Раздался свист, и воздух около подселенца высекся голубыми искрами отреагировавшего на нападение щита. Зверь тут же повернулся оскаленной мордой к стрелявшему и чётко прорычал:

— Ты, сыхун дурноползущий! Засунь свою гвоздеметалку себе в задницу, пока я её тебе, козлу, в голову не приделал. Вместо рогов. Скляда невмиручая!

Говорящая, а тем паче ругающаяся химера духа вызвала оторопь у всех.

Иррес опустил башку вниз и насмешливо осклабился, глядя на обалдевше пялящегося на него хайнеса. Лирка от избытка чувств тихо заскулила, чем привлекла внимание Сильнейшего, и ощутила ещё большую волну ужаса. А она даже сбежать сейчас от него не может.

— Слышь ты, хребень синаухая, — обратился Иррес к Ришу, — я тебя, выхухонь, терпеть не могу и даже жрать брезгую. Если в пасти дёрнешься и размажешь себя по языку сильнее нужного, я тебя, сухеду обдёрганную, прям в дыру ту сплюну. Понял?

Онемевшая Лирка только могла смотреть, как подселенец распахивает пасть с острейшими зубами и, извернувшись, тянется к ним. Голубая искра вспыхнула прямо напротив левого глаза Ирреса, и тот с яростным рыком взвился. Мост под его весом вновь захрустел.

— Иррес, стой! Иррес, пожалуйста… — умоляюще закричала Лирка. — Не нужно…

— Стоять! — рык Риша перекрыл её голос. — Никому не сметь стрелять.

— Ты скотина рогатая… — жутко рычал подселенец.

— Иррес, оставь их! Хватит! Возьми меня!

Лирка проворно перебралась под мышкой хайнеса с его груди на спину и обхватила его руками и ногами. Иррес предупреждающе зарычал, осматривая побелевших и напрягшихся охранителей, и вновь потянулся вниз. Аккуратно прихватив Лирку зубами, он потянул её вверх, вытягивая вместе с хайнесом, которого та продолжала удерживать. Ошеломлённый Риш не сразу смог разжать пальцы, подселенец пару раз недовольно мотнул башкой, сковыривая его как ракушку с камня, и, наконец оторвав, разогнулся, удерживая их в пасти. Мост он преодолел в один скачок. Каменное полотно опасно зашаталось, но всё же не рухнуло, оставшись стоять, истрёпанное и истерзанное.

Уже на траве Иррес пару раз мотнул башкой, пока Лирка не догадалась отпустить хайнеса, рухнувшего на траву, и осторожно разжал зубы, отпуская и ошалевшую женщину. Он тут же собрался вокруг неё. Погрёб мордой к груди и зажал между передней лапой и шеей так, что осталась видна только кучерявая голова, а сверху накрыл широким ухом. Напрягся, подобрал хвост и страшно ощерился на окруживших их охранителей.

Риш, не сводя с них взгляда, медленно поднялся. Кажется, он даже не моргал, рассматривая зверя, очень напоминавшего химеру духа, но отличавшегося от неё размером и некоторыми внешними особенностями. Мысли заполошно скакали, эмоций было столько, что ни одной прорваться пока не удалось. Они крутились, смешавшись, в вихре и пока только набирали силу.

— Что это? — Саврий с приоткрытым ртом смотрел на злющего подселенца, который скрутился едва ли не в клубок, подрагивающий от еле сдерживаемой ярости.

Иррес тут же отреагировал, даже скалиться перестал. Ухмыльнулся и с издёвкой протянул:

— Богатый внутренний мир.

Лирка застонала и спрятала лицо в мохнатой щеке подселенца.

Одна из первых связных мыслей, которую Риш умудрился выделить: отец его всё-таки обманул. Занялось злое ликование. А он ведь знал, знал и подозревал!

Вторая мысль была похожей: Лирка нагло ему врала. И злое ликование усилилось.

Но злости было больше, чем ликования.

Лирка одним глазом следила, как меняется выражение лица хайнеса. Как страшное напряжение уступает место не менее страшной ярости. Она зажгла глаза Сильнейшего золотистым огнём, искривила подрагивающие губы и заставила стиснуть кулаки. Обоняния коснулся крепкий морозный запах, в обычное время весьма ненавязчивый, а тут женщину продрало от его свежести. Сама она умирала от ужаса и была готова то ли убить Ирреса, то ли поцеловать… И вообще ей сейчас самой хотелось спрятаться внутрь подселенца, чтобы хайнес не мог до неё добраться.

Что он теперь с ними сделает?

— Чего морщишься? — скалился Иррес. — Где моя благодарность за спасение твоей жалкой жизни?

— Иррес, — слабым голосом попыталась урезонить его Лирка.

— Иррес? — повторил Риш, вскидывая брови.

Вот третьей мыслью было недоумение. Из Зверинца пропали две химеры. Одна заскочила в Зиша, а вот вторая, с хайреном Игренаэшем, исчезла, и Узээриш предполагал, что Лирка могла носить в себе именно его.

А тут какой-то Иррес. Отец рассказывал, что хайрен был не один в зверином теле, но второй как-то не оставил после себя ясного воспоминания. По словам отца, он только требовал порвать Дешия и более ничем себя не проявил.

— Мы можем… поговорить? — Лирка просила, чёрные глаза умоляюще блестели. — Я объясню…

— Я требовал объяснений ещё раньше! — взорвался Риш.

Он шагнул ближе, но зверь угрожающе зарычал:

— Ещё шажок, и твоему хвосту неоткуда будет расти!

— Хватит, — Лирка погладила подселенца по дрожащей от напряжения груди.

— Не надо меня успокаивать! — раздражённо встопорщил усы Иррес. — Ты этот мешок с перьями успокаивай. И ты мне там не шепчи на ухо! — зверь слегка повернул голову набок и будто заговорил с невидимым собеседником.

Видимо, господин Наэш тоже пытался призвать его к спокойствию. О присутствии бывшего хайрена говорил только голубой цвет в глазах Ирреса. Показывать себя перед столькими оборотнями бывший хайрен явно не хотел.

— Ты смела мне врать! Опять! — злился Риш.

— Да мы тебе ещё не раз соврём! — запальчиво пообещал Иррес.

— Хватит! — Лирка не выдержала и начала выбираться из мохнатых тисков тела зверя.

— Химера духа… — Риш лихорадочно взлохматил волосы. — Почти месяц под самым боком… Во дворце! — он яростно сверкнул глазами на Лирку. — Ты мне хоть сколько-нибудь, хоть когда-нибудь правду говоришь⁈

Женщина слабо кивнула.

— То-то ты смоталась к самой границе, подальше от ищеек! Мне не нужно было верить… — Риш осёкся и зажевал губу, чтобы не ляпнуть про отца.

Предатель! Как он мог скрыть от него⁈ Нет, как мог, Риш прекрасно понимал. Все мотивы отца были у него как на ладони. Но столько лет молчать, водить его за нос… А-а-а-а! Кажется, он знает, о чём отец мог говорить с Лиркой тогда. Ярость занялась сильнее. Темперамент у Риша и без того был огненным, а тут просто взорвался.

— Ты носила всё это время в себе угрозу для всей страны и предательски умалчивала! Поступила на государственную службу, имела доступ…

— Да к Хрибному нам нужны стыдные салейские секретики, — издевательски пропел Иррес. — Мы просто к воздуху свежему уехали из этого городского смрада. А то, что тебе не сказали… Ты, пустая птичья голова, посадил бы девчонку в клетку и эксперименты бы на нас ставил. Я этих экспериментов и в плену натерпелся, чтобы ещё и от тебя…

— Иррес! — Лирка тщетно пыталась навести хотя бы шаткий мир.

— Я бы не стал мучить невинную девчонку! — зарычал Риш.

— А то я вашу породу не знаю! — запальчиво заявил дух. — Вы ж из одной семей…

— Иррес! — тут Лирка рявкнула.

Ну не при всех же! Им ещё проблем за разглашение государственной тайны не хватало.

Боги, пусть за них господин Иерхарид заступится! Иначе быть Ханёну сиротой.

Узээриш не ответил, но так посмотрел на магичку… Его дикий взгляд словно вопрошал, как много она знает о некоторых семейных тайнах правящего рода. Та спрятала виноватый взгляд под кудрявой чёлкой, и Риш стиснул зубы, осознав, насколько осведомлённая девица всё это время была рядом с ним. Он её отсылал, чтобы она ненароком лишнего не узнала, а она наверняка и его кое в чём просветить может.

Риш осмотрелся, оценил количество лишних глаз и сжал зубы. Вулкан ярости извергался внутри, и приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы удержать ядовитую лаву в себе, а не выплеснуть потоком рычания, обвинений и разной степени злости стонов. Оставалось только стирать зубы и мять пальцы в кулаках.