В центре которых шевелился огненно-рыжий комок.

Пискнув уже в непритворном испуге, девушка бросила кувшины и кинулась к мужу. Огнеежка, уловив движение, рявкнула и искрой метнулась следом, но в последний миг между ней и девушкой мелькнула тьма Ли-риан-си и зверёк, не успев издать больше ни звука, бесследно сгинул в её клубах.

Тяжело дышащая А-ара опомнилась только за широкой спиной мужа. Висела гнетущая тишина. Перепуганная девушка видела, как шевелятся мускулы на спине Хо-ёта-си, и ей захотелось оказаться как можно дальше от этого места.

Её защитил другой мужчина. Враг. И теперь её супругу полагается принести благодарность. В какое ужасное положение она поставила мужа!

— Иди в шатёр, — бросил через плечо Хо-ёта-си.

— Но вода… — А-аре мучительно не хотелось оставлять его наедине с унижением.

— Живо, — сквозь зубы процедил шаман.

— Благодарить не стоит, — холодно отозвался Ли-риан-си, а А-ара съёжилась, словно это её оскорбили. — Я не желал этого. Девочке повезло, что она не любит огонь.

Он протянул руку и нежно погладил ластящуюся к нему тьму.

С сомнением посмотрев на брошенные кувшины, А-ара не рискнула подойти к ним и всё же зашагала прочь, постоянно оглядываясь на мужчин.

Она успела пройти не больше трёх саженей, когда вдруг поняла, что мужчины в становище как-то взволновались. Это было не настороженное волнение, а восторженный ропот, и А-ара сперва испугалась, что внимание направлено на неё, но, осмотревшись, с облегчением убедилась, что нет.

А потом увидела молоденькую девушку, пугливо прижимавшую к груди кувшин и идущую в сторону реки. А-ара так и застыла на месте с приоткрытым от изумления ртом. Восторженный вздох вырвался сам собой. Никогда ещё ей не доводилось видеть таких красивых женщин. Тонкая и изящная, как каменная фигурка, истончённая рукой искусного камнереза. Лицо белое как самый свежий снег! Розовые губы, огромные серебристые глаза и золотистые волосы, перевитые в две толстые косы, опускавшиеся до середины бедра.

Девушка была едва ли старше А-ары, и чужое внимание её очень пугало. Особенно в чужом становище. Но она, склонив голову, упорно шла к реке. А-ара невольно оглянула на цель её пути и заметила сперва довольное выражение Хо-ёта-си, который внимательно осматривал незнакомку, а затем злорадное выражение незнакомого шамана нота-са, с которым тот наблюдал за её мужем.

— Моя вторая жена, — наконец с гордостью протянул шаман.

— Что ты здесь делаешь?

Строгий оклик помешал А-аре увидеть реакцию мужа. Она узнала голос госпожи Лоа и поспешила обернуться. Та холодно смотрела на перепуганную девушку. Увидев её, незнакомка вздохнула с видимым облегчением и торопливо зашагала к ней.

— Моя госпожа, я пошла за водой…

— Я вела тебе сидеть в шатре, — холодно напомнила госпожа Лоа.

Её суровость девушку не оттолкнула.

— Простите меня, госпожа. Я хотела быть полезной. Это моя обязан… — она попыталась забрать у Лоа уже наполненный кувшин, но та не отдала.

— Твои обязанности определяю я.

— Это она? — жрица, сложив руки на груди, нагло осматривала перепуганную девчонку.

Та совсем стушевалась. Она даже не заметила, что муж тоже на неё смотрит. Не выдержав внимания, она шагнула за спину госпожи Лоа и что-то тихо, прерывисто зашептала, пугливо прикасаясь тонкими пальцами к напряжённому локтю женщины. Та окинула мрачным взглядом мужчин.

— Вы чужакам разрешаете смотреть на своих жён так же, как сейчас сами смотрите на чужую жену?

Не сказать, что те смутились. Скривились, что-то заворчали о невоспитанности чужих баб, кто-то хмыкнул. Но внимание к красавице ослабло.

А госпожа Лоа посмотрела на свою давнюю подругу. И была в её взгляде какая-то странная боль, объяснения которой А-ара не нашла. Но отчего-то подумала: даже если она оставит мужа и уйдёт с детьми, И-тона и То-нии останутся. Что будет с ними?

Видимо, Ло-тиа-х что-то поняла. Стиснув губы, она отвернулась и зашагала в сторону лагеря скаана-са. А госпожа Лоа в сопровождении девчонки направилась в противоположную сторону.

Интересно, что означает лоотаю?

А-ара смотрела вслед двум жёнам, пока те не скрылись. А затем развернулась и пошла опять к реке. За оставленными кувшинами и водой.

— Из наших пока только Нарий знает, — тараторил запыхавшийся Мхян.

Лирка шла так стремительно и широко, что парень едва за ней поспевал. Приходилось идти в припрыжку, чтобы сестра не убежала без него.

— Ну, когда я уходил, только Нарий знал. Мы с судейскими столкнулись, а они нам: «Лирка — это не ваша девка?». А Нарий им: «Не девка, но наша…» Да куда ты так бежишь? Заседание только завтра.

Взбешённая женщина почти не слушала его. Она же предупреждала эту суку Ахишу, что ни перед чем не остановится, если она посмеет думать присвоить Ханёна. Её Ханёна! Её горячо любимого сына! Мальчика, которого она с таким трудом выносила и родила! И что теперь? Ей предлагают отдать его женщине, которая не смогла позаботиться о родном сыне и позволила тому умереть, хотя могла спасти? Отдать Ханёна этой бездушной семейке⁈

«Идём ночью, — на полном серьёзе говорил Иррес. — Охрана у них прошлый раз была плёвая. Вдвоём мы пролезем, даже если они дом обсадят хриппутами».

Лирка была согласна с ним во всём, кроме одного. Она хотела идти сейчас.

«Хватит пороть горячку! — попытался осадить их господин Наэш. — Если нас кто-то заметит, то проблемы будут у всей семьи, а Шиндые получат дополнительный козырь для суда, выставив Лирку неблагонадёжной, склонной к нарушению законов. Да и не смогут они забрать Ханёна. Репутация пострадает, но…»

Лирка резко остановилась, и Мхян врезался в её спину.

Плевать она хотела на репутацию!

«Тогда напираем на то, что Ханён не потомок семьи Шиндый».

Предложение господина Наэша более-менее успокоило Лирку, напомнило, что с притязаниями Шиндыев не всё так просто. Но ненависть продолжала клокотать, а перед глазами стояло надменное лицо консери Ахиши.

— Консер Ребуш хочет предъявить, будто ты чуть ли не украла Ханёна, — встревоженно добавил Мхян, подлив масла в уже присмиревший огонь злости.

«Это мы украли⁈ — взвился Иррес. — А где эта погань была, когда его собственный сынок подыхал⁈»

Встретиться с консером Ребушем Лирке не довелось. У того не было времени принять даже главного жреца Ваирака, господина Руахаша. О приходе Лирки ему даже докладывать не стали. У слуг был строгий наказ гнать её в шею.

Иррес задыхался в столь ядовитой злости, что перешёл на неизвестный даже господину Наэшу древний язык, который звучал так, будто дух не ругался, а проклинал. Хотя, может, и проклинал.

— Где Нарий? — резко спросила она.

Мхян как-то опасливо поёжился и отступил.

— Ты только сильно не ругайся, — попросил он. — Но он увидел какую-то карету, велел найти тебя, а сам за экипажем поскакал.

— Какую карету? — закралось нехорошее предчувствие.

Высокородный Нарий прекрасно разбирался в генеалогии.

— Там на дверке герб такой, — Мхян нарисовал пальцами прямоугольник с хвостиком внизу, — птица с мечом в лапах.

Помянув Тёмных, Лирка развернулась было в сторону дворца, но они уже успели уйти достаточно далеко.

«Он один туда потащился? — изумился Иррес. — Не езжай! Вы сейчас вдвоём сварите кашу. Не посмеют ему ничего сделать. Бока только намнут».

Господин Наэш молчал, и его молчание отдавало сомнением.

Увидев «Дремучий Жаанидый», Лирка ринулась к таверне.

— О, госпожа маг! — обрадовался ей Тишкан. — Отобедать пришли?

— Лошадь есть? — опустив приветствия, спросила женщина.

Хозяин таверны слегка смешался, но быстро смекнул по раздражённо-возбуждённому виду Лирки, что та куда-то очень торопится.

— Одна найдётся.

Лирка не торгуясь положила на прилавок кошель с деньгами.