Лирка оказалась на ногах раньше, чем смогла подумать, и схватила мальчишку за грудки.

— Так это ты похитил Миану⁈ — зарычала она, встряхивая перепуганного бога. — Куда ты их перенёс⁈ Отвечай живо!

— А-а-а! Пусти, пусти, пожирательница плоти! Пусти меня! — мальчишка затрепыхался в её руках.

— Что такое? — Риш показался из-за статуи так быстро, словно переместил на манер господина Исхедиара.

— Лирка! — Иррес едва не сшиб хайнеса.

— Это он похитил Миану! — Лирка тряхнула бога так, что тот клацнул своими острыми зубами.

— Тихо! — вдруг приказал разум бога. Его голос опять шёл, казалось, со всех сторон. — На территории города появился дух.

Лирка и Риш посмотрели друг на друга широко распахнутыми глазами.

— К статуе, — спокойно велел разум. — Быстрее, он уже здесь.

Времени на споры не было. Иррес в один скачок оказался в Лирке, женщина, погасив все светляки и зажав мальчишке рот, бросилась к статуе. Риш тут же запихнул её вместе с богом на постамент, а сам вместе с Вархаем забрался следом и прикрыл их.

— Прижмитесь сзади! — приказал Риш остальным охранителям. — И тихо!

Прошло меньше минуты после того, как установилась тишина, и Лирка ощутила, что кто-то появился.

Заволновался сам воздух, чужеродная сила заставила внутренне ощетиниться. Мальчишка в её руках беззвучно заплакал и сам поглубже забился в её объятия. Риш мысленно помянул Хрибного, когда на глаза бросилась верёвка, по которой они сюда спустились.

Послышался тихий шорох шагов. Сверху посыпался сор. Свет, стекающий в пролом, перекрыла чья-то фигура.

— А тут кто-то есть?

Голос. Мужской. Говорит по-хоёторски.

Верёвка дёрнулась, и вниз безбоязненно, явно не опасаясь засады, соскользнул мужчина. Высокий, беловолосый. Шаман. Лирка оценивающе осмотрела татуировки, задержала взгляд на страшных шрамах мужчины.

«Жрец», — уверенно сказал Иррес.

Мужчина спокойно осмотрелся и уставился на статую. Похоже, он видел только её. На его лице был только вялый интерес, но никак не удивление.

— Это здесь? — спросил он.

Воздух за его спиной посветлел, побелел, и над мужчиной нависла огромная голова.

Господин.

Лирка нащупала и сжала кинжальчик.

Лик Господина был страшен, груб, искажён и искривлён то ли злобой, то ли мукой, а длинные волосы стекали вниз как вода.

«Страдающий Эр, — представил духа Иррес. — Давненько я его не видел. Когда я был Господином Арван-Ё, он был Главным главных. Но мы с ним редко сталкивались. Его последний жрец крепко держал его в узде, не хотел терять положение самого главного. Но этого жреца я не знаю…»

— Тут есть кто-то кроме нас. Мой Господин чувствует его? — жрец хищно осмотрелся.

А дух за его спиной раздул ноздри и с шумом втянул воздух.

Боги, там ведь наверху их парни… Спрячут ли амулеты от духа?

— Что?

Жрец резко развернулся и уставился на мальчика, повисшего под самым потолком на верёвке. Лирка удивлённо посмотрела на бога в своих руках, а потом на того, что завис наверху.

— А-а-а-а! — истерично завизжал мальчишка и мигом исчез в проломе.

Следом за ним тут же испарился жрец вместе со своим Господином.

— Не смей меня трогать! А-а-а! — доносились сверху удаляющиеся вопли. — Я бог! Ты не можешь мне ничего сделать! Пошёл прочь! Прочь!

— Быстрее, — по храму вновь разнёсся спокойный голос разума бога. — Я не могу увести их далеко. Мои возможности ограничены городом. Они пришли говорить. Я поговорю с ними, а вы уходите.

— Живо! — Риш потащил Лирку за собой.

Та одной рукой подняла и прижала к себе рыдающего мальчика и поспешила за мужчиной, всё ещё недоумевая, как разум бога смог сотворить подделку. Это ведь подделка? Он ведь бесплотный разум…

«Он бог, — жёстко прервал её метания Иррес. — Его разум — это весь Данжавар».

А-ара не верила, что такие мужчины действительно существуют. Такие добрые, такие… Даже слов подобрать нельзя! Какое бы слово не пришло в голову, каждый раз кажется, что нельзя говорить так о мужчине. Непринято. Неправильно. Заботливый? Заботливы жёны, а мужчина защитник. Она право не понимала его, и ужас в груди теснился вперемешку с благодарностью.

Конечно же, она и не думала коротать дорогу с незнакомцем. Но вечером, когда ящер мужчины начал снижаться, их дракон не оставил никакого выбора, полетев следом. Как А-ара на него ругалась, как просила, как молила пролететь ещё чуть-чуть и опустить подальше, чтобы не тревожить покой чужака… Нет, вредная зверюга плюхнулась рядом с драконихой. Ещё и полез к ней с нежным воркованием. А-ара чуть на месте не умерла от стыда и страха. Глаза боялась открыть и увидеть злое лицо мужчины. Решит ещё, что они слишком докучливые, и избавится от них.

Но мужчина и внимания не обратил. Точнее, А-ара видела, как он бросает на них взгляды украдкой, но подходить не подходил, разговор не заводил и никаким другим образом не тревожил их. Девушка почти не спала ночью. Чутко вздрагивала от каждого шороха, стискивала куницу То-нии и осторожно выглядывала из-под драконьего крыла, опасаясь, что вот сейчас терпение у чужака закончится и всё же проявится мужской нрав.

Но чужак не пересекал невидимую черту и не заходил на их сторону поляны. Правда, и не спал почти. Казалось, его терзало нетерпение. Он очень хорошо охаживал свою дракониху. Гонят от неё обнаглевшего самца, чтобы тот не мешал отдыхать. Сам приволок из чащи для неё какую-то зверушку, гладил натруженные крылья. И утром, едва потускнело сияние в Лесу, он уже был на спине своей ездовой зверюги и был готов к полёту.

А-ара нарочно выждала, когда рассветёт немного сильнее, и только после этого поддалась нытью Господина и подняла дракона в воздух.

Чужак маячил впереди дразнящей точкой. Но в тот день их ящер был на удивление послушным и не рвался нагонять самочку.

«Натешился, — презрительно протянул Господин. — И чего вы, смертные, вообще пары создаёте? На кой вам, женщинам, мужик?»

Глупость какую-то Господин сказал. Всё же они не драконы, чтобы разлетаться сразу после разделения брачного ложа. У женщины своя роль, у мужчины своя. Жёны заботятся о муже и детях, ведут хозяйство, а муж защищает их и кормит.

«А от него кто защищает?» — глумливо спросил Господин и испуганно заахал, когда слышавшая их разговор То-нии схватила цепочку в зубы и высунула мордочку наружу, грозясь швырнуть её вниз.

Вспоминать про мужа А-ара не хотела, но глядя на чужака постоянно вспоминала. Сравнивала. За свою недолгую жизнь знала она не так много мужчин, а отца и мужа лучше остальных. Вот и вспоминала то отца, то Ёту.

«И отец тебя отдал этому, — брезгливо напомнил Господин. — Чем он лучше муженька твоего? Жён наверняка много у папаши было? А в Авран-Ё больше одной не полагалось и поди ещё заслужи. Быстро он забыл родные заветы и принял чужие».

А-аре стало обидно за отца. Тот был лучшим мужчиной, которого она знала. Что может понимать Господин? Он сидел… где-то там у себя, а арван-са пришлось искать новое место для жизни, смирив гордость, идти в чужие поселения и принимать чужие порядки. Да и не такие уж чужие. Арван-са прекрасно знали о обычаях своих соседей, и А-ара была уверена, что понимали их лучше безумного Господина. Много ли одна жена детей родит? А хозяйство одной как держать? А поговорить с кем, если рядом только муж и малолетние дети? Кому поплакаться в плечо, у кого совета спросить, на кого опереться в трудный момент? Нет, бывает, что и жёны между собой не ладят, но разлад чаще от старшей жены идёт. Если же старшая жена-мать мудра, то в шатре царит мир. Ах, как же она скучала по тёплым рукам И-тоны! Стоило старшей один раз прикоснуться к её волосам, и А-ара чувствовала, как тревоги отпускают её и в груди появляется лёгкость. А если бы А-ара была одной женой у Ёты? Уф-ф-ф, аж озноб по спине прошёл! День-деньской проводить в компании мрачного и неразговорчивого мужа… С ним и не посмеёшься, и не пошутишь. Какая тяжкая жизнь была бы!