— Подождите… — ужасное озарение посетило Лирку.

— И Идоара этим воспользовалась. Ей очень повезло, что рядом было сразу два готовых вместилища, в которые не успели прийти души. Сама-то она жизнь создавать не умеет, — господин Исхедиар продолжал беспечно болтать. — Так что она взяла Ирреса и его друга и, пока они были сплетены и уязвимы, разделила их на две равные части. И поместила в едва начавшие расти смертные тела.

«О, они ещё нескоро заговорят с тобой».

— Но зачем, зачем ей это? — Лирка никак не могла поверить.

Она уже успела убедить себя в лживой натуре Многоликой, и теперь разум отказывался верить в то, что та действительно выполнила уговор. Пусть и так своеобразно.

— Ну как же, — Исхедиар протянул это таким тоном, будто ответ был очевиден. — Она боится Ирреса. Ведь Иррес-дух значительно сильнее неё. А если он узнает о том, что она сотворила в прошлом? А это такая хорошая отсрочка. Пока он родится, пока проживёт смертную жизнь, пока освободится от оков смертного тела и опять станет духом… Времени достаточно, чтобы придумать что-то другое. Да и сил у него теперь будет в два раза меньше.

— Но почему? — Лирка не могла остановиться и щупала свой живот, пытаясь понять, правду ли говорит господин Исхедиар. Как же ей сейчас не хватало магии!

— Ну я же сказал. Идоара взяла их и разделила на две половины. Она не отделяла душу и духа. Она взяла что есть и разделила. Так что у Ирреса будет ещё один брат-дух.

Голова пошла кругом, и Лирка, закрыв лицо руками, горестно застонала:

— Боги, что я натворила⁈ Что я наделала⁈

— А разве ты сделала что-то плохое? — удивился дух.

— Из-за меня Иррес не смог освободиться! — в ужасе прошептала Лирка. — Из-за меня он теперь лишится половины силы. Из-за меня…

— А может оно и к лучшему?

— Что к лучшему⁈ — в отчаянии закричала Лирка. Но несмотря на ужас от содеянного, её распирала и радость. Правда, пока недоверчивая. — Что он опять будет смертным? Ещё и половины сил лишится?

— Но что плохого? — не понимал Исхедиар. — Ну лишится…

— Я не имела права так с ним поступать!

Крик взлетел над поверхностью реки. Бог дрогнул, но не пришёл в себя. Лирка, тяжело дыша, уставилась перед собой.

— Думаешь, он тебя осудит?

Она посмотрела на духа очумевшим взглядом.

— Вспомни, какие ошибки совершил он. Правда, думаешь, что он тебя осудит?

Повисла тишина, прерываемая лишь шумным дыханием.

— Ты отдала свою магию за то, чтобы они жили, верно? Ты сожалеешь об этой плате?

Нет! Именно сейчас она не сожалела о ней ни на каплю! Эта такая мелочь в сравнении с… остальным.

— Он получил шанс прожить вторую жизнь, — продолжил Исхедиар. — Шанс, который мало кому из бессмертных выпадает. Нынешняя жизнь у него не очень удалась. Так, может, теперь он проживёт хорошую жизнь? Получит счастливое детство с самыми настоящими родителями, которые всегда будут рядом, которые защитят, накажут, объяснят и помогут прожить эту жизнь правильно. Он сможет беспечно лазить по деревьям, рвать штаны, таскать зелёные яблоки, до слёз ругаться с братом, а потом с этими же слезами с ним мириться. Он сможет прожить новую жизнь без тягостных воспоминаний прошлого. А когда придёт время опять становиться духом, он будет уже укреплён любовью и поддержкой своих близких и рядом с ним будет стоять его брат, бывший ему другом в этой жизни. Разве это плохо?

Лирка слушала его затаив дыхание. Перед глазами проносились картины возможного детства двух юных сорванцов. Она вообразилась их белокурыми, как Ханёна. И такими же хулиганистыми. Сердце забилось медленнее, и ужас отступил.

— У него же будут хорошие родители, правда? — господин Исхедиар улыбнулся. — Уверен, ты сможешь рассказать ему обо всём, что когда-то произошло в его прошлой жизни, так, чтобы он смиренно принял эти ошибки. Чтобы, когда память вернётся к нему, это не стало для него неприятным сюрпризом. Уверен, ты постараешься, чтобы прошлое не ранило его так сильно, как могло бы. Ты сделаешь всё, чтобы эти дети прожили хорошую жизнь, так ведь?

Мысли смешались. Первое, о чём подумала Лирка, сможет ли она ещё когда-нибудь поговорить с нынешними Ирресом и господином Наэшем? Они ведь будут… другими, да?

— Они ничего не будут помнить? — спросила она.

— Вероятнее всего нет. Но и это неплохо. Для Ирреса. Я уж не знаю, какая судьба была у его друга, но Иррес пережил ненависть, обиды, войны, сумасшествие, долгое пленение… Ошибок он наделал немало.

Лирка кивнула. Господин Наэш тоже о многом сожалел.

— Но сила…

— Да что ты заладила про эту силу? — господин Исхедиар расплылся в насмешливой улыбке. — Она же не неизменна. Постепенно станут сильнее. Я могу ошибаться, но мне показалось, что Иррес очень привязан к своему другу. Думаешь, он будет против того, чтобы тот остался его братом навсегда?

Лирка отчаянно замотала головой. Нет! Иррес бы точно не был против присутствия господина Наэша. Он нуждался в нём и даже побаивался, что если тот исчезнет, то сумасшествие опять вернётся.

— Но, освободившись от смертного тела, они всё вспомнят?

— Иррес совершенно точно должен вспомнить, — убеждённо сказал господин Исхедиар. — Что касается его друга… — мужчина задумался. — Его друг изначально не дух. Это душа. Обычно душа проходит очищение в мире душ и освобождается полностью от прежней жизни, но он не прошёл очищение. Может быть, он что-то вспомнит, а, может, и не вспомнит. И духом станет, наверное, не сразу, а как мои дети. Им сперва нужно пережить одну смерть, чтобы душа начала меняться в дух, а потом пережить и вторую, чтобы стать духом. Да, наверное, у него будет так же. Подобных случаев ещё никогда не было… Тебя что-то ещё беспокоит?

Женщина застывшим, неподвижным взглядом смотрела на бегущую воду, пытаясь собрать обрывки разрозненных мыслей. Несколько минут назад её убивало горе из-за потери Ирреса и господина Наэша. Сейчас она никак не могла поверить в то, что они остались с ней. И не могла осознать те изменения, которые предстоит пережить в будущем. Не таком уж и далёком. Сперва — будто горе, не желая уходить, цеплялось скрючившимися пальцами за сердце — она расстроилась, что уже не сможет поговорить с Ирресом как с другом, а с господином Наэшем как с мудрым наставником. А потом…

Они остаются с ней. Как разница, будут ли они так уж похожи на тех, кого она знала?

Она уже будет знать, что это они.

Иррес и господин Наэш столько пережили в своих жизнях, несли ответ за столькие ошибки… Наверное, то самое очищение — это милосердие для израненных жизнью душ. У них не будет очищения, но будет забвение. И она сможет в период этого забвения дать им иную жизнь. Ирресу дать ту родительскую заботу, о недостатке которой он так часто говорил, господину Наэшу — поддержку и любовь.

Всё это время они защищали и учили её.

Пришло её время позаботиться о них.

Внутри запело неуверенное, пока слабенькое счастье. Лирка положила ладонь на живот, но не почувствовала ничего, кроме боли в израненных ладонях. Но господин Исхедиар ведь не соврал, ему можно верить? Ужасно захотелось проверить самой, и женщина, забывшись, быстро нарисовала печать Определения жизни. Внутри всё отозвалось глухой тоской, когда та не сработала, но Лирка решительно вымела эту печаль.

Она заплатила за то, чтобы Иррес и господин Наэш остались с ней. Она всё ещё не была уверена, что поступила правильно и что не совершила большую ошибку, но это было её решение, за которое она честно заплатила. Заплатила высокую цену.

Но зато она никого не потеряла.

— Не туда обращаешься, — господин Исхедиар вдруг взял её ладонь и заставил её изогнуться. — С этой силой нужно немного иначе.

Он что-то прошептал, и Лирка ощутила, как охватывает жаром уши и щёки. На ладони слабо трепыхнулась искра.

— Ну, ещё научишься, — неудача не расстроила духа.

— Что это? — поражённо прошептала она.