Я аж подпрыгнул.

– Керимов Анте…

– Я сказал фамилия, я не говорил имя. Мне насрать, как тебя зовут. – он сделал паузу. – По крайней мере сейчас. А потом посмотрим.

Он начал стучать по клавишам мастердека и глядеть в монитор.

– Только вышли в открытый космос, как ты уже решил затеять массовую драку? Небось хочешь подмять под себя авторитет и стать местным главарём. Затем поднять бунт, сместить меня и умчаться на этой посудине куда подальше?

– Никак не…

– Я разве сказал, что ты должен что-то отвечать?

– Ника…

– Я НИХРЕНА ПОДОБНОГО НЕ СКАЗАЛ! – он шумно выдохнул. – Обрисую тебе картину. Мы здесь работаем. Я не ваша нянька, я не ваша мамка, у меня нет сисек. Видишь у меня сиськи? Нет! Потому что их нет. Поэтому судьба каждого на этой посудине меня мало волнует. Мы выполняем конкретную работу в конкретный срок. Есть свод правил, которых мы придерживаемся. За нарушение некоторых правил наказания суровые. За нарушение иных наказание – смерть. И вот теперь ответь мне на вопрос, Керимов Антей Роальдович. Ты задумывал устроить бунт на корабле? Ты подбивал людей, чтобы вступили в твою банду? Жду ответа.

– Никак нет, товарищ капитан.

– Вот и замечательно. Потому что, если да, то мы тебя в цинковом гробу отправляем в открытый космос. Передай это всем своим товарищам осуждённым. – он явно бегал глазами по моему личному делу. – Двигаемся дальше, ты у нас… Стоп… Подожди-ка секундочку.

Капитан уставился в монитор и какое-то время не двигаясь всматривался в дело. Затем медленно перевёл взгляд на меня и заговорил уже гораздо более спокойным голосом. Взгляд стал ещё более суровым, хотя казалось бы, куда ещё суровее? Появился прищур, я считал в его выражении лица неподдельный интерес скрытый за маской презрения ко всему сущему.

– Я сейчас задам тебе один очень важный вопрос, и постарайся дать на него правильный ответ, усёк?

– Так точно.

– Ты… Знаком лично с капитаном Артёмовым или нет?

Я крепко задумался. Тут два варианта, либо он ненавидит Артёмова, либо он его обожает. Если ненавидит, тогда мне не стоит раскрывать тему наших профессиональных отношениях и дружбе. Если же обожает, тогда наоборот. Но одно я знаю точно, нужно сообщить, что я знаком с ним лично, иначе могут быть проблемы.

– Лично с капитаном Артёмовым знаком.

Решил пока не говорить, что он погиб в бою, да меня и не спрашивали. А капитан, видимо, не любил, когда отвечают не на поставленный вопрос или допускают лирические отступления.

– Какие между вами были отношения?

– Профессиональные.

– Вы были друзьями?

– Что вы имеете ввиду, товарищ капитан?

– Я сейчас, что имею, то и введу, Керимов! Я тебя спрашиваю, вы выпивали с ним вместе пиво в баре? Вы общались после боевых вылетов? Вы, мать твою, дружили или нет?

– Выпивали, товарищ капитан, общались, товарищ капитан. Получается, что дружили, товарищ капитан!

Я это всё выпалил уже не думая. Будь, что будет. Я уже один раз был на волосок от смерти, теперь видимо, мне предстоит каждый день ощущать дыхание костлявой в затылок. Капитан резко поднялся со стула. Мне удалось наконец разглядеть его вычурный китель. Тёмно-синий с тонкими красными стрелками на рукавах. Отлично сидит, прямо по фигуре.

По выражению лица капитана было сложно понять, какие у него намерения. Он собирается меня избить или наградить? Стоит и смотрит прямо в глаза. Будто пытается отыскать там священный Грааль. Товарищ капитан, если бы у меня был священный Грааль, который сможет наконец нарушить эту неловкую паузу, я бы его с радостью отдал!

– Значит друзья… – наконец произнёс он и вышел из-за стола. – А знал ли ты, Керимов Антей Роальдович, что у нас с капитаном Артёмовым были весьма и весьма противоречивые отношения?

Я замер в ожидании. Чёрт… Да что же он тянет? Ну скажи уже, что мне кирдык! Или наоборот, что нет. Или что ты там хочешь сказать, долбаный ты интриган?

– А главное противоречие всегда заключалось в том, что мы всегда спорили… Русский бильярд или американский! Ха!

Он заржал во весь голос, я выдохнул с облегчением, дальше капитана просто понесло.

– Я говорю ему, Игорь, ну какой ещё к чёрту американский бильярд? Это просто детский сад, ну! Давай в русский гонять, как настоящие мужики. Нет, упирается, говорит, мол, в американский бильярд я отдыхаю, а в русский думаю, напрягаюсь. А мне, говорит мол, напрягов и на работе хватает, ха! Прикинь, говорит, мол, напрягался по работе… Это он ещё круизером моим не управлял, вот тут-то бы напрягся так, что аж вена на лбу бы пульсировала! Ха-ха! И не одна.

Он подошёл к столику с алкоголем и заполнил два рокса до верху вискарём, даже не добавив льда. Хотя, оглядевшись, я понял, что льда здесь нет. Возможно, лёд отсутствует на корабле, как явление. Всё-таки мы на очень… Очень старом судне. Затем этот рокс оказался в моей руке.

– Если не выпьешь залпом до дна, будешь полировать столовую тряпками завтра на дежурстве! А все, кто будет проходить мимо, станут пинать тебя ногами, как мячик. Понял?

– Есть выпить залпом.

Осушил. Он секунд пять посмотрел на меня и тоже осушил стакан полностью, а после вернулся обратно за стол и присел в своё огромное кресло.

– Рассказывай…

– Что именно рассказывать?

– Как там поживает Артёмов? Где его черти носят? Сто лет уже не видел чертягу! Мы с ним одно лётное заканчивали. Потом пересекались пару раз, а меня потом унесло за абсолютный рубеж, он же мотался по системам. Слышал, что он на Тайрисе, думал как-то встретиться, всё-таки две системы рядом… Да не свезло. Как у него дела? У тебя в деле написано, что ты дезертир с Тайриса, эскадрон Пульсар. Всё верно?

– Так точно.

– Ну и?

– Артёмов погиб, товарищ капитан…

Тот моментально помрачнел, отвернулся в сторону. Затем посмотрел в окошко, где простирался бескрайний космос.

– Значит всё-таки Пегас смертен… А я так надеялся, что услышу о его сто первом полёте…

Мы какое-то время молчали, напряжение висело в воздухе, хоть ножом режь.

– Что ж, никто не вечен. Расскажи хоть, что стряслось? Как это произошло?

– ОДП Микрон Сциллис, тврщ капитан! Один залп, мы не знали на что шли, разведка доложила одно, в итоге столкнулись с противником, к которому были не готовы.

– Ты не похож на дезертира…

– В душе им и не являюсь, тврщ капитан, но по факту осуждён за дезертирство.

– Сколько вас осталось?

Он как будто всё понимал. Как будто даже не требовалось ему подробно рассказывать, что к чему. Он меня считал буквально в тот момент, когда я пересёк порог его каюты.

– Трое.

– Ты им приказал уходить вместе с тобой?

– Так точно.

Капитан встал и прошёлся по помещению.

– Керимов, в чём, в чём, а в людях я разбираюсь неплохо. В основном, благодаря тому что половину сознательной жизни работаю с конченым отребьем. – он сделал паузу и закурил, включив предварительно вентиляцию. – Я видел всех бандитов, негодяев, отбросов, какие только существуют. Никто кроме них работать за абсолютный рубеж не идут. И когда ты появился здесь на пороге, со своей этой осанкой, со своим говором, складными предложениями и субординацией… Я даже удивился. Нечасто к нам такие гости захаживают. Ты не убийца, у тебя глаза воина, но не дезертира. Ты, на секундочку, расправился с тремя людьми в рукопашную! Отребье может только кишки вспарывать ножами, да огнестрелом махать в разные стороны. Честный бой они никогда не принимают.

Я стоял, слушал и внимал.

– Учитывая всё то, что я сказал, хочу задать тебе ещё один очень важный вопрос. Настоятельно рекомендую дать на него правильный ответ. – он подошёл ко мне почти вплотную. – Ты что-нибудь знаешь о готовящемся мятеже на корабле?

Вопрос воистину с подвохом. Если скажу да, может счесть стукачом, если скажу нет, может счесть предателем… С другой стороны, а что я знаю-то? То, что какой-то идиот задумал захватить корабль и использовать меня, как пилота? Последнее – это вообще мои домыслы. Напрямую он ничего не говорил.