В этот раз уговаривать Рихана нужды не было, он уже выискивал в кошеле подходящий артефакт. Чуйка подсказывала ему, что после заваренной каши в безопасности он будет только далеко от Салеи. Выхватив на ощупь один из хоёторских артефактов, против которых гарантированно ни у кого в Жаанидые защиты нет, Рихан щелчком запустил его и метнул прямо перед старым консером.

Воздух плеснул в разные стороны как волна, раскидывая всех. Разбросанная охрана облегчённо застонала, ощутив, что удавки исчезли с шей. Старого консера и домоправителя кучей снесло прямо на Мхяна, и парень едва смог извернуться, чтобы прикрыть крошечную Миану. Хаги исчез. Точнее, Рихан его просто не мог найти.

— А-а-а-а, — мужчина с золотой косой сидел на корточках и мученически стонал, сжимая голову в ладонях. — Истаридан… мелкий ты сучонок…

Жрец рядом кое-как воздвигался на корточки, и Рихан понял, что медлить больше нельзя, и бросился к дому.

— О, господин, с вами всё хорошо? — заботливо затараторил он, усыпляя бдительность оглушённого консера и помогая тому откатиться в сторону, чтобы добраться до малышки.

— А ты… — домоправитель приложился куда сильнее, но слуг и охранников мог узнать даже спросонок.

Рихан торопливо выхватил ребёнка из рук слабо шевелящегося Мхяна и сунул ладонь в карман, куда убрал подготовленный артефакт.

«Держи крепче, держи крепче!» — нервничал Господин.

— Держите его! — заорал жрец и бросился к ним.

Мхян встрепенулся, с трудом открывая глаза, и, мигом придя в себя окончательно, схватил Рихана за ноги. Тот успел увидеть в паре саженей от себя покрытую грязью женщину, бегущего к нему же жреца и вскидывающего руку с арбалетом охранника. Время словно замедлило свой бег, когда он стиснул артефакт, разламывая его на куски. Тренькнула тетива, из кармана вырвалось и окутало его лиловое облако. Рихан успел увидеть совсем близко от себя женщину, внизу зарычал вскинувший руки мальчишка, и мир помер. В животе противно ёкнуло, как если бы он рухнул с обрыва.

«Очнись-очнись-очнись-очнись же!»

Рихан пришёл в себя под яростный, полный нетерпения голос Господина. Всё тело ужасно ломило. Сразу всколыхнулись старые страхи. Когда Господин впервые объяснил им с учителем принцип действия артефакта, Рихан откровенно опасался, что перенесётся не весь. Что какая-то важная часть его тела потеряется или он где-то расщепится.

«Приходи в себя живее и осмотрись! Мы кого-то прихватили!»

Это взбодрило Рихана куда быстрее. Он резко сел и, распахнув глаза, осмотрелся.

Над головой протирался светящийся шатёр хоёторского Леса.

Подействовало. Божественный артефакт действительно сработал! Рихан торопливо ощупал себя, убедился, что цел, и осмотрелся уже куда осознаннее.

Но рядом увидел только женщину.

Холодок ужас скользнул в груди.

Мужчина вскочил и начал судорожно оглядываться, пытаясь найти маленькое тельце ребёнка.

«Нет-нет-нет! — заорал в ужасе Господин. — Мы потеряли её!»

Оторопевший Рихан даже не обратил внимание, что Господин против обыкновения винит не только его. Последнее, что он помнил, как мальчишка вцепился в его руки. Или может не руки. Но он ощутил, как его потянуло вниз. Неужели мальчишка успел вырвать девочку?

«Они повисли на нас, — Господин откровенно плакал, что говорило об очередном приступе безумия. — Я пытался их сбросить. Один отцепился сам, ещё двух я сбросил. Почему, почему она здесь⁈»

Рихан ошеломлённо посмотрел на безучастную женщину. Горечь поражения — а удача была так близко — отравила его, и он зарычал в отчаянии. Господину справиться с разочарование было куда сложнее, и он, потеряв всякую рассудительность, напустился на женщину:

— Почему ты не держала её⁈ Почему⁈ Ты должна была её удержать!

Лицо женщины не дрогнуло. Но она ответила:

— Ты важнее.

Но Господин её уже не слушал, ответ достался Рихану. И он, удивлённый словами, осмотрел её, будто выискивая подсказку.

И нашёл.

В плече «куклы» торчало оперение арбалетного болта.

Руахаша не просто вышвырнуло в реальный мир. Его впечатало в невидимую стену, и, не будь у него божественный защиты, наверняка по ней бы и размазало. Некоторое время он лежал на земле, оглушённый и потерянный в пространстве. А затем, думая только о дочери, кое-как поднялся на колени и осмотрелся.

Вокруг в ночной темноте очерчивались чёрные купы деревьев. Слева впереди можно было различить на фоне чернильного неба зубчатый край крепостной стены. Позади и справа под сиянием луны и волчьего месяца высилось что-то гораподобное.

«Прости меня, — виновато протянул Ваирак. — Это из-за того, что я в момент перемещения был внутри тебя. Мне нельзя в Хоётор. Граница нас не пропустила».

— А Миана… — голос Руахаша задрожал от ужаса.

«Прости меня, — повторил бог. — Но я не могу добраться до Мхяна. Значит, он тоже там».

— Моя дочь…

«Руахаш, послушай. Я узнал артефакты! Это происки Истаридана. А если это он, то убивать девочку он не будет. Он не может убивать детей. Ему вообще сложно убивать, поэтому он и проклинал. Миана жива. Если с ней Мхян, то мальчишка о ней позаботится. А он уже бывал в Хоёторе!»

Руахаш глубоко вздохнул. Разум немного прояснился, и он поднялся на ноги.

Если Миана в Хоёторе, значит, он пойдёт за ней.

Мхян оторопело осматривал раскинувшийся над головой полог хоёторского Леса. Перепутать он точно не мог, вон, в стороне костровик цветёт! Это ж как их сюда забросило? И куда именно? Лес-то большой.

— Ну мы с тобой и влипли, — тихо сказал он Миане.

Малышка, словно осознав, в какую неприятность они попали, смотрела на него печальными, совершенно сухими глазами.

Огромный, рокочущий океан лениво плескался в ночной тишине, разбивая волны о каменистый берег. Пахло странно, очень непривычно, смесью соли, лекарства, терпкой свежести и чего-то затхлого. На фоне звёздного неба высоко над поверхностью моря качался корабль, свитый из полос зелёного света. Корабль вздымался всё выше и выше на невидимых волнах, а потом падал вниз и разбивался зелёными брызгами о поверхность настоящего моря.

Лоэзии бы понравилось.

Ёрдел отвернулся от дивного зрелища, окинул взором светящийся во тьме массив Леса и достал из кармана пластину, чтобы сориентироваться, в какую сторону ему возвращаться.

Мариш наверняка опять психовать будет.

Госпожа Лийриша оказалась женщиной обескураживающе прямой. Лирка ожидала от неё сдержанности, присущей дамам высшего света (хотя это качество она встречала пока только у госпожи Жадалы), но хайрени была очень мила, словоохотлива и совсем незаносчива. Особое обаяние — в глазах Ирреса — ей придавала беременность. То, с какой лёгкостью и непосредственностью госпожа Лийриша справлялась со своим положением, вызывало у духа восхищение.

— Этот малыш совсем ленивый, — поделилась хайрени, ласково поглаживая живот. — Порой я нарочно его тревожу, чтобы расшевелить и убедиться, что с ним всё в порядке. Мы с Иером так хотим маленького лисёнка, но пока у нас рождаются только прелестные совятки. И все такие красивые, что мне страшно за их будущее.

Тихий смех разлился по небольшой уютной гостиной солнечным светом. Погода за окном перестала казаться такой отвратительной. Улыбчивая хайрени, отчаянно рыженькая и веснушчатая, носила свет с собой. Лирка знала, как сложно пришлось этой женщине в прошлом. Майяри писала про историю с орденом Типиша[1]. Но сейчас в ней сияло столько жизни, что было сложно поверить, что когда-то она почти умерла.

«Женщин, которые столько рожают, нельзя причислить к простым смертным, — заявил Иррес. — Они перерождаются в кого-то более могущественного».