— Не этого я хотел, Мариш, — уже тише добавил Хабдир. — Ярый, может, и пользу мне сделал, позволив нашим с тобой путям круто разойтись. Казну же я не трогал. Можешь меня растерзать за то, что я её не сохранил, но воровством не попрекай.

— Ха, — Мариш усмехнулся, — хорошо говорить, когда Ярый уже мёртв и на него любую обиду можно скинуть.

— Говорил же, — Хабдир тоже усмехнулся, — не поверишь. Хочешь, чини расправу. Но над отрядниками моими суд не верши. Я с ними прошлое не делил, они за него ответ нести и не могут.

— Сколько пропало?

Изумлённые взгляды мужчин скрестились на Лирке.

— Ты чего? — выпучил на неё глаза Хабдир. — Да до конца жизни не расплатимся! Там такая прорва деньжищ была!

— У него спрашивай, — Мариш с насмешкой кивнул на раскрасневшегося вилария, — он учёт вёл.

— Да ни в жисть не скажу! — возмутился бывший казначей. — Дурость какую удумала!

— Мы готовы выкупить его жизнь, — упрямо продолжала Лирка. — Денег у нас нет. Но, возможно, мы можем что-то предложить?

— Я не прощаю тех, кто меня предал, — скривил губы Мариш. — Забудьте о нём. Я не буду мстить… его семье. Но он сам от меня не уйдёт. Так что…

— Закрыто? — дверь на другом конце коридора дрогнула, и Мариш с Юдришем разом вскинулись и обменялись напряжёнными взглядами. — А, нет! Открыто.

Прежде, чем створка распахнулась, Мариш взглянул на Юдриша с таким непередаваемо взбешённым выражением, что тот мигом вскочил, одним ловким движением разрезал верёвки за спиной Хабдира и яростно прошипел ему на ухо:

— Сидишь и улыбаешься, будто всё хорошо, ясно? Иначе я тебя потом на части разделаю и начну с яиц!

Подействовала то ли угроза, то ли тон, но Хабдир расплылся в растерянной улыбке.

— Улыбаемся! — зыркнул на Лирку и Нария Мариш.

Те мигом подались в разные стороны друг от друга, опираясь на стены в расслабленных позах. Нарий умудрился натянуть лёгкую светскую улыбку. Лирка так легко менять выражение лица не умела, поэтому просто склонила голову, пряча злой взгляд.

— Мариш, а что вы здесь делаете? — на пороге появилась фигурка госпожи Лоэзии, облачённая в пышное платье.

Что могли делать четверо мужчин и одна женщина в комнатушке, похожей на тюремную камеру, причём один из мужчин был изрядно помят? Лирке даже стало интересно, как господин Мариш выкрутится.

Сами собравшиеся не посмели спросить у хозяйки дома, что она здесь забыла. Хотя вопросом задались все, кроме Хабдира. Впрочем, из-за тонкого плеча девушки выглянула хитрая мордашка Ханёна, и Лирка едва сдержала досадливое шипение. Видимо, господин Мариш тоже едва сдержался, потому что на его лице ярко проявилось безысходное отчаяние.

— О, госпожа, — Нарий солнечно улыбнулся и играючи опередил домоправителя с объяснениями. — Наш виларий в пути нарвался на приключения, и мы решили попросить господина Мариша о маленьком содействии.

Лицо домоправителя закаменело, но не дрогнуло. Юдриш с весёлым изумлением взглянул на Нария, которого ранее считал больше светским хлыщом. Хабдир продолжал улыбаться, но вот в глазах заплескался ужас. Видимо, он с трудом — помня об угрозе расчленения — сдерживался от того, чтобы не нарычать на вредителя, который сейчас явно вредил себе.

— Здесь? — удивилась госпожа Лоэзия, осматривая не самую уютную обстановку.

— Мы боялись, что злоумышленники проберутся на территорию дома, и посчитали нужным поговорить в месте без окон, — спокойно объяснила Лирка.

— Да?

— Конечно, — уверенно подтвердил ложь домоправитель. И даже тонко улыбнулся.

Правда, улыбка пугала больше оскала. Вряд ли Сумеречный Хайнес любил, когда его вынуждали играть по чужим правилам.

— Ёрдел никого не пустит, — уверенно заявила Лоэзия. — Боги! — воскликнула она, наконец рассмотрев, в каком состоянии Хабдир. — Нужно обработать ваши раны! Ох, какой кошмар!

— Я о нём позабочусь, — пообещал домоправитель.

— Нет, нет и нет! — решительно заявила Лоэзия. — У тебя и так много обязанностей. О госте позабочусь я. Мне и в радость, — девушка расплылась в улыбке. — Я распоряжусь, чтобы подготовили комнату. После перенесённых испытаний вам нужно много отдыхать.

Хабдир, не знакомый с изменениями в жизни Мариша, не понимал, что происходит, но чувствовал, что неотвратимая расправа перестаёт нависать над головой.

— Может, распорядиться, чтобы вам принесли ужин сюда? — продолжала беспокоиться о комфорте «беседующих» хозяйка дома.

— Н-не нужно, госпожа, — виларий боялся спугнуть удачу и решил не наглеть. — Я вот этим заморю червячка, — он подтянул к себе соусник, едва не перевернув его из-за не слушающихся пальцев, и смело хлебнул.

Мариш взглянул на него с досадой, как на глубочайшего идиота. Соус оказался острым, но Хабдир мужественно его проглотил и сморгнул слёзы, выступившие, когда перец въелся в разбитые губы.

— Тогда буду ждать вас всех наверху. Поторопитесь. Особенно вы, господин, — Лоэзия ласково посмотрела на смущённого таким вниманием Хабдира. — Ваши раны нужно обработать.

— Мы не задержимся, — уверил её Мариш.

Лучащаяся светом — вот истинно Пресветлый Дух! — девушка развернулась и тут же налетела на мужа, который стоял прямо за её спиной. Не растерявшись, она хихикнула и обвила его руками вокруг пояса.

— Ёрдел, у нас ещё один гость!

Хаги взглянул на напрягшегося Хабдира. Тот успел повидать за свою жизнь многое и, к своему несчастью, встречал тёмных хаги. Рассмотрев голубоватые пятна на коже, виларий вопросительно взглянул сперва на Лирку, затем на Нария, но вслух спросить не посмел.

— Мы больше вам не мешаем, но не засиживайтесь, — Лоэзия сама подтолкнула мужа к выходу, но тот развернулся, пропуская её и Ханёна вперёд, и, смерив вилария непонятным взглядом, тоже вышел.

— Это кто? — напряжённо спросил Хабдир.

— Преемник Мариша, — насмешливо прищурился Юдриш, на что домоправитель поморщился, но заявление не опроверг.

— Да он же каменный!

Сумеречный Хайнес медленно повернул в сторону Хабдира голову и надменно приподнял брови.

— Мозг, в сравнении с другими, живой. Считай, тебе повезло. Временно. Не думай, что можешь теперь жить спокойно.

— А я могу? — всё ещё не верил Хабдир.

— Пока о твоей жизни беспокоится госпожа Лоэзия, жизнь у тебя будет, — просветил его Юдриш. — И пока ты сам будешь держать рот на замке и не рассказывать в её присутствии лишнее.

А Лирка подумала, есть ли смысл в молчании? Почему-то ей казалось, госпожа Лоэзия прекрасно понимала, что хотел сделать господин Мариш с Хабдиром. Да и вряд ли Ханён стал бы подбирать слова.

«Что здесь происходит?» — зазвучал в голове обеспокоенный голос господина Наэша.

«О, что здесь произошло! — восторженно протянул Иррес. — Наш правильный виларий стащил прорву деньжищ у Мариша!»

Все разговоры за ужином вились вокруг смущённого таким вниманием вилария. Его явно не принимали раньше за таким превосходно накрытым, по всем правилам, принятым в высокородных семьях, столом. Впрочем, как и большинство членов отряда. Более-менее комфортно себя чувствовали только Лирка и Нарий и уже привыкшие Онт с Мхяном. Ханён занял место рядом с госпожой Лоэзией и, похоже, разрывался, решая, кого ему бояться больше: маму или домоправителя? Последний на мальчика не смотрел и плохое настроение срывал на Ёрделе, ворча на него по любому пустяку. Хаги, казалось, вообще его не слышал, привычно сосредоточив внимание на солнечно улыбающейся беременной жене. Та опять почти не ела, прятала нос в вазе с цветами и выглядела столь же цветущей, что и свежесрезанные нарциссы. Никто и виду не подавал, что совсем недавно судьба вилария Хабдира висела на волоске, и его присутствие за столом воспринимали как само собой разумеющееся.

Вообще вечер, прошедший в таких тревогах и волнении, закончился самым волшебным образом, за что все мысленно благодарили Лоэзию и, кроме Лирки, Ханёна. После завершения трапезы все члены отряда, радостно похлопывая друг друга по плечам, извинились перед хозяевами и всем скопом пошли помогать побитому виларию готовиться ко сну. Мол, давно вместе не собирались, есть что обсудить, языки чешутся последними новостями обменяться. Ханён хотел было ускользнуть за супружеской четой хозяев дома, но строгий оклик матери заставил его понуро вернуться.