— Прошло много времени, — вместо неё продолжила жрица, когда пауза затянулась. — Ты ждала, что у нота-са что-то изменится, что Доха исполнит обещание.

Лоа как-то неопределённо мотнула головой.

— Я родила четырёх дочерей, Тиа. Четыре девочки и ни одного сына.

— Госпожа говорила ему, что с тобой у него не будет продолжения рода. Он знал! — глаза жрицы неприязненно сощурились. — И заверял, что ничто не может иметь значения, если ты останешься с ним.

— Я сама согласилась. Ему нужен наследник, ему нужен сын, который станет шаманом после него. Но дать его может другая женщина, не я. Другая жена…

— И твоё согласие его как-то оправдывает⁈ — лицо жрицы исказило бешенство. На глазах изумлённой А-ара белые косы приподнялись, но под тяжестью бус вновь рухнули на плечи. — Он дал обещание! Он не мог даже спрашивать твоего согласия. Он вообще не мог заговаривать с тобой о второй жене! Какой смысл клясться, если от клятв так легко освободиться?

— Тиа, не рви мне сердце, прошу. Я сделала свой выбор. Я знала, что среди нота-са мне не будет так легко, как среди родного народа. За свой выбор мы сами несём ответ…

— Но почему его несёшь только ты? Он тоже выбирал, но устроил так, что ему одному хорошо. Скажи, он смотрит на тебя? Ты нынешняя привлекаешь его или стала скучна?

Лоа не ответила. Подавшись ещё ближе, жрица свистящим шёпотом спросила:

— Зачем ты терпишь? Ты сделала выбор, и ты несёшь ответ за то, как будешь с ним жить. Мириться или менять свою жизнь. Вернись.

Женщина вздрогнула и испуганно уставилась на Ло-тиа-х. А-ара пока не понимала, что имеет в виду жрица, но смутное подозрение зашевелилось в душе. Хотя нет, не может такого быть. Это дико!

— Госпожа не осудит и не рассердится, — продолжила горячо шептать Ло-тиа-х. — Мы не нота-са. Мы не осудим, мы поймём, мы примем. Ты наша. Он нарушил свои обещания, и тебе не нужно продолжать оставаться рядом с ним.

А-ара в шоке распахнула глаза. Неужели жрица уговаривает госпожу Лоа оставить мужа? Но как так можно? Как можно оставить господина, в руки которого вверена твоя жизнь и который обязан заботиться о тебе? Как будет жить после этого госпожа Лоа? Это ведь хуже, чем любой известный А-ара позор. Преданность — величайшая женская добродетель. Благодетельная жена сохраняет верность супругу, несмотря ни на что.

— Забирай дочерей, — тело Лоа прошила крупная дрожь, и она судорожно задышала. — Забирай их и своё оружие и возвращайся. Если тебе уже неважна твоя судьба, то подумай, что ждёт твоих девочек. У них, в отличие от тебя, выбора никогда не будет. Доха не ответил на твою лоотаю, и ты можешь забрать своё сердце назад. Ему не нужны твоё сердце, твои дочери, он не ценит твои навыки и умения. Ему не нужно ничего из того, что ты даёшь. И сам он не дал тебе ни лоотаю, ни преданности, ни верности своим словам. Ваш союз пуст, ибо рождает только разочарование.

Всё существо А-ары с возмущением отвергало слова жрицы. Её убеждения звучали ужасающе, дико и неприятно. Но в то же время рассудок оценивал сказанное и не находил ничего противоречивого.

Ужасающие и дикие утверждения звучали правильно, и А-ара, хоть и отвергала, понимала их.

Но уйти от мужа и забрать его детей…

Своих детей.

Да, это ведь и её дети. А-ара, всё ещё сомневаясь, пожевала губами.

Но даже если опорочить себя предательством и оставить мужа, украсть детей, куда идти? Думая о детях, А-ара думала о И-тона и То-нии, которые ходили в тягости. Если у них родятся не сыновья, могла бы она уйти с этими детьми? Но госпожу Лоа готовы принять, а кто примет её?

— Госпожа зовёт тебя назад, — проникновенно произнесла Ло-тиа-х. — Нет твоей судьбы среди нота-са. Подумай над этим, Лоа. Мы поможем тебе уехать. Но решение нужно принять, пока мы здесь.

Лоа прерывисто вздохнула.

— Я не могу… не хочу об этом говорить. Прости, Тиа, прости… Мне нужно…

— Тебе нужно подумать, — мягко подсказала жрица, поглаживая её по руке.

А-ара поняла, что женщины сейчас уйдут, а тропка пролегала как раз рядом с кустами, где она залегла, и поторопилась отползти к брошенным кувшинам. Приподнялась она над травой, когда небо застила широкая крона краснолипника, а рядом, отделяя её от реки, появилась полоса пугливых кустов. Около них женщина поднялась, тщательно оправилась и, вновь подхватив кувшины, пошла к реке другой дорожкой, чтобы не пересечься с женщинами.

Но, увидев мужа и незнакомого мужчину, А-ара поспешила опять шагнуть за кусты. Чудом не зацепила ветки, иначе бы те её сразу выдали.

Незнакомца она видела не первый раз. Он приехал вчера с группой нота-са, которые подвезли провизию. Высшие жрецы приказали, чтобы близ живущие народы снабжали гостей едой и питьём. Нота-са оставили еду и уехали, а вот этот шаман остался. Хо-ёта-си относился к нему как-то неопределенно. Вроде бы и признавал в нём достойного по силе врага, но в то же время насмешничал и презрительно скалился. Причину А-ара не поняла, да и не имела интереса выяснять. А тут заподозрила, что неизвестный шаман мог быть мужем госпожи Лоа.

Высокий, статный, по сложению Хо-ёта-си не уступает, в росте даже немного превосходит. А-ара назвала бы его красивым, но мужчин не называют красивыми. Это только про женщин. Но определённо хорош собой. Лицо суровое, крепко слепленное. Челюстная кость, наверное, крепче, чем бедренная кость А-ары. Глаза светлые-светлые, и волосы тоже светлые. Посватайся за неё такой в пору, когда она при отце жила, и А-ара умерла бы от счастья. А сейчас придирчиво осматривает, пытается найти что-то, что на характер бы указало.

Казалось, шаманы улыбались друг другу доброжелательно. Но даже наивная А-ара не обманулась. Всё ж враги.

— Слухи дошли, что салея-са стали пускать в бой женщин-шаманов, — незнакомец прищурил светлые глаза, а А-ара опасливо поёжилась.

Слышала она, что муж в усмешку ввязался в показательную схватку у тверди салея-са, а те выставили женщину и той повезло одержать победу.

— Не шаманы то, а так, — Хо-ёта-си сплюнул.

— Но ты оступился. Неужели сила изменила тебе?

— Сила непостоянна. Лучше один раз оступиться, чем шагать по дороге слабости всегда, — Хо-ёта-си осклабился. — Слышал, мужская сила твоя возросла? Вторую жену наконец-то взял.

Улыбка не исчезла с лица незнакомого шамана, но глаза ощутимо похолодели. А-ара уверилась, что это тот самый Доха. Помыслить только, такой взрослый мужчина и всего две жены! А-ара невольно посочувствовала ему, представив, сколько насмешек тому пришлось пережить. В её родном поселении часто шептались, что её собственный отец до падения Арван-Ё жил с одной женой. Она погибла, и уже после её смерти папа взял себе трёх жён, младшая из которых стала её матерью.

— Искал под стать первой, — отозвался незнакомец. — Не брать же каждую, на какую глаз упадёт.

— Вы, нота-са, переборчивые, — Хо-ёта-си и не пытался скрыть ехидство. — Самые сильные ваши шаманы обделены мужскими желаниями. Риан-си и вовсе один в своём шат… доме.

— Количество жён явно не добавляет тебе сил.

А-ара вздрогнула, обернулась и застыла в ужасе.

Ли-риан-си стоял в сажени от неё рядом с теми же пугливыми кустами и, конечно, её видел.

— Сойдёмся в показательной схватке? — тонкие губы приподнялись в улыбке. Ли-риан-си будто и не насмешничал. — Тут и жена твоя. Может, её присутствие сил тебе прибавит.

Желваки на лице Хо-ёта-си напряглись, но на миг он замер, решая, на что отреагировать, а затем шагнул в сторону.

— Что ты тут делаешь? — прорычал он, увидев жену.

Та застыла в испуге.

— Подслушиваешь? — ярился муж.

А-ара едва не осела на землю в ужасе. Как оправдаться, что сказать, чтобы поверили?

И её озарило.

— Тут, — начала она едва слышно, — огнеежка. Я видела, она в кусты шмыгнула.

Шаманы недоверчиво переглянулись, Ли-риан-си и вовсе иронично вскинул брови. Но А-ара продолжала стоять неподвижно, как если бы боялась привлечь внимание мелкой, но злой твари, способной на сажень окатить огнём. Локоть левой руки всё же дрогнул под тяжестью кувшина и зацепил ветвь пугливого куста. Тот вздрогнул, и листики начали стремительно складываться, схлопываться и оплетаться вокруг ветвей. Воздух наполнился шелестом, и меньше чем через минуту А-ара стояла рядом с почти голыми кустами.