— Вы бежали за ней через весь зал, — монотонно напомнил весь ужас ситуации Саврий, — и почти схватили за плечо.

— Я решил, что она к Ринару идёт, — с тяжёлым сердцем признался Риш.

— И, судя по бледному лицу сарена, смотрели на него убийственно. Сомневаюсь, что здесь можно что-то придумать, — честно заявил Саврий. — Мне кажется, тут и так всё ясно, — и, посмотрев на Сильнейшего, добавил: — Всем.

*["1]Ридера — танец отцов и дочерей. На самом деле могут участвовать в танце и другие близкие родственники. Другие пары пытаются их разбить, чтобы сторонний мужчина мог увести «дочь».

*["2]Рис — обращение к члену правящей семьи.

Зиш и Лирка медленно кружились по залу среди других танцующих, но молчаливое пристальное внимание большинства гостей принадлежало только им. В первых рядах иногда боязливо смотрели на хайнеса, чьё лицо не выражало каких-либо определённых эмоций, облизывали губы в нетерпении, но обмениваться репликами с соседями опасались. Зато за их спинами как речные волны, набегавшие на песчаный берег, шелестели взволнованные шепотки. Вечер только начался, но его уже осветило яркое и весьма провокационное событие.

Сильнейший бежал за женщиной, которая решила пригласить на рету его брата. Бежал! Ну, может быть, не совсем бежал, а торопливо шёл, но каким убийственным взглядом смотрел…

Тут говорившие расходились во мнениях, часть была убеждена, что злой взгляд предназначался не рису, а кому-то другому. Например, стоящему рядом сарену Ринару. Доводом в пользу предположения служил скорый уход самого сарена, поспешившего скрыться из зала. Да и с чего бы хайнесу злиться на брата, который пока считается ребёнком и танец с ним не будет серьёзным прецедентом?

Сильнейший ведь даже протянул руку, чтобы схватить женщину, но вовремя опомнился и лишь зверски — может, не так зверски, как это теперь описывали, — скривился, что-то сказал одними губами и диковато округлил глаза, словно обещая юному хайрену расправу, если тот что-то не сделает.

И, судя по тому, что хайнес успокоился и отступил, принять приглашение на танец оказалось правильным решением.

А теперь Сильнейший стоял рядом со своим помощником и наблюдал за танцующими с безучастным видом, будто ничего не произошло. Ха-ха-ха! Но все всё прекрасно видели. Десятки глаз, если не сотни, стали свидетелями интригующего события.

Кто эта женщина? Маг хайнеса? Личный маг хайнеса? М-м-м… Кто она? Как её зовут? Чем она известна?

Возбуждённый шёпот накатывал всё сильнее, и волна нарастающих слухов замутнялась поднятым песком.

Наблюдая за медленно кружащимися по залу Зишем и Лиркой, Узээриш с досадой и виной осознавал: выкрутиться перед столькими гостями будет сложно. Да что уж тут! Слухи уже не остановить. За себя Риш ни мгновения не переживал, но вот жизнь магички этот недолгий променад по её следам в его исполнении мог подпортить.

Сов внутри радостно ворошился. Да, птичка танцевала не с ними, а с птенцом, но они показали свой интерес, жирно намекнули всем, куда направлен их острый взор, так что он был доволен.

Знать бы ещё, что на него нашло. Увидев, что Лирка держит путь в сторону Ринара, Риш забыл, кто он, где он, зачем он здесь, и в голове забилась одна-единственная мысль: только не этот с вышивкой на причинном месте! Девчонка просто не понимает, в какое дерьмо хочет наступить.

А ещё, глядя на текущий за Лиркой шлейф, ему казалось, что из души утекает уютная звёздная ночь, которую он хранил лишь для себя. И вот сейчас окно, в которое он любовался небом, захлопнется и с другой стороны послышится пьяный гогот Ринара. Да лучше он ему ещё два зуба выбьет!

Занятый мыслями, как объяснить произошедшее Лирке, Риш не сразу обратил внимание, что брат с магичкой оказались на противоположной стороне зала. А когда опомнился, Зиш, слегка ошеломлённый и чем-то обрадованный, возвращался уже один.

— Ты где её потерял? — раздражённо спросил Узээриш, выходя навстречу брату.

Тот рассеянно взглянул на него.

— Дана сказала, что ей нужно проветриться, и просила не провожать её.

Едва сдержав ругательства, Риш двинулся к приоткрытым в сторону парка дверям.

— Сильнейший, — его попыталась перехватить встревоженная Майяри, но, прекрасно понимая, о чём пойдёт разговор, Риш ловко обогнул её и виновато протянул:

— Госпожа Майяри, срочное дело! Не стоит отвлекаться от праздника, скоро будет обожаемая вами мадерида. Веселитесь.

И ловко ускользнул, хотя ему почудилось, что Майяри сейчас ему щиколотки мраморными плитами защемит.

Парк встретил его прохладным, сладко пахнущим цветами воздухом, яркими огнями фонарей, лентами, тянущимися вдоль дорожек, и тихой музыкой, которая доносилась с ближайшей лужайки. Гуляющие посмотрели на хайнеса мало заинтересованными взглядами. Под ночным небом прохаживали в основном пары, которым спутник был куда интереснее главы государства. Лирки нигде не было видно.

— Вот шустрая! — раздражённо прошипел Риш и направился к первой встречной парочке.

Дана Лиркаа была слишком приметна, чтобы её могли просмотреть даже столь занятые друг другом гости. Узнав, что описанная женщина направилась в сторону Лунной беседки, Риш поспешил туда. Видимо, женщина стремилась уйти подальше от шумной толпы. Весьма просторная и по случаю бала ярко освещённая беседка располагалась довольно далеко от дворцового корпуса. Пройти к ней можно было только по одной узкой и извилистой тропке, ныряющей в густые и высокие розовые кусты — очень красивые и весьма царапучие. Столь царапучие, что Риш удивился, когда со стороны, прямо из крепкого переплетения розовых ветвей, его позвал хриплый голос:

— Эй, хвыба!

Присмотревшись, Узээриш разглядел голубоватое свечение шерсти, несколько меркнувшее в ярком свете, исходившем от беседки.

— Ты что там… Как ты туда залез? — изумился мужчина.

— Вдоль стенки прокрался. Давай сюда.

Риш с сомнением посмотрел на беседку, в увитом розами окне которой виднелась голова и плечи Лирки.

— Охота тебе к ней, такой злой лезть? — скривился подселенец.

И Узээриш решил, что стоит сперва собрать сведения.

— Надо велеть слугам почистить здесь стену, — тихо протянул он, пробираясь к зверю.

Тот нашёл довольно скромное, но вместительное местечко прямо под колючими ветвями и лежал, положив морду на лапы.

— Чего ты тут спрятался?

— А чего мне там сидеть, что ли? — раздражённо отозвался Иррес. — Знаешь, как в ней, такой злой, неприятно сидеть? Словно в пасть к какому-то чудищу попал, и оно тебя жрёт!

— Иррес! — тон сменился на укоряющий, и Риш понял, что выглянул господин Наэш.

— Она сейчас своего дружка прибить хочет, — продолжал делиться дух. — А с ней такой дело вообще иметь бесполезно. Увещеваний не слушает, доводам не внимает… Остаётся только зубами за шкирку и тащить в сторону. Мож, сейчас остынет немного.

— Очень злая? — осторожно уточнил Риш и всё же пробрался от стены под ветви и кое-как уселся прямо на землю — полы-то уже всё равно обтёр, — сгибаясь к самым коленям.

— Невообразимо! — азартно отозвался Иррес. В его голосе появились интонации рыбака, описывающего размеры щуки, откусившей у него половину удилища. Глаза так и полыхнули. — Останься она — случился бы такой скандал! Досталось бы и Викаше вашему, и дружку её, и всем, кто заступиться бы за них посмел. Месяц бы после этого только о ней и говорили! Так что пусть остывает. Дольше сидит, меньше проблем.

Риш тяжко вздохнул. Как теперь рассказать, что говорить о Лирке всё равно будут и даже, вероятнее всего, больше месяца? Проклятая рета!

— Ладно ты, но неужели хайрен Игренаэш не знал, что это за танец? — раздражённо спросил мужчина.

— Всё эта сволота знала! — не постеснялся в выражениях Иррес. — Он просто у нас помешан… — запнулся, но быстро продолжил, — помешан на замужестве Лирки. Так и хочет выдать её замуж! А тут ещё подвернулся один экземпляр, совсем неподходящий, но наш Наэш считает, что очень подходящий. Да, Наэш?