— Простите меня, госпожа Лийриша, — Сильнейший неожиданно покаянно опустил голову, а его помощник недовольно поджал губы, — я неправильно оценил ваши устремления и едва не отобрал у вас надежду на лучшее.

— Вы о чём⁈ — дикой кошкой зашипела Лийриша.

— Я увидел в вашем желании выйти замуж лишь юношескую глупость, в то время как вы пытались сбежать из семьи и стать для них недосягаемой.

— Вы… — девушка непонимающе уставилась на него, и Иер продолжил:

— Согласно законам Салеи, вступившие в брак считаются совершеннолетними и имеют право вступить в наследование, даже если в завещании оговорен иной возраст. Вы ведь из-за этого хотели выйти замуж? Вам больше не нужно идти на это. Правящая семья объявила над вами опеку как над возможной невестой…

Некоторое время девчонка смотрела на него широко распахнутыми глазами, а затем в ярости вскочила на ноги. Одеяло легло на её плечи плащом.

— Я знаю, что вам нужно! Думаете, я поверю, что вы хотите помочь?

Утренняя истерика всё ещё не до конца выветрилась из головы Лийриша, и эмоции с лёгкостью захлестнули её, вытесняя способность здраво мыслить.

— Это всё из-за этого проклятого наследства! Вы хотите прибрать его к рукам! — девчонка обличающе ткнула пальцем в ошарашенного хайнеса. — Выдадите меня за кого-нибудь из своей семьи, заморите и заберёте всё себе.

— Боги, госпожа, да зачем нам это? — поразился Иерхарид. — Правящая семья, слава богам, довольно богата.

— Казне нужны деньги всегда! — уверено заявила девушка.

— И не поспоришь, — оценил довод Врей.

— Врей, выйди, — мгновенно взъелся на помощника хайнес.

Тот оценил злость господина и без спора покинул комнату.

— Госпожа Лийриша, прошу, выслушайте. Правящая семья не может так просто забрать вас у родителей, — попытался объяснить Иер. — Мы не можем нарушать законы Салеи и подавать дурной пример. Мы можем либо принять вас в семью как нашего ребёнка, но тогда вы потеряете право на наследство матери, либо раскрыть над вами крыло официальной опеки. Опеки обоснованной.

— Как над возможной невестой⁈ — злилась девушка.

— Госпожа, ваш отец жив, — вкрадчиво произнёс Иерхарид. — При живых родителях опеку можно взять, только если они оказались… плохими родителями. Возможно, ваш отец… плох. Но… безответственность бросит тень не только на него, но и на всю семью Холлый. На ваших сестёр тоже.

Тяжело дышащая Лийриша замерла, и злость в её глазах поумерилась.

— И это было бы дольше. Откровенно говоря, — хайнес смущённо улыбнулся, — у меня нет времени заниматься расследованием. Проще немного нажать на вашего отца, вынудив его подписать передачу опеки, и объявить вас возможной невестой.

— Вы врёте, — продолжала стоять на своём Лийриша, но уже без прежнего энтузиазма, — обманываете меня.

— Госпожа, — хайнес неожиданно поднялся и взошёл на кровать.

Пискнув, девушка отшатнулась к изголовью, но повелитель шагнул за ней и, поймав её дрожащие ладони, прижался к ним губами.

— Не нужно меня бояться, — ласково произнёс он, заглядывая под нависший над лицом Лийриши угол одеяла. — Вы такой ребёнок, а совы не могут убивать детей. Я даю вам слово, что за два года, что вы пробудете здесь, никто не посмеет принуждать вас к замужеству. И я сделаю всё, чтобы исключить возможность покушения на вашу жизнь. В тридцать лет вы станете самостоятельной и очень богатой женщиной.

— И я не выйду замуж? — тихо-тихо спросила девушка.

В её глазах отчётливо мелькнул страх.

— Если не захотите, не выйдете, — осторожно ответил Иерхарид.

— Статус невесты правящего рода отпугнёт всех, — теперь страх звучал отчётливее.

И хайнес заподозрил, что девочку воспитали с мыслью, будто без поддержки мужа или отца женщине не выжить. Иерхарид остро ощутил страх этого одинокого ребёнка, который всех боится и боится остаться один.

— Думаю, через два года вам самой не очень-то захочется замуж, — улыбнулся он.

— А если захочется? — огрызнулась девушка.

Иерхарид лукаво прищурился.

— Тогда я сам на вас женюсь.

Пару секунд Лийриша хлопала глазами, а затем сообразила, что хайнес шутит, и фыркнула. Странно, но шутка заставила её расслабиться.

— Вы старый, — закатила она глаза, — и красивый.

Иерхарид рассмеялся и погладил девушку по голове. Точнее, по одеялу.

— Тогда постарайтесь и найдите себе за эти два года молодого и некрасивого мужа. Иначе быть вам моей женой, а ваше наследство бесследно канет в государственной казне.

— Не надо со мной шутить, — Лийриша попыталась увернуться от ласковой руки, — я вам всё равно не поверю.

Мама говорила, что отец тоже сперва был очень ласков и нежен. Но она, Лийриша, такой глупой не будет!

— И не надо говорить, что вы меня никогда не обманете!

— Я? — весело вскинул бровь Иерхарид. — Но я же уже обманул вас. Сегодня. С ядом. И обману ещё не раз.

И, рассмеявшись, сошёл с кровати, оставив обескураженную девушку.

— А сейчас отдыхайте, госпожа Риша. Я не думаю, что вам стоит появляться на балу. Конечно, не запрещаю, но… — белые брови Сильнейшего многозначительно приподнялись, — давление вниманием будет грандиозным. Спокойной ночи.

Дверь за спиной оборотня закрылась, и Лийриша с размаху села на постель.

— И ещё, — дверь опять открылась, и хайнес заглянул в комнату. — Не кусайте больше Винеша. У него золотые руки, и каждый откушенный от них кусочек я буду воспринимать как кражу.

— Всё ещё думаешь, что забота об этой девчонке — хорошая идея? — Риш скептически посмотрел на отца.

Тот в свою очередь смотрел на золотисто-красные осколки полусаженной вазы, украшавшей холл. До этого момента украшавшей. Прекрасный образец золотой керамики, покрытый красной глазурью и расписанный мелкодетальными сюжетами. Рисунки состояли только из чёрных линий, и глаз не сразу мог выхватить на красном фоне все части. Оттого Иерхарид любил смотреть на вазу, почти всегда находя что-то новенькое.

Древняя ваза стояла в нише в четверти сажени от пола. Слуги всегда с большим почтением обмахивали её от пыли, а раз в три месяца приезжал реставратор, неизменно восхищавшийся предметом искусства и не находивший в нём изъянов. При следующем визите его ждёт большое потрясение. Надо Винеша попросить сразу отрядить в помощь старику кого-нибудь из учеников, а то прихватит сердце или ум помутится.

Почувствовав взгляд, Иерхарид повернул голову и тут же засёк Лийришу. Девчонка выглядывала из-за арки на третьем пролёте лестницы и смотрела на него искренне испуганным взглядом. Что бы она ни замыслила изначально, бить вазу, похоже, не собиралась.

— Эй, мелкая, что это такое? — Риш тоже засёк девочку и клыкасто ей улыбнулся.

Та вместо ответа шагнула за арку, но полностью не скрылась, продолжая наблюдать за хайнесом.

— Риша, ну зачем ты так? — Иерхарид добросовестно добавил в голос как можно больше печали и с сожалением взглянул на осколки. — Мне очень-очень нравилась эта ваза.

Девчонка ощутимо занервничала, в глазах помимо испуга мелькнул стыд. Иерхариду даже померещился виновато извивающийся рыжий хвост. И почему-то не один.

— Простите, — пискнула лисичка и позорно ретировалась.

— Куда? — гаркнул Риш. — От «простите» ваза не склеится.

— Риш, оставь, — Иер придержал сына за локоть.

— Ты её балуешь, — строго выговорил ему Риш и, присев, подобрал один из осколков.

Внимательно осмотрев золотой скол, хайрен с досадой вздохнул.

— Какую красоту угробила, поганка. Такое сейчас не делают.

Увы, Иер не мог не согласиться, и утеря вазы его искренне печалила. Изготовлением золотой керамики продолжали заниматься и ныне, но современные поделки на сколе были куда светлее и разбалованному хорошими вещами хайнесу казались просто жёлтыми. Вздохнув, Иер отступил, дозволяя мнущимся рядом слугам заняться уборкой.

— Может, отправим её к Вотым? — предложил Риш. — Их стая детёнышей давно уже перебила всё мало-мальски ценное.