— Верни маму! — судя по звуку, дверь пнули.

Риш стиснул зубы и резко, опрокинув стул, поднялся. Когда он распахнул дверь, охранник придерживал Ханёна за ворот рубашки и пытался мягко призвать мальчишку к порядку.

— Если твоя мать там, где я подозреваю, я её сожру! — прорычал Узээриш и бегом припустил по коридору.

По лестнице он спустился всего на один этаж, на лестничной площадке бросился к распахнутому окну и выскользнул наружу. Пружинисто приземлившись, уставился на откровенно полыхающую башню и на фоне луны увидел тёмную фигурку, увенчанную кучерявой головой.

— Я ненавижу тебя! — в бессильной злости зарычал Риш и принялся стаскивать сапоги. — Сколько можно мне нервы мотать⁈ Глупая, безмозглая… бессердечная девчонка!

Он уже ухватился за рубашку, чтобы снять и её, но к тёмной кучерявой фигурке присоединилась ещё одна, от головы которой тянулась косица или просто хвост волос. Подхватив первую фигуру под мышки, вторая подняла её, а затем на глазах Риша поцеловала. Даже в темноте, даже с такого расстояния он ни за что бы не перепутал поцелуй ни с чем другим.

Его словно обухом по голове ударили. Все мысли и чувства исчезли. Перед глазами только стояла картинка, на которой две тёмные фигуры прижимаются друг к другу головами на фоне луны, в окружении дыма, стоя на жадно облизывающейся язычками пламени крыше.

Омерзительно романтичная картина.

Риш опомнился, осознав, что из его горла непрерывным потоком тянется клокочущее рычание, а когти на пальцах стали длиннее и острее. Пустоту внутри заполнила вязкая чёрная злоба.

На его птичку Каю напал другой мужчина. Осквернил её красные губы своим грязным поцелуем. В объятом чёрным пламенем мозге даже не возникли подозрения, что Лирка могла одобрить это посягательство.

На неё напали.

Его бедную птичку обидели, пока он рылся в бесполезных отчётах.

Её…

Вторая фигура оторвала от себя Лирку и сбросила женщину с крыши.

Мир полетел кувырком. Риш только почувствовал, как спёрло дыхание, сердце сбилось с ритма и перед глазами повисла чернота.

Он даже не успеет её поймать.

Завалившись вперёд, Узээриш опёрся на дерево и проморгался. Картинка вернулась вместе с ликующим рёвом дракона. Почти над самой головой пронёсся ящер, и мужчина, проследив за ним взглядом, увидел Викана, удерживавшего в своих руках кого-то. Вниз сорвался сюртук, и Риш, узнав в блеске серебристую облачную вышивку, поймал его.

Лиркин мундир!

Волна облегчения затопила его, сов заклекотал и затрепетал от счастья. Мерзкий противник был забыл. Главное, что птичка их жива. Да благословят боги Викана, решившего именно сегодня ночью пробраться во дворец! Пусть даруют ему долгую жизнь и неуязвимость!

До слуха наконец прорвались звуки.

— Нет! На юго-запад! Туда!

Дракон завернул в указанном направлении. Риш узнал голос Лирки и смог рассмотреть, как неугомонная магичка, обеими руками придерживаясь за гребень, подаётся вперёд, словно намереваясь сигануть вниз. Ор Викана подтвердил опасения.

— Ниже давай! Сейчас мы его возьмём!

Да чтоб он на пристяжном ремне повесился! Вместо того, чтобы остановить, он ещё и подначивает! Риш, как был босой, бросился через кусты на юго-запад, надеясь поспеть раньше, чем Лирка решится спрыгнуть.

Не успел.

Женщина коршуном слетела с дракона и скрылась из его глаз за кронами деревьев. Раздался ужасающий треск и хруст, и на поляну прямо к ногам Риша верхом на каком-то идиоте выехала дурная магичка.

— Есть! Лирка, там кто-то… Ой-ё… Летим отсюда, живо!

Лирка встревоженно вскинула голову и застыла, глядя на него своими чёрными, расширяющимися от ужаса птичьими глазами. Риш смотрел на неё, растрёпанную, поцарапанную, и ощущал, как внутри зреет, напитывается ядом и накаляется холодом бешенство.

Опять ранена. Опять в неприятностях. Опять рискует и не бережёт себя.

Совершенно неподконтрольная, неуправляемая. Женщина, которая боится его так, что порой теряет дар речи, но в то же время не настолько сильно, чтобы помнить о его приказах.

Слизнув с губ кровь, она, казалось, испугалась ещё больше. Чёрные глаза влажно засияли, выражение лица стало совсем несчастным, но это не только не разжалобило Риша, взбесило ещё больше.

Мнёт его сердце в пальцах как хочет, лупит по нервным струнам со всей дури, терзает его душу безрассудным поведением!

Опустив глаза, Лирка простёрлась ниц прямо на теле поверженного мужчины, как на коврике, и тихо протянула:

— Простите…

Простите?

Риш в молчании осматривал её узкую спину, растрепавшиеся завитки волос, деревянные пластинки, свисавшие из-под манжеты левого рукава, и тупо крутил в голове это «Простите». За что она просит прощения? Наверняка ведь даже не сможет ответить, спроси он её. Она же совершенно не понимает, отказывается признавать, какую власть имеет над его бедной звериной половиной, как заставляет страдать от беспокойства и страха его сова и…

Не только его?

Мышцы окаменели, стоило вспомнить момент, когда Лирку швырнули с башни. Узээриш заново пережил отчаяние от осознания собственного бессилия, от невозможности что-то изменить. Вспомнил мимолётные мысли о травмах, которые она могла получить от падения с такой высоты…

Эта черноглазая пугливая птичка, которая только притворяется трусихой, нравится не только его сову. Риш поджал губы, прищурился и заскрежетал зубами, почти физически ощущая, как внутри со звоном лопается терпение.

Ему она тоже ужасно нравится.

Нравится, как же нравится…

Нечто тёмное сладострастно шептало в уши Ришу, как же она хороша. Она, вот эта кудрявая истязательница, столь безжалостная к себе и к нему. Сов внутри волновался и подбрасывал одну картинку за другой: вот Лирку в лапах уносит более расторопный соперник, вот она падает с башни и её никто не ловит, вот её птенчик горько плачет, а сама Лирка лежит, завёрнутая в одеяло как в кокон. Представлять её раненой или, не дай боги, мёртвой ни Риш, ни сов не хотели и всячески смягчали видения.

— Господин! — подбежал запыхавшийся Саврий.

Увидев простёртую ниц Лирку, помощник сперва непонимающе нахмурился, потом попытался подойти ближе, чтобы рассмотреть, на чём она сидит. И Риш, резко повернув в его сторону голову, негодующе заклокотал. Саврий отскочил подальше раньше, чем сообразил зачем, и растерянно заморгал. Риш продолжил клокотать, прищуривая всё сильнее злые жёлтые глаза, и помощник наконец отошёл к самым кустам. Но его присутствие всё равно раздражало хайнеса. Тот нет-нет, но взглянет на него настороженно-злым птичьим взглядом и негодующе заклекочет.

Хватит ему и одного соперника.

Сейчас Риш не вспоминал, что Саврий счастливо женат и не собирается утаскивать его самочку в свою нору.

Какая она всё-таки бедовая! Привлекает к себе плохих мужчин и сама себя не бережёт. Её надо защищать. Спрятать в безопасное и сухое место, где она сможет спокойно зализать свои раны и отлежаться в стороне от докучливого внимания и… Риш тряхнул головой, пытаясь прийти в себя.

Первая разумная мысль была о гнезде. Пока разъярённый сов подбрасывал изображения пустого гнезда, которое давным-давно — по его птичьему мнению — ждёт черноглазую птичку, Риш старался удержать от соблазна взвалить идиотку на плечо и исполнить данное когда-то обещание. Вот же! Он ещё и обещал! Это только усиливало соблазн поддаться сову и утрамбовать безголовую в самое безопасное место.

Только вот в гнездо сажают будущих жён. Лирка ему нравилась… как же сильно нравилась! Но жениться… Нет, он не был уверен, что готов сделать такой шаг в сторону очень привлекательной, соблазнительно нежной, слабой и совершенно беспомощной, когда дело касалось собственной безопасности, птички Каи. При кажущейся простоте и наивности, она оставалась совсем непонятной. Если он сейчас не сдержится и посадит её в гнездо, а потом всё закончится, никак не продолжившись, слухи и сплетни испортят ей жизнь.