Иррес отвоевал контроль над телом у господина Наэша и, взвыв, круто развернулся, чтобы уйти от «идиотов и недоумков» в тело Лирки. В гостиной повисла звонкая тишина, которую прервал требовательный стук в дверь.

— У вас там всё хорошо? — подозрительно спросила госпожа Пандар.

После явления Ирреса вор стал куда словоохотливее. С горящими от нетерпения глазами он подробно объяснил Леахашу, что именно ему потребовалось в закрытом фонде и с какими помыслами он проникал во дворец. И как проникал.

— Это просто, — самодовольно заявил он. — Нора внизу, много нор! Оттуда.

Раздосадованный хайнес готов был прямо сейчас пойти и замуровать Подземный город.

Из слов пленника выходило, что маги княжества, в котором он родился и вырос, владели очень интересными знаниями, о которых тот же господин Наэш никогда не слышал. Многоимённые земли ранее большей частью входили в Арванскую империю, немного в Хоётор, и ещё в их составе было несколько стран, разбросанных по морскому побережью. Сейчас из всего перечисленного существовал только Хоётор, территориально довольно сильно изменившийся. Развал Арванской империи сильно пошатнул баланс сил в регионе, начавшиеся междоусобицы выпили соки и деньги. Без налаженной торговли страны обнищали. Потом из-за моря приплыли люди воды, которые разгромили сильнейшее государство на побережье — Эрхейда̀рр, страну хаги. Дети земли, потерявшие дом, хлынули прочь от берега, завоевывая новые территории и оттесняя другие народы. Регион на несколько веков погрузился в войны. В конце концов Многоимённые земли одичали и утратили былое значение. Вся территория, вплоть до самого побережья, заросла густыми лесами, которые непроходимой глушью отгородили крохотные страны, княжества, города и поселения друг от друга.

Одним из таких маленьких, по меркам Салеи, оплотов жизни было княжество Ощщоис. Население его составляла довольно разношёрстная публика, в основном оборотни разного происхождения. В последние годы они ощутимо потеряли в силе — утратили связь с побережьем и оборвалась хилая нить торговли. Хищные до обжитых земель соседи начали притеснять. Главы трёх родов приняли решение воспользоваться знаниями предков, сохранившихся с Древних войн, чтобы получить сильного защитника. Для этого они призвали, заманили в ловушку настоящего духа и привязали его к смертной женщине.

Вот здесь и Иррес, и господин Наэш проявили крайнюю заинтересованность рассказом. Иррес даже простил «хама и грубияна» за его возмутительные предположения.

Если верить старым записям, в прошлом подобное уже практиковали. Стремясь обрести бо̀льшую силу, древние заманивали духов и насильно привязывали их к смертным женщинам — о мужчинах упоминаний не было. Привязанные духи становились слабыми, как женщины, с которыми они оказывались связанными одним телом. Они могли выходить наружу, но далеко отходить способны не были. Свободу им давали после рождения ребёнка. В преданиях говорилось, что рождённый от духа обладает огромной силой, почти равной силе родителя. После появления дитя женщину убивали и тем высвобождали духа из «клетки».

«Глухое варварство!» — презрительно фыркнул Иррес.

Только вот в свитках древних многого не доставало. Исходные записи за давностью лет истлели, остались только переписанные и, увы, не полные версии, в которых ничего не говорилось о том, что делать с освобождённым и обозлённым духом и где же скрывается «огромная сила», которая должна быть у ребёнка. Ощщоис сильно пострадал после освобождения духа. Почему тот не уничтожил княжество полностью — загадка, которую Леахаш не смог понять и перевести. Впрочем, соседи, прознав о всплеске силы, не торопились идти на Ощщоис войной, опасаясь столкнуться с пробудившимся злом. Времени, пока длился их страх, хватило, чтобы ребёнок успел вырасти, но вот расхваленной в древних записях силой так и не обжился. И вот это «дитя», вызвавшее столько разочарования у своих земляков, решило податься в загадочную и могучую Салею, чтобы раздобыть знания, как призвать конкретного духа и выведать уже у него способ использования скрытой в его теле силы. А Дощщар был уверен, что силы у него имеются.

И вот убедившись, что «жён хайнес» носит в себе духа, как и его мать когда-то, он только уверился, что на правильном пути, и был готов к любому сотрудничеству, лишь бы с ним поделились знанием.

И готов к сотрудничеству был не он один.

Хайнес, Лирка, её богатый внутренний мир и Саврий, на присутствии которого очень настаивала госпожа Пандар, сидели в кабинете Сильнейшего и обсуждали прошедший допрос. Точнее, слушали страстно говорившего Ирреса.

— Деший точно там был! — уверенно заявлял дух. — Наэш, вспомни, он же упоминал Многоимённые земли? — на морде появилась печать глубокой задумчивости, почти тут же сменившаяся сумасшедшим энтузиазмом. — Он там точно был! Уверен, привязкой он у них разжился, а остальное додумал. Мозгами-то он, к несчастью, в тебя пошёл.

Даже Риш почувствовал себя неудобно перед хайреном Игренаэшем после столь беспардонного упоминания.

— А как вышло, что Деший смог призвать тебя, да ещё и заманить в ловушку? — поинтересовался хайнес.

Иррес оскалился, недовольно мотнул хвостом и уклончиво отозвался:

— Долгая и малолюбопытная история.

— Но нам очень интересно, — Риш ехидно прищурился, осознав, что дух не очень-то хочет вспоминать прошлое, явно стыдное и немного глупое.

— Могу рассказать я, хочешь? — господин Наэш явно обращался к Ирресу.

Но тот воспротивился.

— Какое это вообще имеет значение? Важнее каким способом он сделал привязку, а потом и сотворил с нами подобное!

— Деший поступил гениально просто… — морда исказилась, но господин Наэш в кои-то веки удержал за собой контроль. — В своём настоящем облике он был весьма хорош собой и, прибыв в Арван-Ё под видом странника из Многоимённых земель… возможно, он действительно приехал оттуда… сумел вскружить голову молодой жрице.

— Причём здесь Арван-Ё и жрицы? — нахмурился Узээриш.

Морда зверя вытянулась и приняла испуганное и виноватое выражение, быстро сменившееся наглым весельем.

— Не-е, — дух глумливо загоготал, — мозгами Деший всё же не в тебя пошёл. А ещё меня болтуном называют.

Лирка просто устало потёрла лоб и, нахмурив брови, уставилась в окно. Пусть сами разбираются. Если хайнес посадит её в темницу по подозрению в шпионаже в пользу Хоётора, она хотя бы отоспится в покое.

— Лирка, — Риш строго окликнул магичку, — вы опять от меня что-то скрыли?

— Никто ничего не скрывал, — ухмыльнулся Иррес, — ты сам не интересовался. Узнал, что я дух, и на этом всё. И никаких «А как ты жил всё это время?», «Чем занимался?», «Какие у тебя увлечения?», «Что ты любишь?»…

— Лирка, — в глазах хайнеса загорелось осознание, и он подобрался и выпрямился в кресле, — какое отношение твой внутренний мир имеет к Хоётору?

— Только его часть, — въедливо поправил Иррес. — И нет, ваше подозрительное Сильнейшество, шпионажем в пользу Хоётора мы не занимаемся. Они прохлопали Арван-Ё, так что шиш им, а не ценные сведения.

— Лирка! — Риш злился всё сильнее.

Не женщина, а бездна с тайнами! Только подумаешь, что уже всё, как открывается ещё что-то. Риш ценил загадочных женщин, но, по его мнению, загадкой должен быть характер, а не куча маленьких секретиков. Ох, о чём он⁈ Были бы они ещё маленькими!

— Иррес был Господином Арван-Ё, — неохотно ответила Лирка. — Одним из двух. Деший пленил его около четырёх веков назад, и с тех пор в Арван-Ё оставался только один Господин.

— О, — хайнес вдруг откинулся на спинку и заговорил необычайно мягко. — Так Господа — это духи, да?

Женщина опасливо кивнула.

— И один из этих Господ с тобой уже одиннадцать лет, верно?

Лирка растерянно посмотрела на Саврия, но столкнулась с цепким холодным взглядом. И почувствовала себя мышью, на которую охотятся два кота. А Иррес, крыса такая, просто нагло скалился, не пытаясь перевести внимание на себя.