— Спроси у кого-нибудь другого.

— Не могу, — девушка замялась. — Это… похоже, неприлично.

— М-м-м? — хайнес с интересом взглянул на девушку.

Несмотря на темноту, разбавленную лишь светом волчьего месяца, он смог различить серость залившей лицо Лийриши краски.

— Можешь спросить у меня. Я не подумаю о тебе плохо.

— Точно?

— Я отец Риша, вряд ли ты сможешь переплюнуть его в неприличных вопросах.

Лийриша неуверенно заёрзала и всё же спросила:

— Я не очень понимаю, что должно произойти в первую брачную ночь.

Иерхарид смог удержать лицо.

— Мне совсем не понятно, что происходит после того, как муж и жена раздеваются, — уши вспыхнули от прилившей крови. — Что значит, «они соединятся, и муж подарит жене семя»?

Иер посочувствовал Викану.

— Не описано ни как они соединятся, ни как происходит дарение. Даже не указано, что из себя представляет семя.

Смущение перешло в возмущение. Тем не менее лицо господина продолжало оставаться спокойным и глубоко заинтересованным. Его не шокировали ни вопрос, ни глубокое невежество Лийриши.

— Рассказать? — ровно и мягко спросил хайнес.

— Да! — с жаром отозвалась Лийриша, притискиваясь ещё ближе.

Смущение перед лицом такого спокойствия окончательно покинуло её.

— В первую брачную ночь муж и жена снимают с друг друга всю одежду, — тем же ровным и спокойным тоном продолжил повелитель. Словно сказку рассказывал.

— Мне нужно ждать вас голой? — Лийриша всё-таки оробела.

— Мне бы хотелось самому помочь тебе с разоблачением, — с мягкой улыбкой признался Иерхарид. — Первая близость очень волнующа, и мне хочется сделать всё самому.

— Х-хорошо.

— После мужчина и женщина ложатся в одну постель…

— Как мы сейчас?

— Нет, не так. Мужчина приникает к женщине и проникает в неё. В этом… Я могу прикоснуться к тебе? — Иерхарид вопрошающе посмотрел на невесту.

— Конечно.

Большая ладонь опустилась на подол её платья, пальцы смяли пышную ткань, приникая к самому низу живота, и слегка надавили. Лийриша испуганно вздрогнула.

— Проникает сюда, — пальцы отстранились и чинно оправили смятую юбку. — Здесь у женщины потаённое место, лоно. Мужчина проникает в неё частью себя. Эта часть расположена вот здесь, — пальцы повелителя едва коснулись одеяла уже внизу его собственного живота. — Процесс единения очень приятен, и мужчина, достигая высшего порога удовольствия, отдаёт семя. Оно выходит из его тела и похоже на немного вязкую жидкость. Оно остаётся у женщины здесь, — Иерхарид вновь мягко надавил на низ живота Лийриши, — и, если принимается, то из него начинает расти ребёнок.

Лийриша поражённо смотрела на спокойного жениха. Он рассказывал с такой невозмутимостью, что она не понимала, что неприличного находят в «единении» остальные.

— Но почему это считается неприличным, и о нём никто не хочет говорить? — не смогла сдержать она удивления. — Господин, вы так спокойно рассказали…

— Просто единение очень приятно, — неспешно начал объяснять Иерхарид. — Так приятно, что мужчина и женщина утрачивают сдержанность и рассудок, становятся очень эмоциональными и открытыми. Но всегда неловко, если кто-то увидел тебя без рамок сдержанности, по-звериному искренним.

— Это правда приятно? — Лийриша заёрзала.

— Очень, — Иер с нежностью посмотрел на неё. — Когда ты сам прикасаешься к любимому или любимый прикасается к тебе, это очень приятно.

— И мне… женщине тоже приятно? — не унималась девушка.

— Да. Но в первый раз всегда больно. Здесь, — Иер опять коснулся низа её живота, — очень узко, и в первый раз вряд ли будет приятно.

Сперва по спине прошёл озноб, но потом Лийриша припомнила, сколько раз ей было больно, и решила, что один раз она точно потерпит. Тем более что потом будет хорошо.

— А я могу прикоснуться? — шкодливые зелёные глаза стрельнули на одеяло.

— Можешь, — совсем не смутился повелитель. — Только осторожно, это нежная часть.

Лийриша протянула руку и положила ладонь поверх одеяла. Провела вверх-вниз и почувствовала, как что-то шевельнулось. Она с недоумением посмотрела на хайнеса. Тот мягко отстранил её руку и пояснил:

— Обычно эта часть меньше, но, наполненная желанием единения, она становится чуть больше.

— Вы желаете единения? — удивилась Лийриша.

— Конечно, — хайнес посмотрел на неё так, словно она спросила нечто очевидное. — Очень желаю.

— А я? — растерялась девушка.

Иерхарид вздохнул полной грудью и улыбнулся.

— В твоём запахе чувствуется возбуждение.

Слегка приобняв Лийришу, он притянул её ближе.

— По телу разливается тепло, скапливается и пульсирует внизу живота. Хочется прикасаться ко мне, целовать, вдыхать мой запах. Верно?

Лисичка смущённо кивнула.

— Это желание единения — возбуждение. Пока оно не очень явно для тебя.

— Ого, значит, я хочу единения с вами? — лицо Лийриши просветлело, и девушка, сама того не зная, нанесла сокрушительный удар по сдержанности жениха. А потом ещё раз: — Здорово! Ни к кому больше я такого не чувствовала.

— Я рад, — только и смог вымолвить Иер.

— А я могу ещё к кому-нибудь почувствовать желание? — Лийриша обеспокоенно нахмурилась.

Иерхарид задавил малодушную мысль соврать и ответил честно:

— Это желание тела, не души. И тело может откликнуться возбуждением на другого привлекательного мужчину. Но…

— И вы тоже можете пожелать другую женщину? — лисичка аж подпрыгнула на заднице от негодования. Фразу «пожелать другую женщину» она слышала ещё от мамы, когда та ругалась с отцом, но смысл её стал ясен только сейчас.

— Могу, — не стал спорить Иерхарид, приятно поражённый реакцией Лийриши. — Но это только желание тела. Оно может быть очень сильным, порой ему сложно противиться, кто-то даже путает его с желанием души или сердца. Но это предательство. Нехорошо, когда супруги причиняют друг другу такую боль.

Успокоенная лисичка опять притиснулась к его боку.

— Вам точно не понадобятся другие женщины?

Лийриша помнила, как плакала мама, когда говорила про других женщин. И ей становилось неприятно при мысли, что к господину Иерхариду прикоснётся какая-то посторонняя оборотница.

— Думаю, нам будет очень хорошо друг с другом, — хайнес ласково поцеловал её в нос. — Мне будет достаточно тебя, а тебе — меня. Ты останешься спать со мной?

— А можно? — Лийриша сжалась, боясь отказа.

— Можно. Тогда тебе надо снять платье, а то жарко.

— Мне не жарко, — довольная девушка уверилась, что её не выгонят, и нагло растянулась на постели. Господин, — Лийришу неожиданно посетила прекрасная идея, — а может, нам провести первое единение сейчас?

Иерхарид закаменел.

— Первая брачная ночь — это же такое событие! Она должна быть самой замечательной! Так пусть больно будет до неё, а во время неё будет хорошо.

— Нет, — слишком резко отказал Иер.

— Но почему? — расстроилась Лийриша.

— А вдруг ты передумаешь выходить за меня и я останусь опороченным? — строго вопросил хайнес.

— Я не передумаю! Как вы можете…

— Вы, молодые, такие переменчивые, — недоверчиво заворчал повелитель и твёрдо заявил: — Только после свадьбы!

— Ну хорошо, — Лийриша примиряюще прижалась к его боку и жалобно спросила: — Но мучений немножко можно?

— Мучений? — Иерхарид скосил на неё хитрый синий глаз. — А не сбежишь?

— Не-а, — Лийриша отрицательно мотнула головой и уже тише, проникновенно добавила: — Я окно закрыла.

Повелитель хмыкнул.

— А дверь открыта. Я же тебя ждал.

— Вы же хайнес! — возмутилась девушка, вскакивая и направляясь к двери. — А такой беспечный! А если к вам враги явятся?

С тихим щелчком дверь закрылась, и вернувшаяся лисичка забралась на постель и сама потянулась к губам жениха.

— Теперь точно не сбегу.

Конец

569 год эры Храмма̀ра