Нечасто бывало, что хайнесу предпочитали дело, но Узээриш не остался в обиде. Всё же господин Отрот был не совсем обычным оборотнем уже из-за своего душевного состояния. Со времени их последней встречи наследник семьи Ылный поменялся. Риш помнил его как перепуганного мужчину с короткими раздёрганными волосами. Крайне нервного, с дрожащими руками и почти ничего не соображающего. Сейчас оборотень выглядел куда спокойнее и собраннее, а главное, разумнее. Отпустил волосы, и они блестящей чёрной завесой опускались до плеч. На похудевшем и заострившемся по-птичьи лице сидели аккуратные прямоугольные очки в серебряной оправе. Одет управляющий был в безукоризненно отглаженный чёрный камзол, воротник белой сорочки поддерживал стального цвета шейный платок, концы которого уходили под верхнюю пуговицу камзола.

— Ещё раз прошу прощения, — господин Отрот двумя пальцами ухватился за серебристую дугу мостика, седлом висящую на носу, снял очки и растёр переносицу. — В последние дни навалилось очень много дел и все крайне срочные.

— У вас здесь мило, — сделал комплимент осматривающийся Риш.

— Мои посетители в основном помешанные и их родственники, — слабо улыбнулся господин Отрот, переводя на него усталые зеленоватые глаза. — Необходимо, чтобы они чувствовали себя как можно комфортнее.

— Думаю, мне стоит затеять перестановку в своём кабинете. Мои посетители не очень сильно отличаются от ваших.

Управляющий улыбнулся на шутку несколько принуждённо. Он явно чувствовал себя не очень уверенно в компании хайнеса.

— Нам предстоит долгий разговор? — поинтересовался мужчина. — Велеть принести травяного отвара?

— Не стоит. Вы, видимо, понимаете, зачем я приехал.

— Несложно догадаться, — со вздохом признался оборотень, откидываясь на спинку. — Либо у кого-то из ваших близких душевные проблемы, либо вы хотите поговорить о душевных проблемах семьи Ылный. Если принять во внимание слухи о семье Рышный, то я подозреваю второй вариант. Но о проблемах прежнего главы вам уже рассказали всё, что могли, и без меня. Я же не видел дядю в то время. Следовательно, вас интересует моё состояние.

— Приятно видеть вас в столь здравом уме, — вполне искренне сказал Риш. — Признаюсь, в нашу последнюю встречу вы мне казались почти безнадёжным. Неужели храмовые целители настолько искусны?

Поджав губы, господин Отрот опустил глаза. Молча взял чашку, скривился от вида остывшей бурды, но всё равно глотнул.

— Я могу узнать, что стало причиной вашего любопытства? Признаюсь, мне не очень хочется рассказывать о своём прежнем состоянии и пути выхода из него даже вам.

В прошлом Узээриш не раз и не два присылал к господину Отроту своих оборотней, чтобы выудить из него рассказ о болезни, но тот проявил завидное упрямство и бесстрашие, отказавшись отвечать. Собственно, поэтому он приехал лично. Жаль только своего бесполезного мага прихватить не удалось по причине её внезапной влюблённости!

Сов ревниво заворошился.

— Глава рода Рышный явно не в себе, — прямо заявил хайнес. — И у нас есть все основания подозревать, что он… одержим.

— Он… по Арванскому вопросу? — осторожно уточнил Отрот.

— Да. Его помешательство один в один похоже на помешательство вашего покойного дяди и его сообщников из других семей. Либо его душа раздвоилась, либо в нём появился тот, кто владеет его разумом.

— Известно, как давно это продолжается?

— Его домочадцы утверждают, что последние три года он плохо держит себя в руках, часто срывается и его душит гнев.

Управляющий прикрыл глаза и с сожалением выдохнул:

— Его разум потерян для нас. Слишком долго. Он отравлен чужими внушениями, и прежним ему уже не стать. Единственное, что вы можете сделать, — привезти его сюда или в любую другую лечебницу при храмах и попробовать допросить. Но он наверняка уже верит в те убеждения, которые отстаивал, а разум его уже не разум, а осыпавшаяся мозаика.

— Господин Отрот, я понимаю, что вам тяжело вспоминать время своего душевного неспокойствия, — вкрадчиво начал Риш, — но пришло время всё же рассказать о том, что с вами приключилось.

— Вспоминать об этом не тяжело. Сложно спрятаться от того, что постоянно в мыслях. Мне… страшно рассказывать об этом, — впрочем, испуганным управляющий не выглядел. — Я всё ещё опасаюсь, что он может вернуться.

Мужчина никак не выделил голосом «он», но Риш сразу прицепился к упоминанию неизвестного.

— И я осознаю, что на территории храма мне нечего опасаться. Он не рискнёт явиться в угодья того, кто в разы сильнее его самого. Здесь я в безопасности. Но стоит выйти за пределы этого места, и мои опасения возвращаются. Может, сейчас я ему не интересен, но он всегда может ко мне вернуться, ибо путь в мой разум ему известен.

— Кто «он»?

— Я не знаю, — пожал плечами Отрот. — Он не представляется. Извините… Сейшѐн! — позвал управляющий.

Внутрь заглянул его помощник, сидящий в приёмной. Востроносый, малость надменный оборотень с мышиного цвета волосами.

— Принеси мне и гостям травяного отвара, — попросил управляющий. — И… — подняв замызганную чашку, виновато улыбнулся.

— Боги! — ужаснулся помощник. — Где вы её прятали? Кошмар какой! Перед гостями стыдно!

Забрав грязную посуду, оборотень ушёл. Присутствие самого хайнеса не произвело на него впечатления. Когда ты каждый день сталкиваешься с безумными, считающими себя богами и правителями далёких стран, реальные повелители уже не столь страшны.

— В горле пересохло, — улыбнулся Отрот. — Вы и без меня знаете причины безумия моего дяди.

— Отчасти, — не согласился Риш. — Мы только знаем, что сознание его начало двоиться после соприкосновения с некой хоёторской вещицей. Как и у остальных безумных, замешанных в том глупом заговоре. И подозреваем, что с главой рода Рышный произошло то же самое.

— Безусловно, — уверенно качнул головой Отрот. — Я коснулся подобной вещи. Мой дядя, когда от него требовали, чтобы он указал на предмет, после которого ему стали слышаться голоса, соврал. Возможно, соврал и не он, а за него. На свою удачу, я сразу обратился за помощью и мой разум не претерпел разрушений. Почти сразу после прикосновения я услышал в своей голове голос. Он требовал от меня немедленных действий. Если бы он был терпеливее и начал не с требований, а осторожно подбрасывал свои мысли, то через некоторое время я воспринял его пожелания как собственную волю. Но он торопился, и я сразу понял, что в моём разуме есть кто-то помимо меня самого и моего зверя. В отличие от дяди, я не был отравлен горем и мыслил яснее. Увы, ни один лекарь не смог помочь мне, но я заметил, что голос с настороженностью и опаской отнёсся к лекарю из жреческого сословия. Побег в лечебницу при храме был актом чистого отчаяния, но именно это мне и помогло.

— Но почему вы так упорно молчали? — нахмурился Узээриш. — Ваш опыт мог помочь другим избежать той же участи.

— Не помог бы, — господин Отрот насмешливо вскинул брови. — Корона не стала бы распространяться о безумии среди влиятельных родов, чтобы не спровоцировать панику. А об опасности хоёторских вещей вы и без меня прекрасно знали. Кроме того, что нового бы я вам сказал? Про голоса говорили все помешанные. И я не могу прибавить ничего нового. Я не знаю, кто это. Он страстно желал, чтобы Арван-Ё вернулось Хоётору. Это всё, что я могу сказать. Он явно опасается богов, и именно поэтому здесь, — управляющий развёл руками, — я в безопасности. И если бы я не чувствовал эту безопасность, то продолжил бы молчать. Ведь он обещал разрушить разум, если рассказать о нём.

— И вы верили?

— Да. А теперь, после стольких лет работы здесь, понимаю, что мои опасения не были беспочвенными.

Отрот умолк, когда раздался стук в дверь. Помощник занёс поднос с чистыми чашками и пузатым чайником. Разлил отвар и удалился. Управляющий осторожно пригубил напиток и продолжил: