— Боги, как я хочу… — лихорадочно прошептал Риш, упираясь лбом в её лоб. — Но я такой грязный с дороги… Можно мне чуть-чуть, совсем немного?

И не дожидаясь разрешения, словно в горячке осыпал её лицо лёгкими поцелуями, зарылся носом в шею и тщательно обнюхал, приговаривая:

— Здоровьем пахнешь… так хорошо… Тёплая, злая, жестокая птичка. Я тебя со службы уволю. И на этот раз за дело!

Даже возмущаться не захотелось. Зарывшись пальцами в грязные волосы, Лирка притянула тяжёлую голову мужчины на свою грудь, пытаясь то ли утешить, то ли попросить прощения, то ли… Ей даже не хотелось думать, зачем она это делает.

— Я РАЗОРВУ ТЕБЯ!

Риш и Лирка подскочили одновременно, узнавая Ирреса и мигом выныривая в реальность.

— Да какого Тёмного⁈ — взбесился Риш, вскакивая.

Вздёрнув Лирку на ноги, он обхватил её руками и почти донёс до окна.

Ирреса они увидели сразу. Тот был во дворе и яростно рвался куда-то вперёд, но его удерживали какие-то чёрные, похожие на дым полосы.

— Что такое? — непонимающе нахмурилась Лирка.

— Иррес, не смей! — заорал Риш.

— Иди сюда! — бесновал дух, дёргаясь в сторону высокого черноволосого мужчины, которого Лирка успела заприметить ранее. — Я тебе хребет перекушу!

— Мы знакомы? — мужчина с недоумением смотрел на зверя.

Ни напуганным или хотя бы чуточку обеспокоенным нападением он не выглядел. Всё, что можно было увидеть на его лице, — это искреннюю заинтересованность. Подавшись ближе и едва ли не соприкоснувшись носом с оскаленной пастью, мужчина всмотрелся в глаза подселенца.

— Ирресашау⁈ — изумлённо выдохнул он. — О, прости, я тебе не узнал. Ты так изменился! — и с совершенно искренним восторгом выдохнул: — Чудо как похорошел!

— Похорошел⁈ — взбешённо прорычал Иррес и рванул к мужчине с такой ярость, что дымные полосы дрогнули, и Лирку неумолимо потянуло из рук Риша наружу.

— Ты ополоумел⁈ — заорал Риш, упираясь коленом в подоконник и сжимая ахнувшую женщину почти до хруста. — Лирка сейчас изо окна вылетит! Господин Наэш!

Подселенец дрогнул и повернул башку в их сторону. Голубые дорожки в его глазах расширились, потеснили красные до узких полосок, и зверь с усилием, перебарывая сопротивление духа и дымных пут, шагнул ближе к башне.

— Иррес, — глухо прорычал господин Наэш, — возьми себя в руки. Лиркая выпадет и расшибётся. Не можешь — уступи мне, я… — зверь тряхнул головой и зарычал уже с другой интонацией: — Это он их проклял! Он! Вместе с Ссадашилием и Истариданом! Пусти меня, я должен поквитаться, я должен… Я жить не смогу, если… Если Лирка разобьётся, ты тоже жить не сможешь! — рявкнул бывший хайрена, опять занимая место. — Прошли тысячи и тысячи лет, пора отпустить ненависть и жить. Действительно жить!

— О, а ты там не один? — удивился черноволосый. Ярость подселенца его ничуть не смутила, он продолжал смотреть на взбешённого зверя с интересом, но без малейшего страха. — Какая у тебя всё-таки занимательная нынешняя форма существования.

А вот окружающих подселенец сумел и испугать, и смутить, и озадачить. Наверное, именно озадаченность и непонимание того, что же происходит, и удерживало служивых от атаки, а не приказ хавария. Прибывшие с хайнесом оборотни смотрели на развернувшуюся сцену напряжённо и мрачно, но за оружие не хватались, вмешиваться не пытались, ещё и драконов теснили назад, ближе к стенам, чтобы глупые ящеры не вздумали влезть. Большая часть прилетевших уже знали Ирреса. А те, кто не знал, были так впечатлены недавним быстрым перемещением до заставы, то не были готовы пережить удивление ещё раз.

— Я тебя, сволочь, сразу узнал! — Иррес больше не рвался вперёд, но всё его мощное тело дрожало, жаждало драки. — Не сразу, — сдал духа господин Наэш. — Тьфу, на тебя! Ты мне друг или этой твари⁈ Я его сразу узнал, как рассмотреть смог. Это же я, я! — глаза зверя распахнулись торжествующе и малость сумасшедше. — Я создал ему смертное тело с таким лицом!

— Правда? — изумился черноволосый и расплылся в улыбке. — Так мне стоит сказать спасибо тебе? Моей жене оно очень понравилось! Говорит, перед таким лицом, — он обхватил своё лицо ладонями, — сложно устоять.

Иррес не ответил. Замер с искривлённой мордой и настороженно прищурил глаза. Зачем-то принюхался, облизнулся и наконец соизволил уточнить:

— Ты Исхедиар?

— А ты разве меня не узнал? — черноволосый удивлённо вскинул брови. — Я думал, ты узнал меня. Упомянул Ссадашилия и Истаридана… За кого ты меня принял? — в голосе мужчины появились обиженные нотки.

— За Исхедиара и принял! — вновь взбесился Иррес и замолотил хвостом из стороны в сторону. — Я тебя даже в виде самого пропащего, дохлого огонька узнаю, козлина! Чтоб ты сдох ещё тысячу раз и чувствовал боль всю свою бессмертную жизнь.

— Так я и чувствую, — расплылся в безоблачной улыбке мужчина. — Не только боль, всё чувствую.

Оторопевший Иррес отступил, утягивая за собой ослабевшие путы.

Пока он ругался с давним врагом, Лирка и Риш успели спуститься из окна башни и добежать до них.

— Хватит, Иррес, — женщина безбоязненно приблизилась к подселенцу и прижалась к его груди.

— Прошу прощения, — извинился недовольный Риш перед черноволосым, — воспитанием нашего друга никто и никогда не занимался.

— О, да, у нас были неважные Родители, — легко пронял извинения мужчина, и дымные путы потянулись к нему, а через пару секунд и вовсе исчезли. В воздухе остался висеть только запах гари.

После упоминания Родителей Иррес словно половину гнева растерял. Он продолжал смотреть на черноволосого с ненавистью, но в глазах появлялось всё больше и больше непонимания.

— Всё хорошо, опускаем оружие, — приказал Риш. Увидев, что служивые не торопятся его слушать, повернулся к хаварию. — Дядька Гед.

— Я отдавал приказ к атаке? — хаварий мрачно, из-под кустистых бровей окинул взглядом стены и служивых на ней.

Те замешкались, но всё же оставили оружие в покое. Сам хаварий тяжело подошёл к хайнесу, настороженно осматривая прибывших.

— Ты уж прости за неожиданный визит, второпях собирался, — Риш приобнял его за широкие плечи. — За одной птичкой, упорхнувшей без предупреждения, — и пронзил острым взглядом Лирку.

Иррес над её головой грозно зарычал. Он был не в том настроении, чтобы помнить, что совсем недавно он не хотел вредить хайнесу. Нет, тот опять был в статусе нежеланного ухажёра.

— А вот эта говорящая собака — её внутренний мир, — мстительно представил подселенца хайнес.

— Всё-таки подхватила какую-то дрянь в Хоёторе, — хаварий с досадой прицокнул.

— Да нет, — весело приподнял брови Риш. — Эту тварь она подхватила в Жаанидые и приехала сюда уже с ней.

— Столица ваша — хуже хоёторского Леса, — не растерялся Гед.

— Вообще беда, — не стал спорить хайнес. — Этого господина зовут Исхедиар. Благодаря ему мы смогли немного сократить путь и добраться к вам… хм-м-м… почти одновременно с моим приказом. Фальшивым приказом, да, Кая?

— Меня бесит твоя неразборчивость в методах и выборе помощников, — презрительно процедил Иррес.

— А не так давно был в восторге, — мило пропел Риш, осматриваясь. На его лице появилось беспокойство. — А где господин Мариш?

— Ты про того злого ребёнка? — наивной непосредственностью уточнил Исхедиар и обернулся.

Оборотни как по команде расступились. В тени, прислонившись спиной к стене и сложив руки на груди, стоял мрачный господин Мариш. Ещё более осунувшийся и потрёпанный, чем хайнес.

— Мариш? — хаварий напряжённо посмотрел на Риша, одним взглядом уточняя самое важное.

— Господин Мариш, — с улыбкой поправил хайнес. — Мы прибыли по очень важному делу, но не хотели бы обсуждать это здесь. Иррес, хватит! — зашипел он на утробно зарычавшего подселенца.

— Лапы не смей тянуть, — Иррес щёлкнул зубами, едва не прихватив протянутую к Лирке руку.

Ничуть не расстроенный Исхедиар, казалось, даже не заметил его покушения, широко раскрытыми глазами рассматривая Лирку. Ту и так потряхивало от всего произошедшего и от мыслей, что ещё может произойти, и она переживала, что Иррес всё же бросится в драку. Даже хотела насильно запереть его внутри себя, но не была уверена, что стоит показывать постороннему духу, что именно их с Ирресом связывает и как эта связь на него влияет.