Там, внутри, за всеми этими масками, пряталась идеальная женщина.

Нежная, уязвимая. И не показательно нежная, и нарочно слабая, а на самом деле хрупкая и тонкая, тщательно завёрнутая в щиты и брони. Но и столь сильная, что способна защищать хрупкую часть себя. Очень добрая, милосердная, но в то же время решительная, готовая рвать зубами за тех, кто дорог. Робкая, но смелая. Не боится нести ответственность за свои ошибки. Отважная птичка Кая, которая, несмотря на страх, ни за что не сбежит. Верная тем, чью сторону приняла. И… красивая. Немного неуверенная, зажатая, отвыкшая быть привлекательной, а, может, никогда и не чувствовавшая себя такой, но очень красивая. Безбожно очаровательная! Особенно, когда чёрные глаза мокры от слёз и смотрят так несчастно, что хочется в тот же миг стать самым сильным и уничтожить все её тревоги.

Он впервые встречал столь противоречивую женщину, которая была и слаба, и сильна, и добра, и безжалостна, и отважна, и пуглива. Красивую, но не считавшую себя красивой. Бесхитростную и своеобразно коварную. Робкую и упрямо-властную.

Невероятную!

И ведь кто-то ещё это может рассмотреть?

Даже тогда, в расслабленно-отупевшем состоянии, Риш почувствовал раздражение. Пусть только кто-то посмеет увести возлюбленную у хайнеса! Он первый раскрыл сокровище, которое эта хитрейшая женщина прятала внутри себя. Какой молодец его сов, что так быстро обратил на неё внимание!

Это последнее, что помнил Узээриш. Потом он уплыл в сон, и сон был весьма приятен, хотя тоже вызывал вопросы… Но главное — он совершенно уверен, что его любовь — это любовь. И благодарность любви тоже свойственна.

Только вот сон… Риш раздражённо поморщился, досадуя, что от размышлений о возвышенных чувствах его отвлекает низменное. Но всё-так сложно забыть весьма реалистичный сон. Столь настоящий, что он невольно задавался вопросом: сон ли это? То ли его сознание, отчаявшись найти утерянное воспоминание, создало подходящую фантазию, то ли силы Ирреса лечат даже беспамятство.

— Эдар⁈

Риш вздрогнул и повернул голову в сторону окна.

— Эдар! — от вопля Майяри неприятно защекотало в груди. — Боги, что с ним⁈

Тёмные! В этом доме тихо бывает⁈

Рихан мерил комнату нервным шагом, в нетерпении ожидая явления Господина. Тот почему-то не показывался с прошлого дня, хотя обычно наведывался каждые пару часов. Держал под контролем. Они так далеко зашли, что попасться сейчас будет самым настоящим крахом. Вложено столько усилий и времени, сделано так много! Осталось только самое сложное: достать Проклятое дитя. А так они нашли почти всех сторонников Второго Господина Арван-Ё и по-тихому отправили их в руки хайнеса. Избавились от части углядатаев других Господ, путая тем планы и избавляя себя от соперников. И умудрились не вызвать никаких подозрений ни у одной из сторон.

Но сейчас Рихан чувствовал, что произошло нечто страшное, сокрушающее. Осторожный и несколько трусливый, он видел опасность за несколько вёрст. Это в нём и ценил учитель Есеный.

Ощущение, что он брошен на произвол судьбы, никак не покидало его. Господин не приходил, учитель должен был явиться утром, но его всё ещё не было. А проклятый хоёторец вместо того, чтобы сидеть на месте, куда-то ушёл прошлым вечером и до сих пор не явился. И сидел Рихан в компании только пугающей, молчаливой женщины, с которой он и поговорить не мог, даже если бы захотел.

«Где хоёторец?»

Рихан чуть со стула не грохнулся, услышав в голове недовольный, откровенно больной голос Господина.

— Он вчера ещё ушёл… Ничего слушать не захотел! — затараторил оборотень. — И не вернулся… Не знаю, где он. Уже волнуюсь. Как бы не попался и не привёл сюда кого…

«Переходите на другое место».

— И учитель должен был прийти, но…

«Он не придёт».

Ответ прозвучал сухо. Рихан сразу понял, что учитель вообще больше никогда не придёт. И ужас накрыл его.

«Не трусь, — презрительно фыркнул Господин. — Вот Есеный до самого конца был отчаянно смелым. Как он только мог взять такого рохлю в ученики? Но наша договорённость по-прежнему в силе».

— Но как я один… что… — Рихан беспомощно открыл и закрыл рот.

«Просто следуй прежнему плану».

Но как… Кто будет осуществлять этот план⁈ У самого Рихана ни сил, ни возможностей, ни смелости! И как… как не стало учителя?

«Ирресашау… как он так мог… со мной, — Господин совершенно неожиданно расплакался. — Я же любил его… почему он так… больно… сильно… жестоко…»

Рихана затрясло от напряжения. Он изо всех старался не думать о том, как жалеет, что ввязался в эту историю. Не сейчас, когда внутри заходится в рыданиях опять обезумевший дух.

«Он заставил меня истекать кровью… почувствовать ужас… как тогда, когда… истекал не я».

Меньше всего Рихан хотел знать о прошлом Господина.

— Мой Господин, — не выдержал оборотень и сам поразился тому, как холодно прозвучал его голос, — мы хотели обсудить план. Боюсь, ваш Ирре…сай в него не вписывается.

Дух перестал рыдать, и повисла тягостная тишина. Рихан уже решил, что был излишне смел, но Господин наконец заговорил. И куда спокойнее и живее, чем прежде. Словно это не он только что заходился в рыданиях.

«Да, ему там совсем не место… Как странно и неприятно было встретить его вновь после стольких веков… И в таком здравом разуме… Но оставим его пока. Его действительно в наших планах нет. Теперь ему нет места и в Хоёторе, он больше не один из нас, — Рихан услышал явную зависть. — Плюнь на хоёторца, он нам всё равно был не нужен. Бесполезный кусок мяса без капли разума. Ты, хоть и труслив, но соображаешь. Если он попался, то туда и дорога. Избавил нас от необходимости самим марать руки и перед его Господином оправдываться».

И как им теперь доставать дитя⁈ Рихан точно не был способен вступить в схватку с Вотыми. С вольными, как выяснилось, связываться тоже опасно: Мариш принял сторону старого консера. Ребёнок охранялся почище хайнесовой короны, которую с коронации прошлого хайнеса никто не видел. В нервной задумчивости Рихан столкнулся со стеклянным взглядом смотрящей на него женщины и вздрогнул.

«Подвинься», — почти промурлыкал Господин, и оборотень торопливо отдал бразды правления.

Опять зазвучала незнакомая речь, которую Рихан понимал только благодаря Господину.

— Нам придётся уходить отсюда, — Господин печально вздохнул. — Мы в большой опасности. Увы, мы потеряли нашего друга, отца ребёнка. Похитители убили его. Боюсь, скоро и мы станем их жертвами.

Выражение лица женщины ничуть не изменилось, но она продолжала смотреть.

— Ты можешь пойти с нами или уйти. Но с нами тебя тоже может ждать опасность. Наш противник слишком силён, а отступить мы не можем. Наше дитя, — голос Рихана задрожал от сдерживаемых слёз, и поражённый оборотень почувствовал, как увлажняются его глаза, — не может остаться в их руках. Пусть у него больше нет отца, но наш семья огромна и мы не позволим врагу думать, что он может остаться безнаказанным.

Рихан, конечно, понимал, чего добивался Господин. Но тот шёл такими окольными путями, что оборотень раздражался от нетерпения.

«Ты всё же глупый, — презрительно фыркнул дух. — Её использовали в прошлом. А такие, как она, помнят всё. У неё не должно возникнуть мысли, что её опять пытаются использовать. Медленнее, Рихан. Она не должна понять, что мы что-то ждём от неё. Если она сейчас пойдёт с тобой, то у нас есть шанс переманить её на свою сторону. Будь в её глазах хорошим мальчиком».

В глазах твари, которая сожрала нескольких оборотней, чтобы обрести жизнь?

«Она не выбирала, кем быть, — Рихану показалось, что он услышал в голосе Господина сочувствие. — Если она пойдёт с тобой, проведи её мимо дома, где скрыт ребёнок. Пусть она запомнит».