Ёрдел отступил глубже под сень дерева. Госпожа осмотрелась и на несколько мгновений задержала взгляд на, как показалось, Ёрделе. Тот уже решил, что вечный огонёк не работает с духами, но женщина отвернулась и поплыла дальше, за быстро идущей брюнеткой.

Следовать за ними было очень неразумно. Мариш бы взбесился, узнай об этом, но Ёрдел, повинуясь какому-то неясному предчувствию — а предчувствия так редко посещали его, — двинулся за женщинами, держась от них в саженях пяти. Они не ушли далеко от храма. Свернули в кусты на едва видимую тропинку, в конце которой стоял дом без окон. Только стены, крыша и железная дверь. Ёрдел немного задержался, пока старался пройти по дорожке и не зацепить ветки, и женщины успели скрыться внутри.

Но дверь осталась приоткрытой. Ёрдел заглянул в щёлку и увидел округлый бок чего-то светящегося на фоне черноты. Чтобы пройти дальше, пришлось бы открыть дверь шире, но женщины могли заметить. Так что Ёрдел ждал и прислушивался к размеренному говору брюнетки и нервному голосу Госпожи.

Они вышли спустя четверть часа. Ёрдел успел зайти внутрь перед тем, как брюнетка закрыла дверь. Створка захлопнулась за его спиной, загремел замок, и Ёрдел оказался один в просторном помещении. Его пол лежал почти на сажень ниже порога, и вниз вела узкая лесенка. Но Ёрдел не сразу спустился. Даже его охватила лёгкая оторопь, когда он увидел множество треножников, на которых лежали большие, наполненные белым светом шары разного размера: от полусажени до почти двух саженных. Сам воздух тут колебался от напряжения, Ёрдел чувствовал столько силы, что ему стало казаться, что он тонет.

Но эта сила не давила, не сковывала, не нападала. Она просто была, витала вокруг и мерно мерцала в шарах. Спрятанная, скрытая от мира. Получается, когда Госпожа просила Ёрдела отдать силы, она собиралась прятать их здесь?

Мужчина медленно спустился вниз и остановился перед самым огромным треножником, на котором грузно возлежал тяжеленный шар. Казалось, внутри него было не сила, а сама жизнь, схожая с той, что живёт в теле беременной женщины. Чуткому к звукам Ёрделу даже чудилось, что он слышит пульс. От шершавой поверхности тянуло теплом. Протянув руку, Ёрдел прикоснулся к ней, и окаменевшая кожа слегка цокнула, столкнувшись с камнем. На очень краткий миг хаги ощутил невероятную тягу, которая обычно возникала перед слиянием с драгоценным камнем. Тяга прошла очень быстро, слияния не вышло, но Ёрделу показалось, что волны, исходившие от сферы, стали дружелюбнее.

Он отступил от шара и пошёл смотреть остальные сферы. Все они были очень разными. Иногда сила в них едва теплилась и даже не хотела отзываться на прикосновение. Порой яростно бурлила, казалось, она могла проломиться каменную стенку и напасть на хаги. Чаще всего мужчина чувствовал что-то вроде дружелюбного любопытства. Иногда он находил на шарах отметины-символы, похожие на клеймо. Всегда разные.

В дальнем углу Ёрдел нашёл и самый маленький шар, размером с голову ребёнка. Свет в нём почти угас, и сфера по краям уже потемнела. Затухающее сияние виднелось только в самом центре. Хаги погладил шар, но тот не отозвался, и мужчина взял его в руки, оторвав от треножника. Это оказалось нелёгкой задачей, видимо, сфера пролежала здесь очень долго и почти успела срастись со своей подставкой. Сияние внутри дрогнуло, поверхность шара стала чуточку теплее.

Подойдя ближе к одной из больших сфер, чтобы в её сиянии рассмотреть свою находку, Ёрдел осторожно повернул шарик в ладонях. Тот испуганно замерцал, тьма отступила чуть ближе к краям. Сверкнули грани резьбы, и Ёрдел отёр шар об одеяло, в которое до сих пор был завёрнут. Под слоем пыли оказалось солнышко. Именно таким его рисовала Лоэзия, когда мазала Ёрдела белой лечебной грязью: сперва рисовала круг, а потом волнистые линии-лучики.

Ёрдел вернул шар на место, но не успел отойти, как тот отчаянно засиял, словно пытался привлечь его внимание. Тьма сжалось до узкой полосы у самой поверхности шара. Хаги чудилось, что артефакт молчаливо взывает к нему, просит о чём-то… Страдает.

С жалостью у Ёрдела было плохо. Сочувствовать он ещё мог, если мог понять чужую боль. Но отчаяние артефакта… Нет, не мог понять. Но рука почему-то потянулась к шарику, и Ёрдел, нащупав в ворохе одежды поясную суму, кое-как запихал сферу туда.

Через четверть часа он уже был у закрытых ворот поселения. Перебравшись через них по воздуху, Ёрдел вытащил серебряную пластину и зашагал дальше на юг.

Только вот ему показалось, или камень Мариша стал существенно ближе к нему?

*["1]Реевесуор — бог, создатель хаги.

Господа Хоётора:

Ирресаша̀у — думаю, наш милый друг в представлении не нуждается.

Рошшаа̀д — дух земной стихии, песчаный Господин Рото-Ё. Очень не любит, когда ломают его куличики.

Идоа̀ра — многоликая Госпожа скаана-са. Душка Иррес обычно прибавляет к её имени неприличное литературное слово.

Расххерида̀н — Второй Господин Арван-Ё (в народе теперь бессмертное д***, бедняга).

Жхерра̀ — Господин нота-са, его печать попалась Лирке.

Из активных Господ есть ещё Двуликий Господин хуани-са, но его имя мы ещё не слышали. Раздвоение личности у него не только внутреннее, но и внешнее.

Другие активные духи:

Ссадашѝлий — дух снега, Карающий духов за ложь (и не только духов). Невинный цветочек, жаждущий любви. Много-много любви. Впервые встретили его в «Цветочке».

Исхедиа̀р — дух огня и пепла. Очень крутой чувак, больше известный под прозвищем Дедушка. Тоже впервые встретили в «Цветочке».

Упомянутые в тексте боги:

Ваира̀к — создатель оборотней-химер по прообразу священного зверя Юаибы, один из самых почитаемых богов Салеи. И не только Салеи. Очень хитрожопый.

Волпа̀дес — создатель оборотней-волков, покровитель охотников. Почитается в Салее. Довольно высокомерный тип, за что его не очень любят в божественной тусовке.

Истарида̀н — загадочный малый, на которого валят чуть ли не все шишки за проклятия в период Древних войн. Что с ним сейчас, не совсем ясно.

Жаада̀т — бог вампиров и их создатель. А ещё он делал куклы.

На собрании жрецов и шаманов было шумно. Хо-ёта-х втайне торжествовал, а внешне — озабоченно хмурил брови и мрачно смотрел на венец из костровиков.

Углядатаи принесли тревожные вести. Салея-са действительно были в Арван-Ё и едва не сцапали их лазутчиков. Клялись, что преследовал их злобный Господин в облике зверя, крыл ругательствами на языке врага, а в жрецах у него коротко стриженная женщина с шрамом на лице. Ёта сразу вспомнил женщину, которая вышла мериться с ним силами, когда он с отрядом подъехал к стенам тверди, чтобы потешиться. И злоба в душе всколыхнулась. Но она быстро усмирилась и сменилась облегчённым пониманием: теперь-то он знал, почему проиграл в той схватке. Она-то уже тогда была жрицей, а жрец всегда сильнее шамана. Вот сейчас бы он точно одержал победу.

Правда, некстати вспомнилась и вторая схватка. Сила в кулаках женщины всё же была не бабья.

— Мы знали, что салея-са что-то замыслили! — горячился старик Ит-ло-х.

Он всё ещё не забыл унижения, вызванного словами жрицы скаана-са, и теперь явно ликовал.

Ёта чувствовал направленные на него самого взгляды, чувствовал, как меняется отношение жрецов к нему. Если ранее для них он просто был новым жрецом не самого сильного Господина, то теперь его стали уважать чуть больше. Так он и пойдёт дальше и выше, прослывёт мудрым и сдержанным. И, несмотря на слабость его Господина, с ним, Ётой, будут считаться, а не посматривать насмешливо, как на того же Ит-ло-х, который вроде и стоит за спиной сильного Господина, но слишком яркие эмоции делали его самого в глазах других слабаком.