— Не надо меня успокаивать! — Лирка отвела взгляд в сторону, будто смотрела на кого-то за своей спиной.

— Ты с ней не спорь, — посоветовал хайнесу Иррес, высунув голову из груди женщины, за что бы нещадно оттаскан за ухо. — Уй, Лирка! Больно, пусти! Меня сейчас увидят!

Узээриш изумлённо хлопнул глазами, рассматривая злую как линяющий дракон Лирку. Вроде бы ничего хорошего в её ярости нет, но приятно осознавать, что эта черта принадлежит не духу, а ей самой. Какая злая прелесть скрывается за вечно испуганной птичкой.

— Не задерживаю, — не стал он нарываться и даже посторонился.

Лирка вздёрнула подбородок и решительно вышла из закутка. И только тогда смогла перевести дыхание. Так, теперь надо сбросить где-нибудь книгу! Пусть думают, что тот с кошачьим драконом, убегая, выронил. Женщина сделала ещё шаг и похолодела, осознав, что не чувствует бедром припрятанную в поле мундира ношу. И обернулась.

Хайнес держал в руке книгу и внимательно вчитывался в её название. А затем резко повернул голову и прищурился в сторону Лирки.

— Ты, злая, кровожадная птица, — медленно протянул он, — а ну-ка иди сюда.

«Наэш, нам нужен план!»

«Мы отобрали её у злоумышленника!»

— Зачем? — Лирка старательно пыталась сохранить злость, но страх метлой вымел все эмоции и вольготно растёкся по телу. А притворялась она плохо.

Сильнейший молча продемонстрировал книгу.

— Отобрала у злоумышленника, — мужественно соврала женщина.

Хайнес прищурился ещё сильнее.

«Лучше бы я врал», — тяжко вздохнул Иррес.

— Зачем тебе это? — в голосе Узээриша зазвенел холод, взгляд стал жёстким.

— Я это не брала, — продолжала отрицать Лирка.

Повисло тягостное молчание. Со стороны доносился шум, стража проверяла всю библиотеку. Хранители фондов горестно стонали над поваленными шкафами. Хайнес смотрел на Лирку с холодной задумчивостью. А затем на его лице мелькнуло какое-то странное выражение, будто он что-то заподозрил, поймал какую-то мысль. И растерянно заморгал, взглянув на Лирку почти с испугом.

— А ну-ка… — он в два шага преодолел разделявшее их расстояние и за локоть привлёк сопротивляющуюся женщину ближе, чтобы запихнуть её в угол.

— Вы что…

— Тише-тише, моя птичка, — с неожиданной нежностью прошептал Риш, склоняясь над ней. — Это чтобы никто не слышал. Ни слова не слышал… Не бойся, пташка, я не обижу. Скажи… — он запнулся, мучительно закуси губу и совсем тихо спросил: — Это оттого, что Ханён переменчивая химера?

И Лирка едва не осела на пол. Тупой ужас застучал в висках. Он заметил, что Ханён химера, он понял, что тот его сын…

— Ты можешь мне сказать, не бойся, — Риш с нежностью огладил тёплыми ладонями побелевшее от ужаса лицо. Он буквально тонул в этих расширившихся от страха глазах. — Я никогда никому не скажу. Ты… Боги, как бы я хотел, чтобы это оказалось неправдой! Это потому, что Ханён переменчивая химера… как Деший?

Лирка уже была готова разрыдаться и броситься ему в ноги, но…

«А Деший тут при чём?» — озадачился Иррес.

«О нет!» — горестно застонал господин Наэш, сообразивший быстрее всех, куда могли уйти мысли хайнеса.

— Там… в плену, он сделал с тобой что-то… предосудительное, — Риш, обхватив лицо Лирки ладонями, уставился прямо в её глаза, — постыдное?

До неё не сразу дошло. Но когда дошло… Ужас на лице начал сменяться глубочайшим изумлением, даже шоком.

— Нет? — хайнес неуверенно улыбнулся. — Ох, я так перепугался!

Он не просто перепугался. Он ужаснулся от мысли, что хрупкая Лирка могла пройти через такой ужас. Пусть и недолго, но его от одной только мысли, что такое могло случиться, начали живьём разъедать ярость, глубочайшее сожаление и вина. Как же прекрасно, что ничего из представленного в реальности не произо…

Лицо женщины исказила почти привычная гримаса, и Риш сразу узнал Ирреса:

— Ты, выхрябень! Совсем умом двинулся⁈ — разъярённо зашипел дух. — Да Ханён на него даже не похож! Лапы от меня свои убрал!

Узээриш поспешил поднять ладони вверх.

— Да если бы кто-то попытался, Лирка бы и без меня сыхуна переломала бы и в немогуна превратила! Сдохла бы, но не далась! Не родился ещё тот мужик, который принудить бы её мог! А со мной и вовсе нечего страшиться. Я, сыхлява ты студенистая, не побрезгую и всё под корень отожру! Ясно? Постыдное! С Лиркой! Да если хочешь знать, мы для Мхяна искали! Козёл ты дубовый! Я-а-а-а-а-а-а-а-а! Аж от брезгливости передёргивает! Фу-фу-фу-фу!

— Ну… прости… — Риш смущённо отступил.

— Так бы и сожрал! — выплюнул напоследок Иррес и, разъярённый, зашагал прочь из библиотеки.

Выскочив на лестницу, он вернулся назад и ещё от души хлопнул дверью.

«Прям взбесил, тварь!»

— Пусть Зиш растёт быстрее, я ему трон отдам, — ворчал Узээриш, минуя полутёмный коридор подземелья. — Быть хайнесом ужасно! Ни минуты покоя. Надо издать указ, запрещающий беспокоить хайнеса ночью под страхом смерти. Потомки скажут мне спасибо.

— Спал бы, никто тебя не тревожил, — спокойно отозвался дядя Аризей, следуя за ним. — И без тебя бы разобрались.

Риш возмущённо на него уставился. Как он мог спать, когда внутреннее чутьё — даже не дар сов — мгновенно нашептало ему, что в суматохе участвует и его птичка. Точнее, птичка не его… Сов возмущённо встрепенулся. Ладно, его птичка! И ей наверняка успели намять и без того помятые пёрышки. И разве он ошибся? Нисколько! Прилетает на шум, врывается в библиотеку — у этих тараканов во главе с Майяри какая-то особая тяга к этому месту, — а там Лирка наживую пожирает кошачьего дракона! И боги с ней, пусть бы ела! Но кусала прямо рядом с ядовитыми железами! У Риша от одного вида сердце с такой болью сжалось, будто его укусили. Маленькая злая кровожадная птаха! Кормят её, что ли, плохо? В памяти всплыли слова сослуживцев женщины, когда они с негодованием рассказывали, что она тянет в рот всякую дрянь. Эх, надо было сразу подумать! Риш досадливо скривился. Она же не только себя кормит, ей есть надо в тройном размере. Может, тогда будет нож использовать вместо зубов.

Остатки злости и растерянности ещё обрывками витали в голове, хотя Узээриш уже немного успокоился, привёл себя в порядок и ополоснулся в холодной воде. Но всё равно раз за разом возвращался к моменту, когда наконец смог прочитать название тайком вытащенной книги.

Кража из закрытого фонда его ничуть не удивила. Риш уже успел понять, что законопослушность в Лирке соседствует с пренебрежительным отношением к самым строгим запретам. Не зря она с Майяри сдружилась… А сейчас ещё осозна̀ет, насколько он слаб перед ней, и, не дай боги, обнаглеет. Стоило бы наказать, но… Узээриш почувствовал себя откровенно несчастным. Он и без того несёт на своих плечах тяжкую ношу хайнеса. Неужели он не может позволить себе маленькую радость и закрыть глаза на проделки одной птахи? Разумом понимал, что нельзя, нужно, чтобы понимала — наказание будет за любой проступок. Но почему он должен чувствовать себя несчастным, наказывая её? Как же бесит!

Ещё и до конца не отпускало охватившее его ранее в библиотеке подозрение. Нет, реакция Ирреса была столь красноречива, что Риш ничуть не усомнился в искренности духа. Но само подозрение… нет, уже не подозрение, а просто представление, что такое могло быть, отравляло ему настроение, вызывало тревогу и бередило сомнения.

До сегодняшней ночи Узээриш пребывал в полной уверенности, что был у Лирки первым. Украл девичью честь. И вот только сегодня осознал, что у него ни единого подтверждения, кроме собственной уверенности, на этот счёт. Воспоминания заёмные, сама Лирка говорила о ночи неохотно, и совершенно непонятно, где она говорит правду, где умалчивает и, может, даже привирает. Не каждая женщина захочет признаться, что кто-то надругался над её телом. Лишний раз вспоминать не захочет, да и общество прежде всего судит женщину — или не судит, но так сочувствует, будто болеет она проказой и вот-вот должна умереть. Даже не должна, обязана. Ложь бы была понятна и объяснима. Ещё и Ханён — переменчивая химера, как эта дрянь Деший. Сперва-то Риш списал зверя мальчика на наследство самой Лирки: кто знает, что там у этих северных в крови намешано? Те же Шиндые в родстве с химерами замечены не были. А тут такое простое, ясное, но жуткое предположение, и Риш осознал, что он вполне мог ошибаться в некоторых своих предположениях.