Лирка тряхнула головой, сообразив, что в размышлениях ушла уже вообще не туда. Сама виновата. Никогда не считала свою необузданность в ярости проблемой. Не так уж часто выходила из себя, да и с высокопоставленными оборотнями дело имела редко. И вот теперь пожалуйста! Напала на самого хайнеса, почти принудила. Ох, вот если первый раз нельзя было сказать, что она его соблазнила, то в этот раз именно так и было. Страшно представить, как Иррес отреагирует. Его ядовитые слова почти одиннадцатилетней давности запомнились лучше, чем сама ночь. У Лирки внутри всё сжималось при мысли, что он опять скажет что-то такое в сердцах. И чувствовала себя юной девицей, отдавшей честь первому встречному красавцу.

Но хайнес тоже молодец! Такой опытный, а сладить с ней не смог. Хотел обождать, как же! Ничего он не хотел, точнее, хотел, но точно не ждать. Хотя чего от него-то ждать? Он свои намерения не скрывает, сожалеть ему точно не о чем. Это она…

О боги, да сколько можно думать об одном и том же? Лирка намылила мочалку и начала с яростью отдраивать тело. В злости дёрнула печать, прилипшую к голени, и помянула ту злым словом. Вот почему ночью дрянь эта даже не шелохнулась? Могла бы и немного поползать, чтобы она, Лирка, опомнилась. Потом долго пыталась оттереть пятна на бёдрах, пока наконец и не сообразила, что их не смыть.

Вот же!

Хотя ну чего она страдает? Ну случилось. Ну очень хотелось. На неё кто-то, кроме неё самой, в обиде? Нет же. К чему-то обязывает? Мужчин вот не обязывает, почему её должно? Всё хорошо?

Шани блаженно заурчала, и на миг тревога стихла.

Но только на миг.

Как же она усложнила себе жизнь.

Но как же приятно её усложнять…

Лирка оторопело распахнула глаза, не веря, что эта мысль появилась в её голове. Но мысль именно её, уж это она отличить могла.

Врать смысла нет. Усложнять себе жизнь очень даже приятно. И чего скрывать, именно сейчас хотелось усложнить ещё сильнее. Может, пойти сказать Ирресу, а уж он-то постарается, чтобы она больше не думала об усложнении? Нет. Лирка содрогнулась. Надо самой справляться.

Ладно, произошло и произошло. Злиться на себя смысла уже нет. Теперь только расхлёбывать последствия. А какие они будут — ещё не известно. Вдруг хайнес теперь решит, что и жениться нет никакой необходимости и… Лирка сглотнула, вставший в горле ком. Да что с ней такое?

Разозлившись, она зачерпнула холодной воды и плеснула себе на голову.

Хайнес ждал её у дверей. Стоял, прислонившись спиной к стене и сложив руки на груди, и, прищурившись, смотрел на вымытую голубизну неба. Только дверь скрипнула, и на Лирку уставились яркие на фоне белого лица глаза, и женщина чудом устояла на пороге, а не спряталась внутри. В животе ухнуло, и заворочалось предательское возбуждение. А когда мужчина ещё как кот облизнул верхнюю губу, оживилась Шани.

Помнѝ медведя. Ну давай. Пойди понюхай его такого вкусного, погладь и помни, чтобы эта старая шкура, подсматривающая из окна, знала, кому он принадлежит. Лирка недовольно зыркнула на соседку, и та мигом спряталась за занавеску. Воровато осмотревшись, Лирка увидела хвост Ирреса, торчащий из травы на другом конце маленького дворика, и малость осмелела.

— Наш наивный друг пока ничего не понял, — утешил её Риш. — Но в неведении долго не проходит. Стоит ему один раз вернуться к тебе, и все мысли станут явными.

— Я умею держать мысли при себе, — не согласилась Лирка. — Если вы не проболтаетесь…

— А почему я должен молчать? — ноздри Риша негодующе дрогнули. — Мы не совершили ничего плохого.

— Но и хвастаться этим не стоит, — прошипела Лирка, опасливо косясь на хвост Ирреса. — Что такого произошло? — щёки предательски погорячели. — Как будто что-то значимое. Мы были расстроены и… — она старательно вспоминала оправдания Ёриха после его очередного загула. — И как будто у вас было мало подобных ночей? Ну сорвались. Не первый же раз, — Лирка быстро посмотрела на мужчину и тут же отвела глаза.

Боги, да всё его тело сплошная улика! Это ж зачем… почему… За что она его так⁈ И как Иррес ещё не приметил эти тёмные, на сажу похожие пятна?

— Подожди, — Риш прищурился в нехорошем предчувствии, — предлагаешь не воспринимать это серьёзно?

— Да, — облегчённо выдохнула Лирка, но посмотреть в ответ не решилась.

— С ума сошла⁈ — рассердился хайнес.

— С чего бы! — огрызнулась в ответ магичка. — У вас же с другими женщинами так было? Почему у нас так не может быть?

— Ты мне сейчас ещё про карму заверни! — в сердцах выдал Риш.

— Про что? — растерялась Лирка.

— Чего вы опять начали? — башка Ирреса с чутко вздёрнутыми ушами вынырнула из травы. — Хватит на неё наседать.

— Ты бы сам голос поумерил, тыквенная башка, за калиткой только тебя и слышно, — из-за угла дома неторопливо вышла бабка Ехи. — Опять что-то не поделили? И как жить вместе собрались, если вы, Сильнейший, и ты, — она взглянула на Ирреса, — ссоритесь постоянно.

— Я тут причём? — обиделся Иррес. — Это они с Лиркой поругались. Я вообще пошёл на такие уступки, дал им волю болтать наедине сколько надо, а они пособачились.

Широкие ноздри бабки раздулись, и она цепко посмотрела на Лирку. Та побелела и испуганно затрепетала ресницами. Суровый бабкин взгляд переместился на недовольного хайнеса, и старуха задумчиво пожевала сморщенными губами.

— Иди, девка, на стол собери. Я вам потрапезничать принесла. И тебе хвостатый кое-что приволокла.

Лирка бросила на бабушку быстрый благодарный взгляд и поторопилась смыться.

— Крепись, хвыба, — хмыкнул Иррес, сообразив, что Сильнейшего ждёт серьёзный разговор.

Речь бабка сразу не завела. Молча поманила Риша за собой на дальний край двора. Опёрлась локтями на забор и уставилась на кромку леса.

— Что, поторопился, Сильнейший? — наконец спросила она.

— Меня соблазнили, — брать всю вину на себя после заявления Лирки Риш не хотел.

— А, — понимающе выдохнула бабка. — Но приветить всё равно отказывается? Ну чего зубами скрипишь? Девка молодая, в самом соку. Ну потребно её телу было. Хорошо, что тобой попользовалась, а не кем-то другим.

— Да пусть пользуется! — сердито выдохнул Риш. — Бегать от меня чего теперь?

— Ну так прошлый раз она убёгла? Убёгла. Удачно? Ещё как! Так чего бы ей и теперь не бегать, коли тогда помогло? Ты не напрягайся прежде времени. Куда ей теперь? Ханёнок у твоего семейства, а она от него никуда. Бегать будет, как тёлка на привязи: круг намотает, побрыкается, может, боднёт пару раз.

— А я, может, хочу, чтобы она бегала вокруг не потому, что сыном привязана, — мрачно ответил Риш.

— Ну так привязывай к себе. Чего ты, бабскую натуру не знаешь? Примани её тем, что самое важное для женщины. Так, чтобы она тебя сутью своей приняла. Она ж чего бегает? Она ж…

— Боится, вот и бегает, — перебил бабку Риш. — Опасность чует, вот и пытается найти место, где схорониться и без потерь переждать опасность.

— Сам всё и понимаешь, — одобрительно проворчала старуха. — Чего тогда шугаешь ещё больше?

— У меня вообще-то тоже сердце рвётся, не каменный, — с досадой отозвался Риш. — Вы бы лучше внучке своей мораль почитали, чем мне!

— А ей-то чего читать? Кажись, плохого ничего не учудила, — бабка хитро прищурилась. — Не мне, грешнице, девке выговаривать за то, что мужика ей захотелось.

— Да, на это у неё Иррес есть, — повеселел Риш.

Услышав шаги в сенях, Лирка напряглась, но хайнес прошёл мимо и даже не посмотрел на неё. Следом, шаркая и причитая о больной спине, вошла бабка и умостила костлявый зад на скамье.

— Ты б хоть поел, Сильнейший, — попеняла бабушка Ехи хайнесу, который скрылся в дальней комнате.

Жуткий хруст заставил Лирку подпрыгнуть. Иррес высунул башку из её спальни.

— Эй, хвыба, там нам дом решил сломать? Учти, при заставе я жить не буду. Там стены холодные. Эй, ты зачем?..

Риш вышел из комнаты, волоча за собой плетённый край гнезда.