Хлопнула дверь.

Дрожащая магичка продолжала стоять рядом с окном и испуганно таращиться на стол. Дверь бесшумно приоткрылась, и на неё посмотрел господин Аризей.

— Пошли со мной.

Лирка засомневалась. Именно сейчас она была склонна послушаться приказа Сильнейшего.

— Не бойся, — в глазах мужчины мелькнуло сочувствие. — Он просто пить пошёл. А в женской компании он в последние лет десять не пьёт. Постоишь с нами, с парнями познакомишься.

Сглотнув, Лирка всё же шагнула к нему.

Помимо страха в сердце отчего-то проклюнулась… вина?

Выпивать хайнес отправился в «Дремучий Жаанидый». Хозяина таверны, похоже, предупредили о желании Сильнейшего напиться в его заведении, так что, когда самый влиятельный оборотень Салеи переступил порог, внутри сидели только самые благонадёжные из посетителей и те, с кем по мнению Тишкана хайнес не прочь был бы перекинуться парой слов, а между столами заместо подавальщицы сновал гибкий Тишканов сынок, юный отрок со столь светлыми волосами, будто и вовсе неродной хозяину таверны.

Лирка, господин Аризей и ещё парочка оборотней вошли в таверну с чёрного входа, попав сразу на кухню. Общий зал просматривался через небольшое окошко, там и засели мужчины.

— Ещё трое в зале, — господин Аризей встал за спинами подчинённых и глазами показал Лирке сослуживцев.

Те ничем не отличались от других посетителей таверны. Не очень высокие, не самого крепкого телосложения — а один даже хлипковат, — одетые в простую, но добротную одежду, какую себе мог позволить ремесленник. И вышивка на ткани не для отвода глаз, а будто действительно любящая рука жены, матери, сестры или дочери вышивала. Лирка подумала, что надо бы ей обзавестись платьем, чтобы при необходимости сойти за обычную горожанку. И плат какой-нибудь на голову, а то короткие волосы женщины в столице не носили.

Живот неожиданно заурчал.

Досадливо поджав губы, Лирка отвела взгляд в сторону. Господин Аризей вопросительно вскинул брови. Пахло на кухне так аппетитно, что в слюнях можно было захлебнуться. Женщина так и не поела. Сперва, после беседы со свекровью, не очень-то и хотелось, аппетит напрочь пропал. А вот сейчас желудок напомнил, что они с утра ничего не ели. Ей вообще-то не только себя нужно кормить, но и подселенца.

— Ты ела сегодня? — спросил господин Аризей.

— Не успела, — сдержанно призналась Лирка. — Я понадобилась хайнесу. Пришлось вернуться во дворец.

— Не забывай хорошо есть. Охраннику всегда нужно быть в хорошей форме. Не смотри на хайнеса. Он — оборотень занятой сверх меры, сам не ест и о других не вспомнит. Уважаемая, — дядя хайнеса с улыбкой обратился к дородной поварихе, — не покормите служивого, пока он сиятельного охраняет?

— Да как же нашу сестру не покормить? — та с удивлением и в то же время с видимым довольством осмотрела Лиркин мундир, оценила, как ловко магичка его носила и свободно себя в нём чувствовала. — Садись, милая. Щас мы сдобрим службишку сытным да медовым. Вупервую вижу нашу сестру в военной одёже, да ещё и такой осо̀бливой. Где ж ты служила? Столичные такое не носют.

Лирка с одобрения начальника присела на табурет у краешка длинного разделочного стола и осторожно ответила:

— С севера прибыла, госпожа. С хоёторского приграничья.

— Батюшки! — всплеснула руками повариха. Впрочем, изумление не отвлекло её от дела. — Куда мельчишь, бестолочь? — отвесила она подзатыльник помощнику-подростку. Тот забылся, во все глаза смотря на служивых. — Крупнее режь, не кисель готовишь! Вот говорят, что не способные мы, бабы, до военной службы. А ты смотри-ка! С самого приграничья! А теперя и за хайнесом смотришь.

Гордая успехами Лирки, будто та ей дочерью была, женщина щедро зачерпнула наваристого рассольника в глубокую миску, в которую обычно морковь для зажарки очиняла. Господин Аризей сморщился в весёлой улыбке, оценив размеры таза. Лирка тоже улыбнулась, благодарно.

— Ешь-ешь, — всунув магичке ложку и краюшку хлеба, повариха с умильной нежностью поглядела, с каким удовольствием начала та наворачивать наваристый и солоноватый супец. — А то заморют на такой службе. Ты глянь, — Лирка послушно посмотрела в сторону застывших у смотрового окошка оборотней, — на таких костях только студень варить. И то, только на дрожалку и наваришь! Господин уважаемый, — обратилась женщина к главе личной охраны хайнеса, — мож, и этих накормить? Вы и сами не больно сыто смотритесь.

— Так мы как гончие, — добродушно отозвался господин Аризей, — чем тощее, тем стремительнее бег.

— Больно побегаешь со сводящим с голодухи животом, — укоризненно прицокнула повариха, вновь принимаясь за замес теста, чтобы наутро выпечь свежий хлеб.

«А мне уже нравится такая служба».

Лирка вздрогнула. Появления Ирреса она не почувствовала и думала, что он благополучно отсиживается в подсознании вместе с господином Наэшем.

«И не проси! — упредил её возмущение дух. — Пока не пожру, обратно не пойду. Вон тот кусочек вылови. Говядинка? М-м-м… Баранина тоже неплоха».

Пришлось смириться и постараться не поднимать глаз от чашки.

— Завтра не забудь позаботиться об обеде сама, — распорядился господин Аризей.

— Так хайнес сказал, чтобы я завтра не приходила? — Лирка вскинула голову.

— Да? — женщина едва успела отвести-опустить взгляд.

— Угу. Он сказал, — Лирка с сомнением посмотрела на повариху, но та как раз опять за что-то громко отчитывала помощника, — что ему нужно разобраться с госпожой… с той госпожой.

— Госпожа Лизея? — открыто спросил оборотень. — С ней он уже разобрался.

Женщина растерялась.

— Но…

— Если сказал не приходить, значит, не приходи. Вероятно, Сильнейший не хочет посвящать тебя в какие-то свои дела, вот и отстраняет. Не думай об этом много.

Лирка послушно вымела из головы лишние мысли.

Но вымести Ирреса не удалось.

«Он что-то против нас замышляет», — паранойя была извечным спутником духа.

Если и замышляет, их это всё равно не касается.

Убеждение не помогло. Лирка занервничала.

Она всё ещё подозревала, что на самом деле хайнес помнит ту ночь и морочит ей голову. Но причин крутить ей уши у Сильнейшего вроде нет. Вспоминая об этом, Лирка успокаивалась, а через некоторое время вновь начинала подозревать и нервничать.

— Хайнес-то хоть потрапезничал? — повариха, вытирая руки о передник, подошла к окошку и взглянула на повелителя. — Или натощак вино хлещет? Али выйти спросить, мож, чего особого желает?

— Ни в коем случае, любезная, — мягко отговорил её господин Аризей. — Он, когда пьёт, женскую компанию избегает. Грубость за собой держать не может.

— Да тута и трезвые не особо вяжливые! Как-нить стерпела бы.

— И всё же не стоит. В еде он не капризный.

— Вторую порцию жаркого уминает, — отчитался один из подчинённых. — С вина на крепкое пока не переходил.

— Ну и славно, — успокоилась повариха. — О ты ж милая! Усё съела? Сейчас жареного доложу.

Господин Аризей обернулся и слегка удивлённым взглядом смерил пустую чашу и облизывающую ложку Лирку. От жаркого та отказываться не подумала и под горделивым взглядом госпожи кухни принялась уминать мясо, щедро зачерпывая в рот картофельное пюре.

«Ешь, пока задарма!» — подначивал Иррес.

— Когда душа чиста, и аппетит хорош, — благодушно улыбнулась повариха и вернулась к делам.

Лирка ополовинила порцию и только после этого рискнула задать мучивший её вопрос.

— А почему Сильнейший не терпит женскую компанию, когда пьёт?

Господин Аризей пожал плечами.

— Раньше терпел. А больше десяти лет назад отчего-то решил, что пьяный он опасный и нечего бабам рядом делать.

— Случилось что-то? Не просто же так он решил…

— Не было ничего подобного, — решительно отверг подозрение дядя хайнеса. — Уж я-то о его жизни знаю больше других. Пьяный Риш… Хотя сама увидишь. Блажь на него какая-то нашла!