Стоило пошевелиться, как на плече и бедре сжались сильные пальцы, а ухо опалил горячий и довольно бодрый шёпот.

— Я не пьян, Кая. В этот раз сбежать не получится.

К рассвету Лирка всё же смогла выскользнуть из объятий хайнеса и одеться, пока он сонно шарил рукой рядом с собой. Но выскочить из комнаты до его пробуждения не успела.

— Ты куда? — недовольно шипел мужчина, выбегая из спальни скачками и на ходу натягивая штаны.

— Мыться! — разъярённой кошкой ответила Лирка, смотря куда угодно, но только не на мужчину.

— Вот не надо от меня сбегать! — общались они шёпотом, памятую, что Иррес-то рядом. — Я тебя ни к чему не принуждал, всё было добровольно.

— Знаю! — процедила сквозь зубы Лирка и сдавленно выругалась, второпях налетев на лавку.

— Давай поговорим! — не отставал Риш. — Ну иди сюда, птаха моя.

И, поймав Лирку, прижался грудью к её напряжённой спине.

— Ну чего ты? — горячий шёпот обжёг ухо. Риш нежно притёрся щекой к её шее, легко поцеловал в подбородок и начал раскачиваться из стороны в сторону, укачивая и Лирку. — Смутилась? Расстроилась? Может, злишься? Расскажи мне. Ведь ничего страшного не произошло. Ну? Кая, не нужно бегать. Просто поговори со мной.

Лирке казалось, что она сейчас просто умрёт. То ли от стыда, то ли её разорвут другие не самые приятные чувства, самой главной из которых была злость. Злость на саму себя. Но она старательно держала её в узде. Столь старательно, что не была способна думать о чём-то другом. Только о собственном страхе вновь сорваться в пучину, осмелеть и на этой смелости натворить ещё больше бед.

— Ведь всё было хорошо, — продолжал ласково и размеренно шептать Риш, убаюкивал Лиркину тревогу. — Что-то болит?

Чувство собственного достоинства! После случившегося Лирка себя вообще не уважала. Говорила одно, а по итогу оказалась так слаба, что сама чуть ли не… Она зажмурилась, переживая болезненный всплеск стыда.

— Может тут? — горячая ладонь нежно огладила живот. — Всё же давно не было. Или, может, я укусил где-то слишком сильно…

Лирка не выдержала и с рыком вырвалась из рук мужчины. Разъярённо посмотрела на него и мгновенно смешалась, столкнувшись с глазами хайнеса. Они золотисто мерцали, а напряжённое выжидательное выражение лица мужчины никак не вязалось с его ласковым тоном. Встрёпанный, с хищно заострившимся лицом. В груди поднялся странный то ли испуганный, то ли предвкушающий трепет. Вот он сейчас на неё нападёт, опять утянет в комнату и там соблазнит своим ласковым шёпотом, убедит остаться, убедит поговорить, и она будет глотать слова и торопливо рассказывать ему на ухо всё-всё, о чём успела поразмыслить до утра. И… дыхание перехватило… и может даже тихо плакать. Жаловаться на свои страхи.

— Я поторопился, — Риш благородно взял всю ответственность на себя. — Надо было немного подождать. Но уже случилось. Ну иди сюда, — он медленно развёл руки в стороны, будто Лирка была диким напуганным зверёнышем и он опасался испугать её ещё больше.

И Лирка почувствовала почти непреодолимое желание сдаться и спрятаться в чужих объятиях. Только вот что это решит? Поможет ей разобраться в хаосе мыслей? Или она поймёт, что делать дальше, пока будет расслабляться на чужой груди? На чужой широкой и горячей груди, в которой бьётся сильное сердце. А под этот стук так хорошо и спокойно спится…

Лирка отшатнулась, уже сделав шаг вперёд, и на лице Риша мелькнула столь искренняя досада, что у женщины тут же появилось ощущение, что она избежала искусно расставленной ловушки.

— Чего вы с утра уже лаетесь? — в дверях Лиркиной спальни появилась недовольная Ирресова морда. — Я думал, вы вчера поговорили, раз так мирно спите.

— Я умываться, — Лирка резко развернулась и метнулась прочь из дома.

Риш шагнул было за ней, но Иррес возмутился:

— Ты-то куда? Ковш подержать? Штаны хоть сперва завяжи.

— Вот чего ты вернулся? — в сердцах спросил Риш, торопливо затягивая шнуровку. — Сам радовался, что на свежем воздухе спать будешь!

— Так я не хотел от жары мокнуть, но и от дождя тоже не очень-то желал, — огрызнулся Иррес. — Чего вы? Не смогли договориться? А я тебя предупреждал. Лирка если что в голову вобьёт, её с места не сдвинешь. Чего у вас случилось?

Скулы Риша закаменели. Безумно хотелось в сердцах ляпнуть, что именно у них произошло, но он не имел привычки рассказывать о своих любовных делах направо и налево. Сплетники и так прекрасно справлялись, придумывая порой то, чего не было.

Ничего не ответив, он миновал скрипящие половицами сени и вышел на мокрое крыльцо. Утро пахло одуряющей свежестью. Дождь полил землю хорошо, на тропинке перед калиткой разлилась широкая лужа, кусты блестели крупными каплями, а с кровли до сих пор капало. Восток, где поднималось солнце, был чист, а вот на противоположной стороне неба вместе с выцветшей ночной серостью уплывали грозовые тучи. Радостный птичий щебет тронул было что-то в душе, стало чуточку легче и веселее, но взгляд упал следы Лиркиных сапог на земле, и вновь стало пасмурно.

Вот дурная! Недовольство тлело углями в груди. Такую прекрасную ночь ему устроила, такой смелой была, а тут на тебе, очнулась. Нет, он полагал, что именно так и будет, но всё же надежда на иной исход теплилась. Глупая птаха! Ну ничего-ничего… Куда она теперь от него денется? Недавнюю близость не так легко забыть. Молодая кровь будет волноваться и бурлить… Вот у него уже бурлит. Едва сдерживается, чтобы не пойти следом в помывочную для продолжения разговора. Ладно, пусть побудет наедине с собой, подумает, смирится.

— Так что случилось? — вышедший в сени Иррес боднул его башкой в плечо. — Поссорились.

— Ага, — Риш прищурился и осмотрел окрестности, подмечая места, где могли притаиться его охранители.

— Лирка долго злится, — со знанием дела заметил Иррес.

— Да вот если бы, — с досадой отозвался Риш и пошёл босиком по мокрой земле.

— Эй, ты куда? — вскинулся дух, сообразив, что путь Узээриш держит к помывочной. — Девке уже и помыться нельзя без тебя?

Но Риш только подошёл к двери, чутко прислушался и понял, что Лирка стоит с другой стороны двери и тоже прислушивается. И молча отошёл.

— Боишься, что сбежит? — насмешливо спросил Иррес. — Да куда она от меня… Ащ! — подселенец хвостом зацепил мокрую траву, и влага дождём посыпалась на землю и лапы.

Лирка тихонько отошла и присела на лавку. Сердце гулко стучало в груди.

Как ей рассказать о случившемся Ирресу? Хорошо, что запах у хайнеса ненавязчивый, не сразу и сообразишь, что между ними было. Может, просто спали в обнимку. Иррес вряд ли сразу догадается, нет у него привычки вынюхивать чужие связи. Но вот другие оборотни могут. Лирка торопливо разделась и начерпала из холодного котла воды. Выбрала на полке самое пахучее мыло, щедро плюхнула в воду и уставилась на запенившуюся воду с отупевшим непониманием.

Что она творит?

Уже натворила и что-то творит дальше?

Проснувшись ночью из-за вернувшегося в дом Ирреса, она не сразу смогла поверить, что произошедшее не сон. Ей уже снилось что-то такое, не столь яркое и волнующее, но тело постепенно брало своё и заявляло, что у него оказывается есть кое-какие желания. Хайнес виноват! Отирался постоянно рядом, всякие намёки делал, спал в обнимку, грудь свою напоказ выставлял. Вот она чего-то такого и захотела. А ночью? Разозлил её, а в злости она никому уступать не умела. Никому и ни в чём. Соблазнять её решил. Ха! Соблазнять — дело нехитрое. Это и она умеет. Правда, примеры все как один неважные. Вокруг неё-то обычно крутились мужчины грубоватые и прямые, тонко играть в любовь не умеющие. С кого ей ещё пример брать, как не с Ёриха, который пальцы в волосы и сразу к губам? Сколько раз он на глазах Лирки вот так лип к женщинам, с которыми связь имел.

Нет. Лирка устало вздохнула и, зачерпнув воду в ладони, хорошенько омыла лицо и зудящую шею. Нет, не в Ёрихе дело и других плохих примерах. Чего лукавить? Прекрасно же помнила, как хотелось забрать и подчинить этого наглого мужчину. Злить её захотел. Думал, раз хайнес, то всё может, всё ему подвластно? А она ведь в ярости вообще авторитетов не призвала. Мало того, презирала статусы и титулы, считая, что больно их обладатели надеялись на ту невидимую защиту, которую давало высокое положение. Но она же невидимая! На что они надеются?