Лирка качнула головой, а потом опомнилась.

— Мадиш? Он тоже хочет в сыск?

— Нет, но он как дракон над Род рыщет.

— Чего это он? — магичка прищурилась и попыталась припомнить, что знает о снежных лисах. Может, у них сильные родительские инстинкты и они с ума сходят в заботе о детёнышах? Но вспомнить смогла только про шубу из этой самой лисы, в которую мужчины заворачивали своих избранниц.

К её удивлению, Майяри заговорила как раз о шубе.

— Глаз он на неё положил и уже меха приготовил. Ждёт, когда подрастёт ещё немного.

— Лилея? — Лирка даже себе не смогла объяснить, что её озадачило: ожидание Мадиша или вера в то, что Лилея вырастет.

— Ага. Ты только ей не говори. Она, правда, уже похоже догадывается и начинает что-то замечать, но лучше всё равно не говори. Переживать будет сильнее, чем того заслуживает это событие. Хотя даже Лирой уже понял, а он вообще-то в Санарѝше! Мастер Дагрен и госпожа Ярвиделла давно всё поняли. А Лилея… Ну, не дозрела она ещё, рано ей. Мадиш не идиот, подождёт. Иначе, — по лицу Майяри скользнула зловещая тень, — госпожа Ярвиделла покажет ему, на что способно копьё в её руках.

В соседнем доме загорелся свет, и женщины замолчали. Огонёк то ли светляка, то ли свечи лишь наметился пляшущим кругом за тёмными занавесками. Аший ранее успел обойти дом кругом, притворившись, что ищет нужные ворота, и заметил, что закрыты все окна, кроме чердачного и кухонного. Госпожа Илея на вопрос, чем болеет жена соседа, с сожалением пожала плечами. Сосед о болезни супруги говорил мало, больше скорбно молчал или блекло улыбался, из чего любопытные сделали вывод, что дела у бедняжки совсем плохи. Из дома она отказывалась выходить, видеть никого не хотела и, похоже, на жизни своей крест уже поставила. Молодой муж крутился по хозяйству в одиночку. Собственно, хозяйство-то было небольшое. Скотинкой не обзавелись, садик засаживать уже поздно. Кое-кто поговаривал, что парень занимается камнерезным делом, но госпожа Илея ни разу не видела, чтобы сосед хоть камешек в дом пронёс. Только корзины с едой с рынка тягал.

Как только солнце ушло за горизонт, темнеть стало куда быстрее. Две трети неба налились чернильной синевой и только одна треть продолжала блекло сереть тянущимся из-под горизонта светом. На небе, местами скрытом древесными кронами, начали вспыхивать звёзды, проявился тонкий обод луны. Волчий месяц вовсе не народился. Словно повторяя за звёздами, вдоль улицы вспыхнули уличные фонари. Их огни мгновенно собрали вокруг себя полчища ночной мошкары. Майяри тоже запалила светляк, и в окно бестолково забилась крупная мохнатая бабочка, приманившаяся на его сияние. Сжалившись, женщина открыла створку и позволила светляку выскользнуть наружу. Комнатную духоту тут же разбавил посвежевший воздух, от кувшина сильнее потянуло медвяной сладостью и взваром наконец соблазнились и Редий с Ашием.

Вместе с воздухом в комнату вошли и звуки. Скрип калиток соседних домов, голоса, плеск воды — кто-то припозднился с поливом — и вялое переругивание собак. Потянуло дымом и запахами еды. Лирку неожиданно и остро кольнуло воспоминание о родной деревне. Она не скучала по ней и по оставшимся там оборотням. Но тоска по отцу и брату порой брала за душу и вытаскивали на свет тщательно припрятанные воспоминания о спокойной и тихой жизни. Жизни нелёгкой, наполненной тяжёлым трудом, но это была жизнь рядом с дорогими Лирке оборотнями. Когда-то она вот так сидела рядом с отцом и попивала густой, травянисто-острый отвар из лесных трав. Они молча смотрели на звёздное небо и прислушивались к деревенскому шуму. Порой вмести с ними сидел и Илик, но чаще всего он пропадал с другими парнями на вечерних гуляниях. Брат не мог спокойно сидеть на месте. Весёлый и шебутной, он нравился даже их спесивым родичам.

Надо было его тогда остановить. Не пускать в столицу. Да, тогда бы и её жизнь была другой, вряд ли ей пришлось бы уходить из родного дома. Но быть рядом с братом и отцом Лирке хотелось куда сильнее. Пусть и без магических знаний, имени рода, без…

Она остановилась. Тоска по брату и отцу сжимала сердце.

Но разве могла она теперь жить без Ханёна? Без своего бойкого хулиганистого черноглазого сына. Перед внутренним взором тут же нарисовалась хитрая мордашка и белые вихры.

«А мы?» — ревниво напомнил Иррес.

«Ты сейчас не очень кстати», — деликатно попытался намекнуть ему господин Наэш.

И перед глазами пронеслись другие воспоминания. Деревенька при заставе. Такие же звёздные ночи. Запахи еды и дыма. Сочный аромат картофельной ботвы с ближайшего огорода. Вкус травяного отвара, густого — иной Лирка готовить не умела, — но не столь острого и больше ягодного, чем травяного: Иррес и Ханён горькое не уважали. И висящие над громадой Арванского городища луна и волчий месяц.

На душе стало спокойнее. Одни воспоминания напоминали о потере, другие — о том, что есть сейчас.

К запаху готовящейся еды примешался запах гари, и Лирка настороженно принюхалась. Майяри, не столь чуткая к запахам, только поморщилась.

— У кого-то что-то пригорело…

На пригоревшую еду не было похоже. Горело дерево. Но не так, как в печи, где дым вытягивался в трубу. Прогорклый, едкий запах, который скапливается в помещении и постепенно напитывается запахом горячего камня, железа, ткани… Ткани?

Лирка принюхалась сильнее и обменялась взглядами с Редием и Ашием, которые тоже учуяли неладное.

— Горит что-то, — уверенно сказал Аший, высовываясь наружу.

— Смотри! — Редий вытянул палец в сторону крыльца соседнего дома.

Лирка сперва ничего не увидела, но потом поняла, что воздух там будто дрожит. Майяри же и вовсе ничего рассмотреть не смогла, но помощникам доверилась сразу.

— Поднимаем тревогу, — распорядилась она и сама же, высунувшись в окно по пояс, заголосила: — Пожар! Пожар!

Где-то брякнуло ведро, послышался плеск воды.

— Где? — заполошно ахнула за стенкой госпожа Илея. — Ох, Заступники! Горим! Горим!

Редия и Ашия в комнате уже не было. Майяри вылезла из окна вслед за ними, но её тут же почтительно перехватила вовремя высунувшаяся охрана. С Лиркой у них так не получилось, но магичка не успела даже до забора добраться: окна соседнего дома ярко вспыхнули! Огонь добрался до занавесок и с жадностью начал их пожирать. Стекло жалобно бзынькнуло и треснуло, выпуская языки пламени наружу.

— Пожар!!! — заорал уже кто-то из соседей.

— Мы где-то засветились, — Майяри мрачно смотрела на полыхающий дом.

В такие моменты прежде всего начинаешь подозревать, что виноват именно ты, что зря влез, не стоило вообще вмешиваться. Нужно было постоять в стороне, пока другие, более опытные, разбираются с проблемой.

Лирка подозревала, что виновата именно она. Стоило подумать, что хоёторцы охотятся за ней и её внешность могла быть известна беглецу. А лицо у неё из-за шрама приметное.

Засыпающая было улица мгновенно взбодрилась и забурлила жизнью так, как и днём не бурлила. На тушение пожара бросились все, кто был способен ходить. Если огонь перескочит на соседние дома, выгореть может вся улица. Лирка тоже хотела поспешить на помощь, но её не пустили охранители, которые подозревали, что это может быть ловушкой. Зато Майяри тягала воду от колодца бочками! Перетаскивала силами и опрокидывала там, где пламя поднималось выше всего и грозилось переброситься на соседние крыши. Увы, наполнять бочки она не могла.

— Никакими силами с этой водой не сладишь! — ругалась она.

Силы хаги с водой вообще работать не могли, магии надолго не хватило, а хаггаресские водяные печати нужно было чертить прямо внутри горящего дома, куда Майяри никто не пустил. Охрану она ещё могла положить, но Лирка взглянула на неё так тяжело, что та сразу сообразила, что рискует подраться с внутренним миром подруги.

Увы, пожар почуяли слишком поздно, задавить в самом начале не вышло. Что тоже странно. У оборотней всё же очень чуткое обоняние. Но характерный запах дыма прорвался, когда начала тлеть входная дверь и треснули окна. К этому времени внутри уже вовсю бесновал огонь.