— Нет, не очень давно. Я видел его, — Харид печально улыбнулся, — но не посмел показаться на глаза. Побоялся, что он испугается и поднимет шум, а это не пойдёт на пользу ни ему, ни мне.

— Ой, как жалко, что он не знает, что вы за ним прилетели, — искренне опечалилась Иша. — Его бы взбодрила такая новость. Вот вы прилетели не за мной, но как же я рада вам!

Оборотень улыбнулся, ласково и виновато.

— Мне бы хотелось забрать и вас, — признался он. — Вам плохо здесь.

— Мне не плохо, — решительно отмахнулась Иша, запихивая в рот сушёное яблоко. — Мне тут невыносимо скучно! Вот я уверена, что за монастырскими стенами моя память восстановилась бы быстрее. Неужели там так страшно?

— Где?

— За стенами?

— Нет, там не страшно, — Иерхариду очень хотелось погладить склонённую рыжую голову, а ещё больше поднять Ришу и пересадить с холодного пола на свои тёплые колени. — Госпожа Иша, я могу остаться у вас до следующей ночи?

— Конечно! — радостно пискнула лисичка. — Хоть на два дня, я вам еду таскать буду. А вы мне расскажете про мир за стенами всё-всё!

— Всё, что захотите, госпожа.

Мрачный Узээриш сидел, забросив ноги на стол, и метал ножи в подвешенный на противоположную стену деревянный щит. Щит смотрелся несколько неуместно в кабинете хайнеса, но повелитель Салеи в последнее время много нервничал, сильно злился, и никто не был против, что он спускает раздражение в метании ножей.

Винеш, сидящий здесь же, виновато кряхтел и морщился и мысленно корил Ёрдела, снабдившего Иерхарида столь проблемным артефактом.

Врей был куда спокойнее всех присутствующих и деловито шуршал бумагами.

— Наконец-то, — удовлетворённо выдохнул он. — Глава Совета религиозного единства не столь чист на руку. Как мы и подозревали…

— Типишцы всё же подкупили его? — воспрял Винеш.

— За них не скажу, но вот орден Казу сто двадцать три года назад оказал Аррану весомую услугу, благодаря которой он смог прикупить новый особняк и наречь его родовым гнездом.

— Так орден Казу же ещё век назад поймали на человеческих жертвоприношениях, — нахмурился Узээриш.

— Именно. И одно упоминание ордена Казу в связке с Арраном порушит и его репутацию, и репутацию Совета, — Врей ласково погладил лист. Наверное, ни одна женщина не удостаивалась от него такой нежности. — И если мы сейчас начнём расследование против ордена Типиша, Совет не заступится. Своих проблем будет хватать. Мы готовы к большой войне.

— Не готовы, — нахмурился Винеш. — Лийриша пока в монастыре, и мы ещё не знаем, что с ней сделали. Зразый в последнем донесении передал, что творится что-то неладное.

— Это и так было понятно, — Риш метнул нож, и тот вошёл в щит по самую рукоять.

— Да нет, ты не понял. Неладное для самих типишцев. Часовня у них там какая-то за лазарет идёт, помнишь, я говорил. Так Зразыю удалось ближе подобраться, и он услышал, как её сторож рыдает, что он больше так не может. Настоятель переживает и, кажется, ищет нового сторожа.

— Зразый? — вмиг подобрался Узээриш.

— Да кто недавнего послушника до охраны допустит? — поморщился Врей.

— Я бы ни одного своего ученика до охраны не допустил, — проворчал Винеш. — Все запасы растащат, проходимцы. Надо в часовню пробраться, пока сторожа не сменили. Зразый пишет, что тот выпивать начал, на общую кухню ради этого захаживает. Можно кой-чего ему подлить… — лекарь опасливо посмотрел на хайнеса.

— Опять что-то запрещённое? Ну пиши, я подмахну разрешение в угодных государству целях.

— Прекрасно, — Винеш тут же вытащил из-за пазухи заготовленный заранее документ. — Вот тут подпись на разрешение использования склянки Незабудки на четверть литра…

Лицо Риша стремительно потемнело, ноздри яростно раздулись, но бумагу он подписал. Винеш поспешил её забрать и только после этого признался:

— Я уже её отправил.

— Эй, я вам здесь вместо картинки, что ли⁈ — возмутился хайнес.

— Дело не терпело промедлений, и я смел надеяться, что ты не откажешь.

— Да тут все уповают на моё милосердие и долготерпение! — вспылил Риш. — Вот отец…

Не успел он высказать праведный гнев на очередную отлучку отца, о которой тот предупредил только Иию и Зиша («Папочка ненадолго улетит. Будет искать злого колдуна, укравшего маму»), а мелкие поганцы старшему брату ничего не сказали («Папа просил не говорить»), как дверь отворилась и внутрь заглянул собственно отец.

— Так и знал, что вы здесь.

— Где ты шлялся⁈ — вскинулся Риш.

Папа так виновато посмотрел на него, что Узээриш застонал и попытался нащупать ещё один нож, но, увы, все они уже торчали в щите.

— Прости, Риш, я просто хотел быть полезным…

— Дохлым ты хочешь быть! — рявкнул Винеш.

Врей подозрительно принюхался.

— Чем это… пованивает?

— Винеш, ты мне очень нужен, — Иерхарид поднял мешок, в котором что-то звякнуло. — Я раздобыл еду, которой кормят больных в монастыре, надо проверить, не подливают ли туда чего. Только она… немного испортилась.

Последнее учуял даже Риш.

— Идите все отсюда, — зашипел сын. — В отличие от вас, у меня дел выше крыши и все — государственной важности. А ты! — он обличающе ткнул пальцем в отца. — Если опять соберёшься лететь миловаться с Ришей, предупреди сперва меня! Если я ещё раз услышу, что ты полетел бить морду какому-то злому магу, твоя рука окажется в дворцовом рве!

Врей кашлянул. Винеш тактично шмыгнул носом. Иерхарид обвёл их озадаченным взглядом.

— Ну пошли, посмотрим, что у тебя стухло, — лекарь поторопился подняться и выпихнуть друга в коридор.

— Мне тоже интересно, — заторопился за ними Врей.

— Что произошло? — спросил Иер, когда дверь закрылась.

— Ой, что было… — закатил глаза Винеш. — Ты через Зиша-то следующий раз послания не передавай, а то он от себя такого наплетёт! А Риш мальчик взрослый, в сказки не верит. И услышав, что разозлённый отец полетел бить морду поганому магу, он сорвался в школу магии. В три часа ночи! И поднял такой переполох, что прибежали сумеречницы. И хвост его остался на стене женского общежития! Весь, до последнего пёрышка!

Зразый очень постарался днём в лесу, чтобы к вечеру, когда они вернулись с дровами, разгрузка заняла время до самой темноты. И уснул в дровяном сарайчике рядом с едва томящейся теплом печуркой. Дед Цыбай велел его не будить и сам с младшими братьями расположился на козьих шкурах рядом. Почти до полуночи они вели тихие разговоры, потом задремали, и Зразый осторожно приподнялся. Убедился, что братья крепко спят, и торопливо активировал небольшой кристалл ложного облика. Кристалл он положил прямо посреди шкуры, на которой спал, и, отойдя в сторону, несколько секунд любовался собой спящим. Затем крадучись выбрался из сарая и затаился под стеной.

Вовремя выбрался. Заговорись братья дольше, и пришлось бы ловить удачу в другую ночь. Прошлым днём оборотню довелось относить дрова на кухню, а там вечно не хватало рук. Настоятель не разрешал брать больше пяти помощников. Словоохотливый весёлый Зразый пришёлся к месту, и его тут же приставили таскать тяжёлые чугунные горшки, мести пол, драить посуду и чистить картошку. Дед Цыбай один раз заглянул, убедился, что парень при деле, и дёргать не стал.

К обеду пришёл пошатывающийся привратник, взял бутыль крепкого вина и утопал восвояси. Зразый вроде бы и не спрашивал про пагубное пристрастие брата, заметил только уважительно, что какой всё же могучий дядька. А один из поваров согласился, что, мол, могуч, да падок стал на вино в последние полгода. Разговор разгорелся. Всё же не монастырские тайны обсуждали, а человеческую слабость! И узнал Зразый, что привратник — мужик хороший, основательный такой. Но вот ест его червь винолюбия. Раньше и капли в рот не брал, а сейчас порой по три раза на дню приходит. Про ночь — самое время греха — и упоминать не стоило. Помощники, что оставались на кухне на дежурство — чтобы братья еду не таскали, — не раз просыпались, оттого что привратник вваливался в кладовку, брал бутыль и топал в часовню. И всегда после полуночи приходил, в самый час страшный, когда духов и призраков ждёшь!