— И вы поняли?

— Не знаю. Безумен он, а мы больше не едины.

— Но почему вы до сих пор не объединились?

— Потому что я больше не нужен ему, — спокойно ответил разум. — Жить без разума вообще-то довольно приятно. Ты можешь закрывать глаза на правду, можешь считать правым всегда только себя и находить самые фантастичные оправдания для своих поступков. И верить в их. А с разумом всегда быть правым не получится. Надоедливый внутренний голос будет напоминать об ошибках, тревожно зудеть, требовать рассказать никому ненужную правду… Без разума ты кажется сам себе куда лучше. И жизнь вокруг проще. Я же говорил, что хотел отстраниться от той боли, что уничтожала меня? Оказывается, этой болью был я сам. Мой разум.

— Мне не показалось, что вы другой счастливее и не чувствуете боли, — засомневалась Лирка.

— Мне он рассказывает иное. В любом случае, вряд ли мы когда-нибудь станет единым целым.

Голос смолк, когда из-за статуи показались Риш и подселенец.

— Там всё напрочь заросло, — Иррес недовольно дёрнул ушами. — Расчищать придётся. Поднимемся пока наверх, а то хвыба переживает, что нам на голову камешек упадёт.

Лирка столкнулась со светящимися в полумраке глазами хайнеса и для неё не осталось секретом, за кого он именно переживает.

Место лагеря решили перенести немного западнее, чуть ближе к ручью и подальше от реки. Земля правда здесь была не очень ровная, вся в буграх от корней, но лучше уж спать на них, чем рисковать провалиться в скрытый под почвой город. Периодически окрикивая разума бога, Иррес вспоминал, как именно располагался Данжавар, где стояли дома и самые важные здания, и размышлял вслух, куда бы подлец Истаридан мог запрятать свои секреты. Если он приносил их сюда.

Поиски могли сильно затянуться. Лирка старалась подавить в себе тоскливое настроение, но, увидев, как зарос храм, она уже не могла надеяться, что удастся быстро его осмотреть.

К реке строго-настрого было запрещено подходить. Да и к любым водоёмам хайнес распорядился подбираться с осторожностью и отходить подальше при любом намёке на опасность. Так что, когда Лирка собралась к ручью за водой — её очередь кашеварить, — Риш пошёл с ней. Ну и Ирресу пришлось.

— Давненько, давненько не бывал я в этих местах, — в который раз повторял Иррес, осматриваясь. — Сперва вроде ничего знакомого, а сейчас куда ни гляну и сразу вспоминается, что вот там мы гуля… там стоял… а там… А неважно! — картинки Данжавара из прошлого тянули за собой и воспоминания. Где-то плохие, а где-то столь хорошие, что вспоминать их было ещё больнее. — Но с этой бестолковщиной мы долго искать будем. Это я не знаю, то не знаю и то не знаю, — передразнил он голос разума. — Нам настоящий Истаридан нужен.

— Если тот вообще что-то помнит, а не погряз в своих фантазиях, — засомневался Риш. — Подожди.

Мужчина остановил Лирку, придирчиво осмотрел воду и сам взял у неё котелок, чтобы наполнить. Она не стала противиться и вообще отвлеклась на шуршание в кустах. Меж веточек скользнуло гибкое тело голубовато светящейся змейки, и Лирка немного успокоилась, опознав не самую вредную тварь Леса.

— Ну, сумасшедшие, конечно, частенько всякий бред несут, но рядом с вами мастер по бредовым речам, — наигранно хвастливо сказал Иррес, — я его на раз раскусил бы. Дай только подступиться.

С ветки сорвалась голубая мушка, и Лирка вновь обернулась к кустам. Их ветки склонялись над изгибом ручья, почти полностью скрывая его. Виднелись только плавающие по воде блики.

— Ты сам-то себя в лапах держать сможешь, если увидишь его? — хмыкнул Риш, ополаскивая котелок. — Ты взбесился, увидев духов — старых врагов. А тут целый бывший друг!

— Этому я уже отомстил! — вскинулся Иррес.

— Так и тем тоже.

— Тем я отомстил, но результат мести не видел, мучений их не почувствовал. Исхедиару вообще вон счастье доставил, чтоб ему облысеть!

Лирка присмотрелась к качающейся меж ветвей воде и медленно присела на корточки. Тихонько отцепила от пояса фляжку с широким горлышком, отвинтила крышку и слила остатки бодрящего зелья в траву.

— А ты ему скажи, что лысина ему здорово пойдёт, и он сам лысым станет, — подтрунивал Риш.

— А вдруг действительно пойдёт? — задумался Иррес. — Нет, я ему красоту наводить не собираюсь. И так вон какое тело состряпал. У-у-у, сухота девичья! Аж зла на собственную фантазию не хватает!

Лирка припала к земле ещё ниже, всматриваясь под куст.

— А чего ты своего врага таким красивым сделал? Или некрасивое творить чувство вкуса мешает?

— Тогда понимание красоты иным было! По меркам того времени я его сотворил той ещё посредственностью!

Лирка резко запустила руку под куст и схватила чешуйчатый хвост.

— Ты чего… — начал было Иррес, но тут раздалось разъярённое шипение. — Какую дрянь ты опять схватила⁈ Выпусти… выброси… Оставь зверя в покое!

— Лирка! — разъярённый Риш выпустил котелок и схватил женщину за локоть. — Пусти! Он же тебя укусил!

Уже. Лирка поморщила, когда крохотные зубки впились в ладонь, но пальцы не разжала. И выволокла сопротивляющуюся дрянь из-под куста. Увидев змею, Иррес возмутился:

— Ты её жрать собралась⁈ Да её даже на кашу не хватит!

Лирка молча тряхнула извивающимся телом над поверхностью ручья, и в нём на миг отразился облик перепуганного беловолосого мальчика. Онемевший от неожиданности Иррес тупо уставился на воду, а Лирка принялась запихивать сопротивляющуюся тварь во фляжку. Риш, ещё мгновение назад отбиравший у неё добычу, запихнул шипящую башку в горлышко, и вдвоём они быстренько затолкали змейку внутрь и закрутили крышку.

— Кажется, мы поймали бога, — довольно произнёс Риш и, взял ладонь Лирки, горячо и влажно облизал укус.

Пойманная во флягу змея дико билась о стенки упругим телом так, что приходилось держать сосуд покрепче, а то вылетит и упадёт в тот же ручей, а там…

— … крепче держи! — увещевал Иррес. — Если в воду попадёт, там ему эти паразиты помогут.

По воде бегали голубые блики, и Лирка бы не обратила на них внимания, если бы не успела познакомиться с голубыми рыбками и теми странными «шапочками».

— Как ты поняла, что это не обычная змея? — глаза Риша светились восторгом.

— Среди ветвей на воде увидела отражение и вспомнила, что разум говорил, будто другой он давно не приходил к нему в облике… статуи, — Лирка на миг замялась, но всё же не назвала бога ребёнком. — Я всё ещё не уверена. Может, это обычная змея…

— Он мог принять эту форму! — уверенно заявил Иррес. — Никакого труда ему не составит. Этот скот вообще любит всё мелкое и хрупкое. Он потому и ходил чаще мальчишкой, чем в какой-то другой форме. Хотя мог принимать разный облик!

— Мог? — зацепился Риш.

— Мог! — Иррес яростно встряхнулся. — Сейчас-то вряд ли сможет стать чем-то крупнее того самого пацана. Силёнок-то больше нет, отобрали Родители дар. Хотя этот подлец смел обвинять меня в том, что лишился сил! Ха! Как будто это я его подговаривал проклинать сперва детей мира, а потом Гава-Лиимские сады. Или я настаивал, чтобы он в Хоёторе… — но тут дух умолк и стиснул челюсти. — Не я это всё начал.

— А он говорить-то может? — Риш нахмурился, прислушиваясь к затейливому шипению.

— Должен, — ответил Иррес.

Они шагали к месту привала, в руке Риша тихо плескался водой котелок, а Лирка крепко прижимала к груди подрагивающую флягу.

— Так, может, не он всё же? — опять усомнилась женщина.

— А ты бы призналась, что это ты, если бы тебя враги поймали? — язвительно спросил Иррес. — Наверняка назвалась бы какой-нибудь Лилеей.

Ой, не любила Лирка эту историю! В первый год, когда она только дохаживала девятый месяц, беременная Ханёном, привязался к ней пьяный заставник. О ней уже тогда пошли слухи, что она маг, и служивые порой захаживали к бабке Ехи, если им амулет справный нужен: это добро на складе быстро заканчивалось, подвозить новые не всегда успевали. Перепугал он её тогда знатно. Подселенец тогда выходить из неё не мог, они с господином Наэшем позже догадались, как это устроить. Сама она защититься не могла с таким-то пузом. И на вопрос пьяницы, не Лирка ли она, женщина взяла и назвалась Лилеей. И чего ей вздумалось имя подруги использовать? Не могла кого-то другого назвать?