— Помнишь один наш разговор? — Сильнейший всё ещё вёл себя пугающе мягко. — Когда мы ночевали вместе и делились, как же всё-таки бесят тайны Хоётора, которые остаются тайнами, несмотря на все усилия. Помнишь же?

Такой несчастной Лирка себя давно не чувствовала. И она осознавала, что сейчас грядёт буря. Успела заметить искру бешенства в прищуренных глазах.

— Ты мне тогда доверительно сообщила, что тебе тоже покоя не дают эти тайны, — мягкость медленно сминалась, искажалась гримасой бешенства. — Уверяла меня, что больше ничего не знаешь. Ты же помнишь, что я обещал тебе за ложь?

Мысли лихорадочно засновали.

— Мы всё это время безуспешно бьёмся над загадками Хоётора, а ты, ходячая энциклопедия, притворялась незнайкой⁈ — рявкнул Риш, поднимаясь.

Лирка опасливо привстала.

— Я чуть ли головой не бьюсь, а она хлопает глазами и молчит⁈ — возмущался Узээриш. — Иди сюда!

— Посадишь её в темницу? — ехидно пророкотал Иррес.

— Да она сидеть не сможет! — Риш рванул к Лирке, а та — к Ирресу. — Я ей всю задницу искусаю! Я же обещал покусать? И я свои обещания держу!

— Госпожа Пандар выбьет вам зубы, — сухо предупредил Саврий, но, судя по взгляду, которым он наградил Лирку, ничего против намерений господин не имел.

— Иди сюда, безмозглая! — хайнес его не слышал, пытаясь обойти Ирреса и достать забившуюся в угол Лирку. — Уши мне пудрила… Крутила… Мы почти пятьдесят… Да несколько веков до этого пытались понять Хоётор, а она рот замкнула! Имей смелость отвечать за свои поступки!

Лирка не имела никакой смелости и лишь судорожно стискивала хвост подселенца.

— Нет, ты меня пусти! — направлять гнев на духа Риш не собирался. — Она ещё и с Виканом посмела в передряги влезать, осознавая, какой ценностью является!

Магичка оторопела. Ценностью? Она? Видимо, её непонимающий взгляд взбесил хайнеса ещё больше.

— Я тебе на лоб гриф «Государственная важность» поставлю! Ты хоть осознаёшь, что в Салее нет никого даже среди хоёторских соглядатаев, кто бы знал больше тебя⁈ — бесился Риш.

— И даже в Хоёторе, — подлил маслица в огонь Иррес.

— Столько разгадок, столько тайн… И всё это ходило у меня перед носом и смотрело вот этими птичьими глазами! — Лирка зажмурилась. — Нет, ты смотри! Смотри на меня, бессовестная! И как врала… «Господин, меня тоже манят и злят тайны Хоётора», — передразнил злой мужчина. — Ага! А как теперь меня манишь и злишь ты, сокровищница с тайнами Хоётора. Он ведь тебе всё рассказывал. Не мог не рассказывать, он же болтун!

— Я⁈ — оскорбился Иррес, слышавший подобные обвинения от Наэша тысячу раз.

— А на вид такая невинная, скромная, почтительная и робкая!

Риш на самом деле больше злился на себя. Ведь чувствовал, что неладно дело, что Лирка не договаривает, привирает, но всё равно позволил так нагло обвести себя вокруг пальца.

— Отныне нет тебе никакого доверия! — ткнул он пальцем в женщину, и та торопливо закивала. — Боги, за что же мне такое сокровище?

— Есть за что наградить, — Саврий получил злейший взгляд, но не дрогнул.

— Теперь-то я понимаю, почему вы с Майяри дружите! Только по её хитрому лицу сразу понятно, что честности ждать не стоит, но ты… — хайнес словно был разочарован в своих самых светлых ожиданиях.

— Если она мне хвост выдернет, я тебе голову откушу, — предупредил Иррес. — Простите, — виновато протянул господин Наэш.

— Хайрен, сейчас я могу совершенно искренне заявить, что рад с вами познакомиться. Хоть кто-то честный в вашем трио, — ядовито протянул Узээриш.

Плохо он их знает. Перепуганная Лирка на миг ощутила искру злорадства.

Иррес-то как раз самый честный среди них.

В кабинет главы сыска, который являлся и её кабинетом тоже, Майяри зашла с тяжёлым вздохом. Обеспокоенный взгляд тут же устремился к малиновому дивану, на котором спала Авана, и женщина подошла к столу, заваленному документами и привезёнными из дома книгами.

Она только что закончила осматривать глиняную куклу и была вынуждена признать, что никогда ни с чем подобным не сталкивалась. Дома перерыла кучу книг, которые перевезла из общины из дедовского дома, но не нашла даже отголоска чего-то похожего. В подробнейших и довольно многочисленных описаниях войны с пришельцами из-за моря можно было найти много интересного и непонятного, но как Майяри ни присматривалась и не вчитывалась, в упомянутых артефактах нельзя было узнать глиняный скелет. Да и предки больше писали о самих людях воды, называя их порождением божественного безумия. Майяри их мнения, глядя на зарисовки, не разделяла. Внешне мало отличались от людей — поэтому, наверное, и прозвали людьми воды, — но летописцы государства Эрхейда̀рр говорили о них как о чём-то кошмарном. Видимо, их ужасал религиозный культ пришельцев, для которого они использовали кровавые жертвы, хотя в истории подобных народов немало — и кое-где они продолжают существовать — и с таким ужасом о них редко писали. С отвращением и презрением — да, но не с ужасом.

— Да где же? — раздражённо шептала Майяри.

В дверь тут же всунулась голова Каза̀ра.

— Что-то нужно? — тихо спросил хаггарес.

— Ага, — дёрнула уголком губ женщина, — но ты мне это не принесёшь.

Казар смерил взглядом накренившуюся стопку книг и посчитал лучшим решением ретироваться назад в приёмную и продолжить беседу с помощником харена.

Чем больше Майяри читала историю войны, тем больше осознавала, что между строк прячется некая табуированная тема. Причём раньше, когда она читала эти же книги, в глаза не бросалось. Подозрения возникли сейчас, когда она искала конкретные данные.

Что же такого ужасного в этих кровавых ритуалах? Предков, живущих в куда более жестокое время, не так легко было испугать. Может, столь подавляющее впечатление на них произвела собственная беспомощность в то время, когда они привыкли считать себя почти непобедимыми?

Ни в одной из книг не нашлось описания жертвоприношения, хотя, судя по возгласам ужаса, летописцам были прекрасно известны его подробности.

Оценив стопку задумчивым взглядом, Майяри присмотрелась к относительно свежему корешку с надписью «Записки Паго̀ра Воображателя». Или переписка более старого, обветшавшего труда, или что-то новое. Кое-как выудив том, женщина раскрыла его на первой странице и тут же удивлённо вскинула брови, обнаружив содержание, что в книгах предков встречалось откровенно редко. Пробежав глазами, она поняла, почему неизвестный Пагор — Воображатель. Названия частей — одна фантастичней другой.

«Древние хаги как потомки оборотней или их прародители».

«Тайна шашу̀рских кожных покровов: горели бы они в огне, если бы не сбрасывали каждую зиму кожу?»

«Хоётор и мир духов: связывает ли их общая пуповина?»

«Самые гигантские драконы мира. Кто убил их: наагашехи, боги или сам мир?»

«Женщина в мужчине. Тайна рождения на Оххаѐских островах».

— Ого-го-го, — повеселевшая Майяри едва удержалась, что не перейти на страницу про упомянутые острова.

Удивительно, что дед держал книгу столь провокационного содержания в библиотеке. Уже одно это не позволяло Майяри просто отложить её в сторону.

«Табу в мире хаги. Люди воды».

Глаза впились в запись, а пальцы начали судорожно пролистывать ломкие листы, которые казались новыми только в сравнении с остальными книгами.

'Самая обсуждаемая тема в истории аксо̀ри [1] Эрхейдарр — это завоевание и разрушение заморскими пришельцами, которых сами хаги называют людьми воды из-за их способности управлять водной стихией, перед которой дети земли слабы.

В то же время и самая табуированная тема связана с людьми воды, а именно: с кровавыми жертвоприношениями, которые те устраивали в честь своих богов'.

Так и знала! Майяри едва успела сдержать торжествующий вопль и обеспокоенно посмотрела на спящую дочь. Вернувшись к тексту, она с жадностью вчиталась в продолжение.

«Можно часто встретить возгласы ужаса в отношении столь варварских религиозных обрядов, но описание самого жертвоприношения отыскать весьма сложно. В своих разысканиях я столкнулся с суеверием, бытовавшим среди летописцев-хаги, убеждённых, что злые боги людей воды проклинают безумием всякого, кто смел писать или говорить об этом. И если более поздние историки искренне верили этому, то их предшественники писали с нескрываемым ехидством, что 'проклинают не боги».