— Чпон мог, — закивал господин Иерхарид. — Он всякую дрянь привозил. От одной такой он и умер.

«А отчего он сдох?» — заинтересовался Иррес.

«Я потом расскажу», — пообещал господин Наэш.

— Народ воды? — задумчиво повторил Риш. — У сумеречников могут найтись какие-то записи, всё же это их старинные враги. Но с ней мы ещё разберёмся, а вот ты… — он вперил взгляд в Лирку.

Та вздрогнула.

— Риш, будь милостив к девочке, — попросил Иер.

— Я ей голову рубить не собираюсь, — не глядя на отца отозвался Узээриш. — Вообще ей делать ничего не собираюсь, хотя очень хочу. Сегодня же переезжаешь во дворец.

— Нет! — резко воспротивилась Лирка, привстав со своего места.

— Господин… — начал было Руахаш.

— Ах ты скляда… — искривил лицо женщины Иррес.

— Заткнулись все! — рявкнул Риш. — Она будет жить во дворце рядом со мной и под моим присмотром! И я не собираюсь выслушивать возмущения и возражения. И ты, образина, — он ткнул в Лирку, имея в виду Ирреса, — пасть тоже не раскрывай. Поверить в твою добропорядочность я точно не смогу. Скорее уж признаю, что хайрен Игренаэш действительно невиновен и всего лишь несчастная жертва. Никаких споров! Сына твоего, — уже Лирки, — перевезут сегодня же. И младшего брата, который Мхян, тоже, чтоб скучно не было.

— Господин, я не могу! — противилась запаниковавшая Лирка.

— А я много чего могу, — с угрозой напомнил ей Риш. — Переезжаешь! И никаких споров. Истрепали мне все нервы, — он почти с ненавистью осмотрел всех присутствующих и особый взгляд достался слишком уж довольному Саврию.

Через дверь донёсся яростный кошачий мяв.

Видимо, с лекарем геройский кот сражался даже с большим остервенением, чем с Ирьядом Безликим.

Хайнес со своей компанией покинул управление спустя полчаса. Ушёл, так же приобнимая магичку за плечи, и вроде казался довольным. В отличие от своих спутников. Женщина и вовсе то выглядела глубоко несчастной, то вмиг переменялась и с нескрываемой злобой смотрела на довольно щурящегося Сильнейшего. Ни живой ни мёртвый от волнения стражник проводил их облегчённым взглядом и уже с большим энтузиазмом продолжил заниматься настырной бабкой, которая вспоминала всё новые и новые подробности. Впрочем, после прихода лекаря по зверю и крайне занимательной битвы между ним и котом — демоническое отродье! — она, охая и ахая, засобиралась домой, чтобы дать покой «исстрадавшейся животинке». Стражник больше сочувствовал исцарапанному лекарю. Но тот особо обозлённым не выглядел.

— Я два дня назад копытом по тому самому месту получил, — лекарь многозначительно поиграл бровями. — Так что уверяю, коты ещё милейшие создания. Особенно такие мелкие.

Стражник сочувствующе вздохнул. Тяжела и трудна работа обычного оборотня. То ли дело хайнесом быть. Вот где наверняка благодать!

Только бабка со своим треклятым котом покинула управление, заявились трое оборотней. Один верзила с разбитым лицом командовал и указывал путь, а двое других тащили железную раму с какой-то непонятной фигурой. Стражник сперва сдуру принял за скелет, потом присмотрелся и сообразил, что поделка какая-то глиняная. Висит застывшая в какой-то прозрачной материи, как муха в янтаре.

— Хорошей службы, — не очень довольно поздоровался верзила, промокая разбитый лоб платком. Кровь там уже спеклась, но, видать, беспокоила боль. — На сохранение принесли на пару часов, — и, подумав, добавил: — Приказ хайнеса. Потом приедут и заберут. Куда можно поставить, чтоб не на виду?

Стражник в сомнении почесал бороду. В допросную молодцов с этакой махиной гонять было жалко. Она в подвале, лестница там крута и узка. Отправлять в кабинет начальника с этаким страхом — начальник потом по голове не погладит. Не в камеру же её запирать? Отвёл до холодной комнатёнки, куда обычно мальчишек-беспризорников запирали, когда ловили на воровстве. Начальник к этим тёмным душонкам больно жалостлив был.

Раму с диковиной штукой установили, один оборотень из тащивших её остался смотреть, а верзила в сопровождении товарища отправился до лекаря.

Стражник уж не чаял завершения долгого и трудного дня. Поскорее бы забрали странную эту штуку, а то воображение взыгралось и чудилось оборотню, что воздух как-то потяжелел, кровушкой засмердило, да и скелетина эта глиняная как есть скелетина! Надо ж ужас такой выдумали! Мужчина поёжился, припоминая красновато-коричневый оттенок глины. Будто вылепленный костяк ещё недавно покрывала плоть, вот её содрали, а след остался. Бр-р-р!

— Отхожее место у вас тут есть? — поинтересовался хайнесов охранитель.

— Да там, в закутке, — стражник махнул в нужную сторону.

— Отойду. Ты сам туда не заглядывай и никого не пускай, — мужчина пальцем ткнул на холодную. — Хрибный знает, на что эта штука способна. Она нам тут Ирьяда Безликого сожрала за один присест.

Стражник в ужасе распахнул рот, а охранитель, предупредив и запугав, торопливо зашагал в указанном направлении.

Страх, конечно, держит крепче любых цепей, но любопытство превращает эти цепи в лапшу. Нерешительно приподнявшись, оборотень вытянулся, посматривая на закрытую дверь холодной. Неужто правда Ирьяда Безликого сожрала? Может, и цвет этот — кровь его? Эх, и интерес гложет, и страх стреножит.

Всё же он поднялся, прошёл к комнате и, воровато обернувшись, приоткрыл дверь.

Скелетина висела в своей раме. Вокруг неё, жужжа, наворачивала круги жирная муха. Повинуясь усилившемуся любопытству — жадному и жаждущему — оборотень прошёл внутрь, помявшись, подобрался ближе и уставился на пустой лик черепа. Впрочем, совсем пустым он не был. Мужчине казалось, что глаза и рот намечены едва заметными впадинками. Муха пролетела прямо над ухом и нырнула в раму. Прошмыгнула в щель между рёбрами и вылетела с другой стороны.

— О как! — изумлённо выдохнул стражник.

В чём же она висит тогда? Неужто в воздухе? Волшба какая держит?

Желая проверить, оборотень осторожно сунул палец в раму, и тот беспрепятственно прошёл внутрь. Никакой смолы или стекла, один только воздух.

Глиняный череп едва заметно дёрнулся, и в следующий миг лапа скелетины сцапала мужчину за запястье.

— А-а-а-а-а-а!

На дикий ор, судорожно подтягивая штаны, прибежал охранитель. Он заскочил в комнату, когда кукла уже почти подтянула упирающегося стражника к раме и вот-вот готовилась затащить его внутрь. Побежав, охранитель с рыком оттащил стражника, ударом ноги сломал глиняную руку в запястье и поспешил отскочить подальше, отволакивая за собой перепуганного до смерти оборотня. На их глазах отломанная кисть неохотно утянулась в раму, по воздуху проплыла до руки и присоединилась на место.

— Сказал же не лезть! — рявкнул на стражника охранитель, подтягивая и подвязывая вконец сползшие штаны. — Вроде страж, а руки суёшь куда не надо как мальчишка!

— К-кто ж её такую создал-то? — жалобно вопросил оборотень.

— Духи Тёмные! — в сердцах брякнул охранитель. — Чтоб таких идиотов как ты жрала до того, как размножитесь.

— Так у меня двое детишек, — растерянно отозвался стражник.

— Пшл вон отсюда! — окончательно вышел из себя хайнесов подчинённый.

Лирке не позволили самой съездить за сыном. Хайнес отдал распоряжение доставить Ханёна и Мхяна во дворец со всеми вещами и усадил Лирку в экипаж рядом с собой, не разрешив даже отцу занять место с ней.

— Пусть господа заговорщики сидят по отдельности.

Возмущаться не хотелось. Лирку рвала паника.

«Чего ты переживаешь? — Иррес уже успокоился и даже нашёл плюс в том, что им не придётся мотаться по городу между службой и домом. От службы хайнес вроде бы не собирался их отстранять. — Ханёнок — твоя копия. От папаши он только цвет волос взял, а тут поди докажи, что от него, а не от какого-то другого блондина. Никто, кроме нас и святоши, правды не знает и не дознается. А если и дознаются, — голос духа задрожал от рычания, — мы всё равно никому его не отдадим».