Исхедиар посмотрел на неё долгим, снисходительным взглядом, каким взрослые смотрят на набедокуривших детей.

— Жреческую корону ты взял не подумав, да? — спросил он.

— Я… — Лирка растёрла лицо ладонями. — Была очень зла. Решила, что Идоара меня обманула. Забрала мою магия, и я…

— Понятно. Взяв на себя жреческий сан, ты взяла обязательства. Большие обязательства, если учесть, что ты главный и единственные его жрец, — Исхедиар посмотрел на Истаридана. — И для исполнения этих обязательств он должен был дать тебе толику своих сил. Немного, если учесть его ослабленность, но они у тебя есть. Это не магия, нечто иное.

Голова вновь закружилась. Сперва вскинулся восторг, но почти сразу Лирка ужаснулась. Какие обязательства? Что она должна будет делать? Ещё и бог… Она испуганно посмотрела на светлую макушку.

— Что я ещё наделала… — тихо-тихо прошептала она.

— Сожалеть уже поздно, — дух не стал сочувствовать.

— Я… я не уверена, что смогу быть рядом с ним.

Лирка вспомнила, всю ту боль, которой делился Иррес. Ту боль, которую он пережил из-за своего друга. Сможет ли она, зная всё это, относиться к богу хорошо? А если его разум будет сживаться с целым слишком долго? Сможет ли она быть терпеливой? Совсем недавно она едва не поддалась ненависти и сделала ему больно. А вдруг она опять не сможет удержать себя в руках? Господин Наэш стал для Ирреса якорем, помог ему выбраться из безумия. Вряд ли Иррес тогда чем-то отличался от своего бывшего друга в лучшую сторону. Но господин Наэш смог принять его.

«Я принял его таким, какой он есть», — часто повторял он.

Сможет ли она?

— Мне придётся остаться в Хоёторе?

Господин Исхедиар оценил бледный вид женщины и решил не озвучивать худшие варианты. Худшие и лучшие варианты всё равно редко исполняются.

— Не думаю, что быть тут постоянно обязательно. Вход и выход для богов в Хоётор с пришествием Ваирака теперь открыт. Истаридан, конечно, не оставит эти земли. Подумаешь об этом потом. Сейчас ведь не это важно, да?

Ладонь Лирки сжалась на животе. Но перестать думать о том, как сильно она теперь связана с ненавистным Хоётором, не смогла.

— Какой смысл здесь оставаться? — в сердцах выдохнула она. — Это место уже мёртво и гниёт! Здесь только всё безжалостно вычищать и создавать заново.

К её изумлению, дух рассмеялся.

— Знаешь, тот мальчик, у которого был ключ от яда Аххентара, думал точно так же. И смотри, к чему это привело.

Лирка испуганно сжалась, осознав, что опять позволила ненависти овладеть собой.

— Ты сейчас так же, как и он, видишь лишь самые ужасные стороны Хоётора.

— Мне не доводилось видеть здесь ничего хорошего, — непримиримо заявила Лирка.

— Наверное, ему и его спутнице тоже.

— Кому? — не поняла женщина.

— Ей.

Господин Исхедиар кивнул в сторону противоположного берега, и Лирка вздрогнула, увидев маленькое, совершенно чёрное лицо с чёрными, без белка, раскосыми глазами. Надо лбом виднелись чёрные полосы свитых в жгуты волос и из них торчали кончики острых ушей.

— Это кто? — Лирка подобралась и, прихватив сползшего с колен бога, отползла назад.

— Новорождённый дух, — господин Исхедиар будто бы не видел ничего странного. — Впервые вижу, чтобы духи рождались в мире людей. Ну, если не считать моих детей.

— Откуда он здесь?

— Это спутница того мальчика, который с ключом от сил Аххентара. Она всё это время следовала за нами, — видя, что Лирка не понимает, дух добавил: — Раньше она была больше похожа на сгусток тьмы. Видимо, впитала очень много вырвавшихся сил и обрела форму. Никогда не видел, чтобы духи самозарождались за пределами мира бессмертных. Похоже, в Хоёторе действительно очень много от нашего мира. Иди сюда, — ласково позвал он черноликое существо.

Та оскалила острые зубы и прижала к груди что-то голубое.

— Не нужно меня бояться. Хочешь, я стану твоим отцом?

Новорождённая продолжала скалиться.

— Ну же, иди сюда, — продолжал звать господин Исхедиар. — У меня много детей, и у тебя будет много братьев и сестёр. А душу, которую ты держишь, мы с тобой отнесём на перерождение.

Черноликая испуганно распахнула глаза, отскочила и вдруг исчезла.

— Эх, спугнул, — расстроился господин Исхедиар. — Надо бы потом её найти и забрать душу того мальчика. Раз умер, пусть идёт на перерождение.

— Что она такое? — не могла успокоиться Лирка.

— Ну это пока неясно. Но она родилась здесь, удивительно уже это.

— Меня это пугает, — призналась женщина. — Что хорошего может породить Хоётор? Он погряз в войнах. Здесь все подчиняются сумасшедшим и исполняют их дурные приказы… Я… осознаю, что если я теперь жрица Истаридана, то, наверное, придётся со всем этим что-то делать, а я не понимаю, что здесь можно сделать. Хоётор он ведь… огромный! И здесь всё такое!

Исхедиар задумчиво посмотрел на неё.

— Пойдём-ка я покажу тебе кое-что.

— Куда? — растерялась женщина.

— Не очень далеко. Здесь, в Хоёторе. Так, а этого давай мне.

Он с лёгкостью поднял Истаридана на руки. Голова того слегка откинулась назад, упёрлась затылком в висящее за спиной солнце и вполне удобно устроилась. Лирка поднялась с некоторым трудом. В теле царила страшная слабость.

— Идём.

Перед духом распахнулись пепельные ворота, и он первым в них шагнул. Помня о черноликом существе, Лирка поспешила за ним.

В лицо пахнуло солёным. Ветер толкнул их, заставил покачнуться и пошёл яростно шелестеть высокой травой. Лирка проморгалась и с изумлением уставилась на море огней. Ярких, живых, не похожих на сияние Леса.

Они стояли на вершине то ли холма, то ли невысокой горы, то ли на ещё какой-то возвышенности, а внизу в ночи расстилались длинные линии разноцветных огней. Их расположение очень напоминало улицы. Пятна голубовато сияющей воды теснили огни и растительность. И воды здесь было много! Откуда-то доносился глухой гул, словно что-то большое и тяжелое медленно наползало и отступало.

— Там море, — господин Исхедиар кивнул направо, на север.

Раздался очень знакомый звук.

Бом. Бом. Бом.

— Часы? — Лирка закрутила головой, но в ночной тьме не поняла, откуда идёт звук. — Где мы?

— В Хоёторе, — дух улыбнулся и прищурил светящиеся глаза. — Это Водяное Иито, область на северо-западе Хоётора. Сейчас не самое подходящее время, но мы можем вернуться днём и осмотреться получше. Здесь, знаешь ли, совсем иначе, нежели в Лесу.

— Но Иррес…

— Иррес был агрессивным сумасшедшим, за которым Истаридан присматривал сам, а Истаридан в основном контролировал зону Леса.

— А остальное? За остальными никто не смотрел?

— Конечно, смотрел. Подумай, это же очень очевидно.

Видя, что Лирка не в том состоянии, чтобы разгадывать загадки, Исхедиар всё же рассказал сам:

— У безумных духов были друзья и близкие, которые не желали их бросать. Если бы за перемещение сумасшедших в Хоётор выступил только Истаридан, вряд ли бы Родители прислушались. Но его поддержали те, кому была небезразлична судьба этих несчастных. Кое-кто из них последовал в Хоётор, и они стали Смотрителями. Как Атраш, который пришёл сюда из-за своего брата-близнеца. Истаридан изначально разделил Хоётор на три части: Водяное Иито, Великая Степь и Лес. Лес был самой устойчивой к разрушениям частью Хоётора, поэтому там разместили самых агрессивных духов, и Истаридан взял эту часть под свой личный контроль. Но, похоже, всё полетело в бездну, когда он решил поэкспериментировать над собой. Судя по тому, как процветает Водяное Иито, да и Степь тоже неплохо живёт, они отгородились от Леса и его сложных безумцев, чтобы сохранить стабильность хотя бы в этих регионах.

— Но почему они не помогли? — Лирка всматривалась во тьму и не могла поверить, что это огромное число живых огней действительно находится в Хоёторе. В диком Хоёторе. Боги, да она слышала, как бьют часы!

— Ну мы же все немного эгоистичны. Смотрители и так взяли на себя тяжёлое бремя, не зная, увенчаются ли их усилия успехом. Многих удерживают здесь только их сумасшедшие близкие. Радеть ещё и за благополучие других… Это тяжело изо дня в день заботиться о безумцах и следить, чтобы они не натворили бед. В Лесу остался только Атраш. Остальные Смотрители, наверное, отчаялись дозваться до разума тех, за кем пришли, и покинули Хоётор.