— И Господин Атраш не справляется…

— Он справляется, — голос духа неуловимо поменялся, став строже. — Как может. Он остался в Лесу один. И ему не хватает рук, сил и глаз, чтобы следить за всеми. Он ещё и искал силы Истаридана. Он хотя бы остался и делал всё, что мог.

Лирка устыдилась своих поспешных слов.

— Хоётор на самом деле страшен и ужасен только в Лесу. Он уже поменялся в лучшую сторону на большую часть, но Лес остаётся его кровоточащей язвой. Но и эта язва постепенно становится меньше. Как видишь, всё не так плохо, как может показаться. Хоётору лишь нужны те, кто будет готов помочь ему измениться.

Господин Исхедиар замолчал.

Ветер донёс от раскинувшегося внизу города чей-то смех. Весёлый и непринуждённый. Залаяла и завыла собака. Послышался колокольный звон.

На руках Исхедиара заворочался Истаридан. Бог захныкал и вдруг начал уменьшать в размерах. Вновь став ребёнком, он совсем раскапризничался и начал выкручиваться из рук духа.

— Пусти меня! Пусти! Пожирательница плоти, я хочу к тебе, — и, скуксившись, протянул руки к Лирке.

Та не стала спорить и безропотно приняла его на руки. Усевшись на сгиб её локтя, бог принялся тереть покрасневшие глаза и осматриваться.

— Это не моё, — уверенно заявил он. — Почему мы здесь?

— Уже возвращаемся, — заверил его Исхедиар. — Истинно как дитя…

Пепельный зев ворот распахнулся, и Лирка, бросив ещё один взгляд на яркий город, прошла в ворота.

Она вышла на вершине земляной насыпи, оставшейся после недавнего боя в Рото-Ё. Вышла и замерла, столкнувшись с десятками глаз, направленных на неё снизу, от пылающей кострами земли.

— Хозяин Хоётора и его жрица вернулись, — раздался за спиной то ли насмешливый, то ли торжественный голос господина Исхедиара.

Истаридан с растерянностью ребёнка осмотрел вскинутые лица и теснее прижался к груди Лирки. Та поджала губы и начала спускаться.

— Кая!

Сердце совершило кульбит, и она нашла взглядом Риша.

Тот бежал к ней, перепрыгивая через препятствия и сталкивая всех со своего пути. Лирка едва не уронила бога наземь, господин Исхедиар едва успел перехватить того. Слёзы обожгли и без того заплаканные глаза, и Лирка шагнула навстречу Ришу.

— Прости… — едва слышно прошептала она, когда тот схватил её, прижал к себе и осыпал её лицо горячими поцелуями.

— Ты что? За что? — лихорадочно забормотал он. — Ничего… ничего такого между нами не произошло. Всё хорошо, Кая, всё… будет хорошо. И… мы с этим справимся.

Силы окончательно покинули Лирку, и она, захлёбываясь в слезах, сбиваясь и начиная заново, зашептала на ухо Ришу свою самую ужасную и самую прекрасную новость. К тому моменту, когда она закончила, Риш замер с совершенно нечитаемым выражением лица. Взгляд его устремился куда-то в пустоту над плечом Лирки.

И та испугалась.

— Риш?

Тот вздрогнул и осмотрелся. Руки его сильнее сжались, втягивая Лирку в объятия, прикрывая. А затем он наконец увидел блестящие страхом глаза своей пташки и поспешил улыбнуться.

— Получается, — он прижался лбом ко лбу Лирки и обдал шёпотом её губы, — я стану отцом Ирреса? — глаза его засияли весельем. — Ха, представляю, что бы он сказал сейчас, если бы мог.

Реакцию Узээриша на её положение Лирка смогла в полной мере оценить чуть позже, когда охрана сомкнулась вокруг неё плотным кольцом. И в первые она не почувствовала возмущение. Наоборот, ей стало чуть-чуть легче, потому что сейчас она хотела оказаться в уединённом и безопасном месте. Там, где ей и её положению ничто бы не угрожало. Всю ночь она крепко-крепко, без сновидений, спала в объятиях Риша. Но стоило ему встать и выйти из дома жреца, куда их пригласили на ночлег, и сон ушёл. Пришла тревога. Лирка боялась, что кто-то нападёт, что кто-то причинит ей вред, и она потеряет этих детей. Ей хотелось покинуть Хоётор и оказаться в безопасности. Шани внутри недовольно ревела и рисовала заманчивую картину тёмной и уютной берлоги, спрятанной глубоко в дремучей чаще вдали от чужих глаз. Хотелось прихватить с собой Ханёна и спрятаться в такой берлоге до самого рождения детей.

Но раз покинуть Хоётор пока было нельзя, то сойдёт и усиленная охрана. Сбегать или вести себя как-то столь же опрометчиво Лирка не собиралась и была готова просидеть взаперти до самого отбытия из Хоётора.

А задержаться пришлось.

— Вляпалось наше семейство по самые уши, — сказал Нарий, проходя в комнату под настороженно-испуганным взглядом хозяйки дома, молоденькой жены жреца по имени По-нари. — Мхян — жрец, ты тоже. Этот рыдающий бог цепляется за Лешиего так, словно тот ему отец родной. Ещё и Господин Ваирак припомнил, что Мхян его жрец, а ему в Хоёторе жрецы сейчас очень нужны, веру продвигать. Честное слово, думал, что Песчаный дух прямо у храма наваляет Господину Ваираку, когда тот сказал, что Мхян его. Мхян едва духа на месте удержал. А Ваирак ещё посмеивается и милостиво так: «Да ладно тебе, Рошшаад, на большую часть он твой жрец. Тут я на главенство не претендую».

Лирка нахмурилась. Осознав, что Иррес и господин Наэш остались с ней, пусть и таким своеобразным образом, она вновь могла волноваться за то, что происходит вокруг.

— Мхян сильно привязан? — спросила она.

— Не знаю, — честно ответил Нарий, потирая гладко выбритый подбородок. — Дух, его Господин, сильный. Он ночью хорошо так потрепал ту Госпожу. Она едва сама утащилась и сферы свои уволокла.

Внутри вроде бы зашевелилось злорадство, но оно быстро померкло и Лирке стало плевать на судьбу Идоары. Та и так была испорчена без возможности хоть как-то исправить всё сотворённое.

— Но сам Мхян к нему привязался. По правде сказать… — Нарий поморщился и всё же выдавил: — Ну, он даже трогательный, если не бесится. Только Мхяну нужно учиться, раз он, — тут голос вредителя по-братски посуровел, — показал такие впечатляющие способности к захвату позиций с помощью хитрости. Надо бы отправить его учиться в корпус при какой-нибудь миссии. Но сперва по наукам подтянуть, чтобы на фоне других недорослем не был. Я подумываю о дипломатическом корпусе, но виларий напирает на казначейский или подготовку высших военных чинов. Но зачем ему эти казначейства и военные? Тем более, как жрец Ваирака воинскую подготовку он всё равно проходить будет. Выйдет в отставку со службы и учиться. А то мозгов у него вон сколько, пусть учиться ими работать! — Нарий, будто с кем-то споря, последнее произнёс, как гвоздь в крышку вколотил. — Но и связи с Хоётором обрывать не стоит…

Лирка мрачно посмотрела на брата, и тот почему-то сразу вспомнил, кто глава семьи.

— Сама подумай, — Нарий тоже строго посмотрел на неё, — мы — семья без прошлого, без какого-то определённого будущего и без поддержки. Нам и опереться не на что. Но мы находимся под вниманием самого хайнеса и Вотых. Уже благодаря им постепенно, но поднимемся в обществе. Но, — мужчина закинул ногу на ногу, — наше положение будет твёрже, если мы не будем кому-то за него обязаны. Глупо терять то место, которые захватил Мхян. И те связи, которыми он по случаю обзавёлся. И, полагаю, он сам это понимает. Тут нашли тело жреца того духа, которого наша старая знакомая съела. Его тут знали, как папашу Мхяна. Так Мхян не дурак, вместе со своим «братцем» сейчас готовит его к похоронам, отдаёт последние почести как «сын». И местные уже считают его своим. Вон, даже невеста есть. Нет, я считаю, что мы должны здесь укрепиться. И виларий меня поддерживает. Остальные не то чтобы против… Сомневаются и опасаются.

Лирка тоже сомневалась. Но по другой причине. Доводы Нария она хорошо понимала и даже признавала их. Просто знала, какая роль будет отведена в Хоёторе для неё, как для жрицы вернувшегося Хозяина. Очень слабого Хозяина, которого пока поддерживал только Смотритель Леса. И, может быть, Двуликий. Лирка так и не поняла этого странного Господина. Сложно было думать о связи их семьи со страной, которая совсем недавно воевала против Салеи. Придётся ведь договариваться с недавними врагами. Риш, вероятно, сможет. Как сперва наследник, а потом правитель, он умел переступать через чувства в угоду миру. Она этого ещё не умела.