― Мне стоит ревновать?

― Мы уже это обсуждали, Ань.

― Не могу не подколоть тебя лишний раз. Но всё равно иногда вспоминаю наши с тобой ночи, невольно хочется броситься вновь в этот омут.

Эх, если не врать, то мне порой тоже охота. Но это ловушка. Мы с Коброй идеальные напарники, боевые товарищи. Но не любовники.

― Это ловушка, Кобра.

В панорамных иллюминаторах капитанского мостика мы наблюдали, как звёзды мелькают на межсистемной скорости полёта. Зрелище поистине завораживающее, особенно, если учесть, что цветовой спектр тоже периодически искажается, когда омнисфеновые турбины нагнетают скорость. Всё вокруг иногда становится ярко красным, резко отдаляясь, а затем растворяется в фиолетово-синей дымке, постепенно возвращаясь к норме.

― Я знаю, но ничего не могу поделать со своими гормонами.

― Пообщайся с Данаем, ты ему нравишься.

― Ага, предлагаешь мне стать подстилкой для всей команды? Что потом? Андрей?

В её голосе прозвучало раздражение и злоба. Но тут я сам виноват, чушь сморозил.

― Я не это имел ввиду. Просто он хороший человек и заслуживает чуть больше внимания, чем команда ему даёт. Причём тут вообще «быть подстилкой»?

Кажется, выкрутился.

― Смотри у меня, Керимов. ― она одна из немногих, кто в последнее время называл меня по фамилии. ― Я твои грязные намёки за версту чую.

― Самые грязные намёки были, когда мы развлекались в моей каюте.

Чёрт, возможно, я зря это сказал. Глаза у неё засверкали, и Кобра начала смотреть на меня с полуприкрытыми глазами, полными желания.

― Может повторим?

― Нет.

Иногда надо выдерживать определённый градус резкости в таких вопросах. Я знаю, что она будет какое-то время обижаться. Но Кобра отходчивая. За это я её и люблю. Насколько может любить капитан члена своего экипажа.

― Потом когда захочешь, уже я тебе откажу.

Ей нужно сохранить лицо в этой ситуации. А мне нужно запомнить эту ситуацию и предоставить ей возможность мне отказать в будущем. Или прямо сейчас? Чтобы между нами не было излишней напряжённости.

― Что ж, тогда пошли ко мне в каюту? ― сказал я с улыбкой.

― Ну уж нет! ― ответила она не без удовольствия, прекрасно понимая, что это за игра и какие здесь правила.

Я рассмеялся.

― Так, это ещё что такое? ― нахмурилась второй пилот, глядя на радары. ― Судя по всему по схожему с нами маршруту движется какой-то объект. Если ничего не поменяется, мы столкнёмся через пять минут, тридцать пять секунд…

Разворачиваюсь в кресле, пристёгиваюсь, надеваю гарнитуру и активирую систему управления. Она права. Нужно срочно что-то делать, иначе нас аннигилирует.

― Что за объект, Кобра? Проверь сигнатуру.

― Корабль. Похожий на наш… Как будто один в один наш.

― Что? Подожди, это наше «сродство»? Ты как настраивала межсистемный курс?!

― Нет, чёрт подери, я не знаю! Всё было простроено идеально, даже сейчас никаких отклонений. Тем боле сродство движется по той же траектории с задержкой, а здесь схожий маршрут, а не тот же самый!

― Ладно, нет времени думать. Нам хватит пяти минут, чтобы оттормозиться?

― Да, но мы потеряем день на разгоне.

― Придётся потерять, иначе сдохнем. Вырубаем тягу, просчитай координаты дополнительного смещения.

― Уже. Как раз пять минут будем замедляться. Чёрт! И топливо потратим на новый разгон. Что это за ублюдок вообще?!

― Не знаю. Почему у него такой же корабль, как и у нас?

― Понятия не имею.

Мы постепенно тормозили. Прошло уже почти пять минут, оставались считанные секунды, Внезапный всё ещё рассекал космическое пространство на огромной скорости, но теперь можно было врубать обратную тягу, чтобы окончательно остановиться.

― Обратная тяга нагнетается. ― констатировала Кобра.

― Нежнее нагнетай! Нельзя отклоняться. Подключи маневровые.

― Уже.

― Расходимся буквально в километре друг от друга, что это за камикадзе?

― Через десять секунд сможем просканировать. ― она включила сканер повышенной чувствительности, который умеет фиксировать данные о космических телах, движущихся на третьей межсистемной. ― Готово.

― Мда, это точно не наше «сродство».

― Да с чего ты вообще взял, что это может быть «сродство»? Ты курс физики, что ли прогуливал в академии?