— Иди сюда, ублюдок! — орала разъярённая Рияда, правда, непонятно, кому именно. — Козлы трусливые! Всем скопом на маленького дракончика!!! На, сухляда! Жри огонь! Шпонь подзаборный! И ты, метла, мети сюда!

— И-идиотка, — после пережитого Викан даже не смог толком испугаться за неё.

Миана требовательно дёрнула его за волосы, и оборотень, опомнившись, приподнялся на своём ложе из ветвей, осматриваясь. Совсем рядом торчал край каменной стены. Нащупав толстый сук, Викан, кое-как морщась от боли во всём теле, перебрался на стену и замер, с тревогой смотря на мечущегося в небе Хоша. Как бы он хотел сейчас завопить, чтобы Рияда рвала крылья отсюда…

Он помахал рукой, надеясь, что она увидит его и поймёт, но девчонка, похоже, пыталась испепелиться взглядом духов, которые больше забавлялись, и, кажется, вообще не понимали, что ребёнка на спине ящера уже нет.

— Отдай её мне.

Викан вздрогнул и едва не свалился.

В двухстах саженях от него, на другом конце стены стояла женщина. Высокая и вся белая. Только глаза были похожи на зелёный камень, да и само лицо походило на белейший неподвижный мрамор, лишь улыбка дрожала и плыла.

— Отдай мне ребёнка, — уже жёстче произнесла женщина.

Её лицо дрогнуло, черты расплылись и замелькали, будто с невероятной быстротой сменялись десятки масок. Викан бросил взгляд вниз, на чёрный пруд зловонной крови, натёкшей из змеи, и опять посмотрел на женщину.

И вздрогнул.

Расстояние между ними сократилось до ста саженей.

Миана нужна ей живой. Иначе бы и разговора не было. Викан покрепче прижал к себе малышку и твёрдо сказал:

— Пусть твои друзья оставят дракона и всадницу в покое.

— Не тебе ставить мне условия, смертный, — презрительно искривила губы Идоара.

— Тогда я прямо сейчас спрыгну вниз, прямо в эту дрянь, — словно пугая, Викан ступил ближе к краю и неожиданно для себя покачнулся: зашибленная нога подвела.

Женщина дрогнула, словно прямо сейчас была готова броситься ловить их, но осталась на месте. Застыла, глядя на Викана с непонятным выражением. Ей, безумному духу, сложно было понять, насколько готов этот смертный исполнить свою угрозу. Она плохо понимала саму суть связей между смертными, порой недооценивала её, имея дело больше с жрецами и шаманами, которые, воспитанные ею же, были готовы на всё ради своей Госпожи.

Она поверила и отступила. А затем вскинула голову к небу и громогласно потребовала:

— Оставьте их в покое!

Кто-то из духов ответил ей раздосадованным воплем, кое-кто действительно отступил, но большая часть её словно и не услышала. Трёхглазый набрал в грудь побольше воздуха и дунул на дракона. Тот закувыркался, сильный порыв почти вышвырнул его за пределы окружения.

— Лети прочь!!! — заорал Викан и засвистел команду, надеясь, что та долетит до слуха дракона.

И мигом спрыгнул вниз, на почти разрушившийся уступ. Позади уступа в стене оказалась арка, и Викан, пригнув голову, нырнул в неё под разъярённый вопль женщины и на заднице скатился по ступеням. Выехал он прямо в просторный зал, освещённый проникающим через дыру в крыше солнцем. Все колоны, поддерживающие свод, были сломаны, о них напоминали лишь обломки. Лихорадочно осмотревшись, Викан бросился к арке, за которой виднелась зелень Леса. Но добежать не успел.

Когтистая ладонь схватил его за ворот и зашвырнула через весь зал в стену. Викан только и смог извернуться в воздухе, чтобы удар пришёлся на многострадальную спину. А затем, не дав себе времени на страдания, повернулся к разъярённой женщине боком, прикрывая собой Миану.

— Отдай ребёнка, жалкая тварь! — совсем по-змеиному прошипела Идоара. Она с ненавистью смотрела на паршивого смертного, который осмелился разрушить исполнение её самой заветной мечты. — Отдай это проклятое животное!!! Она создана для того, чтобы вернуть мне силу! Отдай её мне!!! Она принадлежит мне!!

В мгновение ока она оказалась рядом с Виканом и вцепилась в его волосы, выдирая часть из них.

— Отдай мне или…

Щеку женщины смяло ударом, и её отшвырнуло от Викана с такой силой, что она кубарем покатилась по полу.

Зал дрогнул.

— Што… — Идоара вскинулась и увидела, что оборотень смотрит на неё так изумлённо, словно не понимает, какого Тёмного произошло.

А затем она почувствовала.

В проломы подул ветер. Он поднял каменную пыль, облизал древние сколы и затих.

Но не исчез. Невидимый он будто бы замер по центру зала. Ни Викан, ни Идоара не видели его, но чуяли, что он никуда не ушёл.

— Доадар…

Позвучавший голос как будто нёсся со всех сторон. Викан недоверчиво нахмурился. Ему почудилось кое-что знакомое…

А вот Идоара вскочила и сгорбилась как напуганная кошка. Каменные глаз стали почти круглыми.

— Ты посмел ударить моего названного брата.

— Всеблагая сестра, — Викан не мог поверить своим ушам.

— Посмел нанести вред мне опять. Нам нанести вред, — голос странно задрожал и зазвучал на два разных лада. — Ты обещал заслужить прощение, обещал всё исправить. Мы простили тебя! А ты вновь нам вредишь!

— Нет-нет-нет, — жалко залепетала Идоара, колени её подогнулись. — Я не хотела, я не знала, что он ваш, мои милосердные брат и сестра.

— Мы не стали тебе мстить. Пожалели. И тебя, и Истаридана, и всех остальных. Мы не ждали исполнения обещанного. Мы ждали, что ты больше никогда не навредишь нам!

— Я… нет… — Идоара заметалась и отшатнулась. — Это случайность… я не хотел… не хотел… Я не знал… Я… не виноват…

— Виноват.

— Нет! — Идоара зажала уши руками. — Не виноват, не виноват, не виноват!!! Это не моя вина, это не я! Я не Доадар!!!

С этим криком женщина резко развернулась и дёрнула на себя каменные двери.

И из-за распахнувшихся створок в неё ударила струя огня.

Пронзительный вопль вознёсся к потолку, в разные стороны хлынули клубы пара, словно огонь обрушился на воду. Ошалевшему от впечатлений Викану сквозь марево дрожащего воздуха показалось, что фигура женщины сперва будто бы истаяла, а потом вдруг стала выше и шире в плечах. Но убедиться в увиденном он не смог. Голова женщины резко повернулась в его сторону, и в пламени мелькнули её расширенные в испуге каменно-зелёные глаза.

Когда пламя опало, её уже не было. Истаяла как лёд?

— Сбежал… — зашелестело по залу. — Опять сбежал, как и тогда. Всегда сбегает. Бросил друга, нас… — голоса невидимых Всеблагих стихали и всё больше разлаживались, переставали звучать в унисон, становились больше похожими на эхо. — Так и не вырос…

Голоса окончательно стихли. Тишина полуразрушенного зала наполнилась звуками извне: рыками разъярённых духов, рёвом Хоша и до невозможности красочными ругательствами Рияды. Тяжело дышащий Викан продолжал смотреть на почерневшие от огня двери и пол и неосознанно укачивал Мияну. Та выглядела так, будто всё же хотела расплакаться. Маленький носик покраснел от удара, на нежном тельце точно чуть позже выпадут яркие синие пятна.

Но её спаситель пострадал куда сильнее. Кровь продолжала стучать в ушах, азарт кипел в крови, и только благодаря этому Викан не чувствовал боль так сильно, как мог бы. Ныло всё тело. По уже знакомым ощущения он заподозрил переломы. Особенно сильно ныла много раз принявшая на себя удар спина. Викану казалось, что на ней отпечатались узоры из чешуи, ветвей и каменной кладки, а позвоночник держался лишь потому, что когда-то создатель волков проделал воистину хорошую работу и скроил их на редкость крепкими.

— Достопочтенная сестра, — неуверенно позвал оборотень. — Всеблагой Господин.

Тишина. Только шум снаружи. Всеблагие явили милость непутёвому оборотню, когда-то награждённому благословением богини, и ушли. Дали отпор силе, с которой не мог справиться смертный, а уж с остальным давай сам.

Викан наконец посмотрел на ребёнка в своих руках и поспешил расслабить хватку.