— Видите ли, когда на разум беспрерывно воздействует чужая воля, начинается изменение сознания. Быстрее всего нарушаются физиологические процессы. Постоянный стресс и недосыпы… а он не даёт спать… очень плохо влияют на здоровье. В таких условиях мозг не может работать так, как прежде. Начинаются проблемы. На фоне этих проблем чужие увещевания и мысли уже проще встраиваются в сознание, ты начинаешь воспринимать их как свои собственные. Разрушаются прежние мыслесвязи и нервные связи. Во многих случаях это уже необратимый процесс. Хорошо, если у оборотня крепкое душевное здоровье и сильная воля. Он может долго сопротивляться. Возможно, — в голосе господина Отрота прозвучало сомнение, — даже победить в этом противостоянии. Но сами понимаете, испытывать свои возможности слишком опасно. Лично меня потеря разума страшит больше смерти. Мой брат Эдар, похоже, обладал сильной волей, раз смог так долго ему противиться и добраться до дома. Но всё же он, видимо, почувствовал, что поддаётся, и покончил с собой.

— Думаете, что он сам сбросился? — усомнился Узээриш.

Отрот уверенно кивнул.

— Он… тот, кто говорит… злился из-за его упрямства и обещал, что меня ждёт та же участь, только в этот раз он сам науськает меня на самоубийство.

— Науськает? — прищурился хайнес. — Не сам сбросит?

— Нет. Управлять телом он почти не может. Только самую малость, если судить по другим безумцам, и когда они подчинялись его воле. А в этом случае избавляться от них у него причин не было.

— Если подытожить, то некто неизвестный может найти путь в разум того, кто прикоснётся к определённой вещице из Хоётора, — Риш задумчиво провёл пальцем по рукоятке одного из кинжалов, что украшали стену. — Он может пробираться только в мысли, управлять телом может, только если воля оборотня ему подчинится. Подчинение то же самое, что и безумие, и грозит необратимой утерей разума. Всё, чего хочет этот некто, — возвращения Арван-Ё Хоётору.

— Мне нечего добавить, — управляющий вновь пригубил отвар. — Как видите, я почти не внёс ясности.

— А вы не замечали за собой каких-то ещё изменений?

— Побывав на пороге безумия, я стал лучше понимать душевные проблемы других. Только и всего. И ещё… — Отрот замешкался. — Не уверен, что мне это не кажется, но порой мне чудится, что я чувствую вещи… предметы, которые несут на себе след… м-м-м… божественного… Нет, даже не так. Которые несут на себе след причастности к миру бессмертных. Порой я вижу такие предметы в храме.

— Вот как? — заинтересовался Узээриш. — Если мы предложим вам взглянуть на предметы, изъятые у рода Рышный, вы можете попробовать найти опасные хоёторские вещицы?

— Только если вы привезёте их сюда, — выставил условие управляющий. — За территорией храма я не могу ручаться за свою честность. Всё же сомневаюсь, что он забыл путь в мой разум.

— Мы подумаем, как это можно организовать, — пообещал Узээриш и вытащил кинжал из ножен.

И удивлённо уставился на деревянное лезвие.

— Предосторожность из-за местных обитателей, — объяснил Отрот.

— Хм-м-м, — Риш задвинул оружие назад. — Хорошо. У меня к вам ещё один вопрос. Не знаю, сможете ли вы на него ответить или лучше позвать кого-то из лекарей душ.

— Я сам уже десять лет занимаюсь лечением душ. Да-да, — подтвердил управляющий в ответ на слегка удивлённый взгляд хайнеса. — Должен же я здесь чем-то заниматься. Что именно вас интересует?

— Смотрите, — осторожно начал Риш. — Допустим, существует женщина-маг, которая служила на границе с Хоётором и которая нашла артефакт, который действует почти как хоёторская вещица, но ещё сильнее. Она вдова жреца и утверждает, что голоса не слышит. Точнее, пару раз слышала, но за неё заступились, — хайнес указал глазами в потолок, намекая, кто именно заступился. — Какова вероятность, что она не врёт?

— Сколько времени прошло с момента нахождения артефакта?

— Почти четыре месяца.

— Много, — протянул Отрот, откидываясь на спинку. — Из-за этого артефакта тоже слышат голоса?

— Пленные хоёторцы утверждали, что неугодного хозяина артефакт может свести с ума и довести до смерти.

— Хотелось бы подробнее…

— Нам бы тоже хотелось, но это всё.

Управляющий задумчиво пожевал губами.

— Если после прикосновения к артефакту тоже появляются голоса в голове…

— Должны появляться, — подтвердил Риш.

— Тогда… Если голос… артефакта действует так же агрессивно, как это было в моём случае и случае с моими родственниками, то признаки расстройства разума уже должны ярко проявляться в её внешнем облике.

— Не проявляются.

— Тогда либо за неё действительно заступаются, либо голос её артефакта действует хитрее и не торопится, стараясь полностью овладеть её разумом так, чтобы она этого даже не заметила.

— А присутствие чужого разума можно как-то выявить?

— Конечно.

— Серьёзно⁈ — воодушевился Риш.

— Да. Только мне нужно лично увидеть вашу «допустимую женщину-мага» и провести некоторые манипуляции. Видите ли, чужое воздействие на сознание оставляет разрушенные связи, и это можно выявить с помощью специальных магических техник. Я нашёл их в старых трактатах, где описывались способы борьбы с одержимостью.

— Какая жалость, что именно сегодня я не смог её привезти, — с искренней досадой протянул Узээриш.

— Воспротивилась? — насторожился управляющий.

— Приворотного нанюхалась вместо меня, — раздражённо выплюнул хайнес.

— О! И оно хорошо на неё подействовало? — с искренним интересом спросил Отрот.

— Весьма, — неохотно ответил Узээриш. — Налицо были возбуждение, страсть и ревность.

— Тогда можно сказать, что на данный момент её психические связи в относительной целостности. На тех, кто безумен или близок к безумию, привороты либо не действуют, либо действуют, но не так, как надо.

— Правда? — теперь заинтересовался Риш.

Саврий косо на него посмотрел, отметив лихорадочный взгляд повелителя. Видимо, заподозрил господина в странных идеях. Что ж, чутьё его не подвело. Риш постарался сдержать ухмылку.

— Думаю, в ближайшие дни мы приедем к вам с визитом. Привезём вещицы и моего мага.

— Только не говорите ей о цели визита, — попросил Отрот. — Мы не знаем о возможностях… этих голосов. Вдруг они могут как-то спрятать свои следы.

— Конечно, — пообещал Узээриш. — В моих интересах знать об этой женщине всё, что только возможно.

Нет, всё-таки поездка оказалась очень успешной. Узээриш удовлетворённо улыбнулся. Возможно, ясности в дело с Арванским вопросом оно не внесёт, но определённо поможет разобраться во внутреннем мире Лирки. Ну хотя бы оценить его целостность.

— Вы всё ещё хотите, чтобы Лирка продолжала служить при дворе? — вывел его из задумчивости Саврий. — Может, дать ей более привычную службу?

— К более привычной службе она тоже когда-то привыкала, — отмахнулся Риш. — Умнее будет. Я вообще хочу дать ей больше обязанностей.

— Вы уверены, что она готова? — помощник оторвался от записей.

— Она не готова, — Риш не питал иллюзий. — И именно эта неподготовленность заставляет её открываться сильнее и показывать то, что она показывать не хочет…

— Сами же потом будете ругаться и жаловаться, — предрёк Саврий.

— Поругаюсь и остыну, — беспечно заявил Узээриш. — На пути к цели чем-то нужно жертвовать. Я же не твоими нервами жертвую, а своими!

После зелья Лирку вырубило как после снотворного. Проснулась она через пару часов, и хайнес вместе с помощником, конечно же, уже ушли. Сидеть в компании добродушного господина Викеда женщина не пожелала и отправилась на рабочее место под ироничными взглядами стражи. Слух о её «влюблённости» расползся по дворцу со скоростью пожара. В коридоре перед кабинетом хайнеса магичка даже столкнулась с смешливой служанкой, которая сперва уставилась на неё испуганным взглядом — видимо, не ожидала встретиться так прямо, надеялась подсмотреть исподтишка, — затем прыснула от смеха и, низко склонив голову, поспешила убежать.