— Где пожарные драконы⁈

— Да побежали за ними! Меньше языком ворочайте и больше вёдрами!

— Не потушим!

— Да какое к Тёмным тушить⁈ Вы следите, чтобы огонь на другие дома не перекинулся!

— Где же они⁈ — Майяри извелась от беспокойства за помощников.

Она уже пошарила силами внутри дома, но найти живых существ среди пламени сложно. Несколько раз наугад схватила что-то схожее по размерам, но почти сразу понимала, что сцапала что-то из мебели.

— Госпожа, мы здесь!

Из-за дома наконец появилась закопчённая парочка.

— Тьфу, — первым подошёл отирающий лицо рукавом Редий. — Никого не нашли. Только на кухне открытый погребок. Он соединён с погребом, что во дворе, лазом. Думаю, они через него и утекли, воспользовавшись суматохой.

— Там по стенам везде какие-то знаки, — дополнил Аший. — Я кое-что запомнил, попробую зарисовать. Они… или он поджёг все комнаты. На чердак мы вообще сунуться не смогли.

— Улики не спасти, — с досадой поняла Майяри. — Тогда дом валю и пробую землёй присыпать.

— Да ты что утворить удумала, девка⁈ — всполошился стоящий неподалёку оборотень.

Лирка так поняла, что он — голова улицы. Он и прибежал в сопровождении сыновей одним из первых, сразу организовал всех на тушение и отправил мальчишку за драконами. Чувствовалась привычка командовать.

— Ты его сейчас обвалишь, а от него искры во все стороны хлынут, как от огненного цветка! — оборотень даже не засомневался, что незнакомая девка действительно способна дом обвалить. Тут уж лучше сразу упредить, чем потом руками махать.

— Они от него и так сыпятся! — огрызнулась в запале Майяри.

— Госпожа, а, может, вы трещинку в земле, а дом в трещинку? — предложил Редий.

— Чтобы в эту трещинку ещё какой-нибудь дом канул⁈ — не согласилась уже Майяри. — Даже хаги не может просчитать точно, как именно треснет земная твердь!

— Ждём драконов! — постановил голова. — Они его замочат, а ты потом повалишь! Пока вот, бочку тебе набрали! Не филонь!

Майяри фыркнула, но возмущаться, что ею — старейшиной общины хаги, помощницей главы сыска и вообще невесткой рода Вотых — смеют помыкать, не стала.

Лирка тоже дёрнулась к дому — ну не могла она стоять в стороне! — но её остановили не только охранники, но строгий оклик головы.

— Куда в пекло лезешь, дурная⁈ Мало рожа покоцана⁈

Рука сама дёрнулась к шраму, и женщина мрачно посмотрела на спину уже отвернувшегося мужчины.

— Да он не со зла, — поспешила утешить её Майяри. Вдруг Лирка обиделась? Всё-таки для женщин красота тема порой болезненная.

Дом плюнул огнём, и Лирка поспешила оттащить охнувшую подругу подальше.

— Ну ты и сильная! — восхитилась Майяри.

— Ага, а ещё бесстрашная.

Только что мрачная Лирка была собрана и тяжело, оценивающе посматривала то на пожар, то на бегающих вокруг оборотней. А тут вздрогнула и мигом превратилась в перепуганную девчонку. У Майяри аж материнский инстинкт зачесался. Резко развернувшись, Лирка уставилась замершего в паре шагов от неё хайнеса. Глаза того зловеще сияли в темноте и ловили отблески огня.

— Козлы… — едва слышно прошипела Майяри, не подозревая, что Лиркины охранители не виноваты.

— И что ты здесь делаешь?

Лирка вздрогнула повторно и распахнула глаза ещё шире, ибо вопрос задал не хайнес. Рядом с ним стоял Нарий. И его глаза сияли также зловеще.

«Чего ты сжалась, трусиха?» — попытался взбодрить Лирку Иррес.

Ну, если бы они не явились так неожиданно, может, она бы и не испугалась. А тут как Тёмные духи из земли выросли!

— Дана Лиркаа была вызвана в помощь Жаанидыйскому сыску! — Майяри брала себя в руки куда быстрее, и ответ прозвучал очень официально. — Согласно распоряжению хайнеса Узээриша, ей вменяется в обязанности оказывать нам содействие в хоёторском вопросе.

Риш недовольно на неё прищурился.

— А отчитываться перед своим господином ей не вменяется в обязанности? — ядовито спросил он.

— Дана Лиркаа распоряжением хайнеса Узээриша, — Майяри всё же улыбнулась, — отстранена от службы.

Как же Лирка была благодарна подруге за то, что та взяла на себя объяснение с хайнесом. Она могла и сама напомнить и о распоряжении, и об отстранении… Но прекрасно понимала, что это вопиющая дерзость, и будь Сильнейший менее милостив к ней, то обязательно бы наказал за нахальство.

— Так что вы на данный момент не являетесь её прямым господином, — продолжила Майяри, — а господина Аризея мы известили о своих планах.

— Как любопытно, — прищуренный взор перешёл на застывших за спиной Лирки охранителей. — Почему же я узнал о ваших замечательных планах от харена Ранхаша?

Замешательство Майяри можно было рассмотреть даже в темноте. Неприятно осознавать, что обругала она горячо любимого мужа.

— Летит!

— Ох ты ж…

Все тут же вскинули головы, и послышала ругань и изумлённые вскрики.

— Твою мать! — не удержался хайнес.

Вместо ожидаемых пожарных драконов к ним летел, лениво взмахивая крыльями и помогая себе длинным извилистым телом, единственный на весь Жаанидый водяной дракон.

Огромный водяной дракон.

Оказавшись над домом, ящер издал грозный трубный рёв, с гарантией перебудивший весь город, и, даже не потрудившись спуститься чуть ниже, вновь раскрыл пасть.

Риш едва успел распахнуть плащ и подгрести под свои бока Майяри и Лирку, накрывая их тяжёлой тканью, как крыльями. Сверху плотным, пригибающим к земле потоком хлынула вода. Вжатая лицом в тёплый бок Лирка почти мгновенно ощутила, как промокает спина.

— И всё равно всё насквозь! — проворчала Майяри.

— Если не нравится, можешь идти наружу, — милостиво разрешил хайнес.

— Ну уж нет! — судя по шевелению, подруга прижалась плотнее, чтобы Сильнейший не вздумал её выпихнуть. Снаружи точно хуже.

А вот Лирка очень хотела выскользнуть. Но стоило ей пошевелиться, как над ухом вкрадчиво прозвучало:

— И куда собралась мать моего сына? Мокнуть, мёрзнуть, болеть и умирать?

Лирка покорно замерла.

— Эх, зря только кабачки эти треклятые поливал! — тоскливо протянул кто-то снаружи.

— Да как бы их совсем не смыло! — хохотнули в ответ.

Дело вышло громкое. Пожар бы ещё не вызвал столько вопросов, но после явления водяного дракона, чей полёт видела вся столица, население не могло не заинтересоваться, что же такое произошло, раз самого Отожравшегося на крыло подняли.

— К утру все будут знать, что от сыскарей слинял опасный маньяк, — ворчала Майяри. — Я уже слышала, как соседки языками чешут.

Госпожа Илея божилась, что молчала, и ей хотелось верить, потому что на соседок она смотрела с досадой сплетницы, которой не удалось первой рассказать новость.

Отожравшимся дракона звали исключительно в народе. По бумагам он значился Спасителем и числился общегородским пожарным драконом. Но поднимали его столь редко и обычно ради крупных пожаров, что про него говорили, что зря харчи ест. Правда, после каждого появления дракона — откровенно эффектного — эти разговоры затихали. Но Спасителем всё равно не звали.

Звали Бедствием.

— Забор подмыло, а кабачки эти дрянные как закаменелые в грядке торчат!

Несчастные кабачки стали шуткой вечера. Их хозяин охотно добавлял новые подробности, вызывая смех, и сам охотно хохотал. После благополучно завершившегося злоключения всегда тянуло на веселье, от облегчения, что ли, что всё хорошо закончилось. Да, сгорел дом, но пострадавших нет, даже маньячина вовремя сбёг. А то что в некоторых домах напором воды окна выбило, так дело поправимое. Огонь бы всё пожрал, а водичка вон, от полива на пару дней избавила.

Беглеца так и не нашли. Увы, народ, пока тушил пожар, затоптал все следы, а едкий дым вытравил запах. Если он, конечно, вообще был. Настроение Майяри портилось с каждым донесением.

Зато хайнес, глядя на неё, приходил в хорошее расположение духа.